Глава 8. Булочки и слезы

Всю ночь я ворочалась и прислушивалась к звукам за окном. Угрозы Ганса я приняла не слишком близко к сердцу, но что-то в его словах все равно задело.

Были его оскорбления правдой или нет — не так и важно в таких местах, как Вилка. Здесь все знали друг друга всю жизнь, а Виолетта, то есть я, была приезжей. К тому же то, как вела себя хозяйка таверны в первые дни, не играло мне на руку. Слабость помнят так же хорошо, как неудачи. Иногда даже лучше.

К тому же я то и дело прислушивалась к звукам в коридоре. Комната, которую снял Каэль, находилась прямо напротив моей. Не то чтобы мне не доводилось раньше ночевать с мужчиной в одном доме, но все же раньше я знала их чуть дольше пары часов.

Ругая себя трусихой, я пыталась заснуть, зажмурив глаза и считая мысленно до ста и обратно. Ты, Виолетта, хозяйка таверны. У тебя будут останавливаться много разных людей. Если от каждого ждать подвоха — нечего было и пытаться.

Но мысль, что нужно что-то придумать для собственного спокойствия и безопасности все равно казалась разумной.

За несколько часов до рассвета я все же уснула, но сон этот не принес совершенно никакого облегчения.

Проснулась я хмурой, но заставила себя подняться, освежиться и отправиться к Гуле за утренним молоком. Как бы там ни было — завтрак должен быть готов вовремя.

Утренняя суета помогла немного отвлечься. Я даже стала привычно мурлыкать под нос какую-то мелодию, когда перепачканная до самых локтей в муке скатывала посыпанное пряностями тесто, чтобы выпечь сладкие булочки.

— Мне казалось, кассию используют лишь лекари при простудах.

Я сбилась с ритма и вздрогнула. Не заметила, как открылась дверь в общий зал и Каэль оказался рядом. Смотрела на него несколько мгновений с глупо распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Что он вообще забыл на моей кухне? Время завтрака я еще вчера называла ему предельно четко.

— Кассию может и да, но корица в выпечке придает особый аромат, — все же ответила я, заставляя себя сбросить замешательство. — Завтрак будет готов через полчаса. Не могли бы вы…

— Не уверен, что это безопасно, — прервал меня гость, продолжая хмурым взглядом прожигать тесто в моих руках.

Вспышку досады и злости удалось погасить не сразу. Не уверен — нечего ошиваться на чужих кухнях.

— Чтобы вам было спокойно, прежде я съем порцию сама. Но все же прошу, дождитесь в зале. Мне нужно закончить. — Я выдавила милую улыбку и перепачканным в муке и тесте пальцем сделала вращательное движение, демонстрируя, что ожидаю от гостя.

Не могла объяснить, что именно раздражало меня в постояльце. Была ли это обида на его вчерашнее вмешательство или просто мне не нравилось, когда лезли под руку, но физически чувствовала, как на меня давит его взгляд.

Каэль приподнял темную бровь и непонятно хмыкнул, но вопреки моим ожиданиям вовсе не ушел, а теперь лениво рассматривал полки за моей спиной.

— У вас тут… необычно. И судя по тому, что я вчера слышал и пробовал — вы весьма смелая леди.

— Перемены принимать сложно, но без них мы бы так и сидели в канаве. Пробовать новое — действительно страшно, но иногда жизнь просто вынуждает учиться принимать перемены. А еда… в мире столько прекрасных и интересных вкусов, неужели вам не любопытно испробовать как можно больше? Уверяю, я бы не стала травить людей. Будь у меня даже капля сомнений в моей стряпне — она бы никогда не оказалась на столах в зале, — решив больше не отвлекаться на его любопытство, я вернула свое внимание к тесту и, вооружившись ножом, разрезала получившийся рулет на кусочки — будущие булочки.

Пока ставила выпечку в печь и помешивала кашу, наблюдала как постоялец, еще раз с интересом осмотрев мои полки, все же соизволил вернуться в общий зал. Странный он. Или я лишь придумала себе это, все еще будучи на взводе после нервного вечера и почти бессонной ночи.

Как бы там ни было дальше все происходило без сюрпризов. Вопреки угрозам Ганса на завтрак заглянуло трое лесорубов, которые уже стали моими постоянными клиентами. Каэль действительно наблюдал за тем, как я самолично уплетала одну из булочек и лишь после этого попробовал выпечку. Его реакция оказалась разочаровывающе сдержанной. Но когда он потянулся за добавкой под одобрительные возгласы других гостей я все же победно усмехнулась.

К вечеру я настолько погрузилась в обычную рутину, что и думать забыла о Гансе с Берком и их вчерашней выходке. Однако когда вместо уже привычно занятых столов я нашла в общем зале лишь смущающегося Кольма, да Марту с сыном, к горлу подступил ком.

— Ужин уже готов, минутку! — Все же я заставила себя привычно улыбнуться, наливая в высокие стаканы морс.

Вечер прошел настолько тихо, что я буквально не знала куда себя деть. Все мысли крутились вокруг того, что большая часть приготовленной сегодня еды окажется выкинутой. Стараясь не слишком заметно хмуриться, я мысленно подсчитывала свои убытки от этого вечера. Кольм пытался развеселить меня, рассказывая какие-то байки и случаи из своего детства, но я слушала вполуха.

Даже отсутствие моего постояльца не вызвало у меня никаких вопросов. Неужели Гансу все же поверили. Или он просто запугал местных? Кто полезнее для деревни вроде Вилки — мясник, который прожил здесь всю свою жизнь или приезжая девица, подающая на стол странные вещи? Что если я все же переоценила магию вкусной еды?

Кусая губы я домывала тарелки, когда в заднюю дверь постучали и показалась лохматая голова Милки.

— Кушать будешь? Проходи, я тебе и домой дам. Сегодня у меня много осталось, — выдавила я улыбку, махнув подбородком в сторону стола.

Милка юрко запрыгнула на стул и когда перед ней оказалась целая тарелка ароматного мяса, тушенного в сметане, схватилась за вилку без всяких раздумий.

— Спасибо, теть! Мамка ругаться будет, так что я быстро, — полный рот делает ее речь не слишком внятной, но я все же хмыкаю.

— Не думаю, что твоя мама будет против, если ты принесешь им еды.

Милка вдруг втянула голову в плечи и спрятала взгляд, хлебом правда все равно быстро помогала себе взять побольше подливы.

— Мама запретила мне у вас брать, теть. Я слышала, как она с подругой обсуждали, что вы ведьма и пришли в Вилку, чтобы нового мужа себе найти. А еда ваша вся заколдованная, вот так и нравится всем. А когда я стала спорить — меня за ухо оттрепали. Чтобы не подслушивала. Но это же все глупости! Вкусно тут вот и все!

Милка шмыгнула носом и все же бросила на меня быстрый взгляд. Я же изо всех сил старалась сдержать слезы, которые уже ощущались щекоткой в носу.

— Спасибо, Милка, но не стоило. Мне приятно, но… — Я глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем продолжить. — Ты кушай. И если хочешь, приводи младших — их я тоже накормлю. Но с мамой ты больше не спорь. Муж мне конечно не нужен, но иногда взрослые…

Я покачала головой так и не закончив свою мысль. От хмурого взгляда девочки мне еще грустнее, чем от переданных ею слухов, что все же разошлись по деревне. Закусила губу и решила навестить Вэрру. Из платы Каэля я вполне могла уже вернуть часть своего долга, да и совета спросить не помешало бы.

* * *

Дом Вэрры встретил меня запахом сушеных трав и печеных яблок. Несмотря на поздний час хозяйка открыла быстро и, завидев меня на пороге, не стала задавать лишних вопросов. По моему лицу все было понятно без слов. Она молча указала на табурет и выставила на стол две пузатые кружки.

— Ну, выкладывай, — вздохнула она, усаживаясь напротив. — Сильно Ганс разошелся?

Я вкратце пересказала события последних дней: и явление надсмотрщика, и визит мясника, и странного Каэля, и, самое горькое — пустой зал таверны этим вечером. Когда я дошла до слов Милки о «ведьме и приворотах», голос мой все же дрогнул.

— Вэрра, я же просто хотела накормить их вкусно. Зачем этот бред про магию? Я ведь даже соль экономлю, какая уж тут ворожба...

Вэрра долго молчала, рассматривая всплывающие ягоды в своей кружке. Потом подняла на меня взгляд — строгий, но в глубине его пряталось сочувствие.

— Деточка, ты совершила главную ошибку городского жителя. Ты решила, что достаточно быть хорошей, чтобы тебя полюбили. А в деревне «хороший» — значит «понятный». А ты для них — шкатулка с двойным дном. То в муке, то в шелках, то котлеты странные подсовываешь, когда все курицу просто в суп кидают.

Она наклонилась вперед, понизив голос:

— Ганс — самодур, но он свой. Он тут родился, он тут растил детей, он тут коров резал, когда ты еще под стол пешком ходила. А ты привезла «сдобы» и рави-чего-то-там. Для них это не деликатес, Виолетта. Для них это — чужое. А чужое в Вилке всегда приживается долго.

— И что мне делать? — я прижала ладони к горячей кружке. — Подавать пригорелую кашу и хамить гостям, чтобы сойти за свою?

— Нет, — Вэрра хмыкнула. — Опускаться до грязи не надо, засосет. Тебе нужно сделать их своими соучастниками. Сейчас они смотрят на тебя как на заезжую чудачку. А должны смотреть как на соседку, которой без них не справиться.

Вэрра постучала пальцем по столу, перечисляя:

— Перво-наперво, забудь про свои равиоли на пару дней. Завтра же утром иди к Хольму. И за починкой иди, а за советом. Скажи, мол, печь у тебя в таверне капризничает, только такой мастер, как он, поймет, в чем беда. Мужики любят, когда признают их важность. Денег не суй — напои, да накорми не жадничая.

— А Ганс? — спросила я.

— А с Гансом воевать в лоб нельзя. Сделай вот что: завтра созови деревенских баб. Скажи, что у тебя погреб простаивает, и ты хочешь научиться квасить капусту «по-вилкински», потому как столичные способы — дрянь полная по сравнению с местными. Пусть придут, поучат тебя, погалдят. За работой язык развязывается быстро. Как только они увидят, что ты тоже потеешь над кочанами и морковь мельчишь, магия из твоих котлет в их глазах испарится. Останется только трудолюбивая девка, которой просто не повезло с мужем.

Я слушала и ком в горле понемногу пропадал. План Вэрры был прост, но понятен и мог сработать.

— И последнее, — добавила женщина, прищурившись. — Постоялец твой... Каэль. Слишком он ладный, да сегодня уже много где побывал, вопросы задавал. Ты с ним на людях не милуйся, но и не лайся. Держись так, будто он — неизбежное зло, которое тебе приходится терпеть. Это вызовет у местных сочувствие. У нас любят жалеть тех, кому «досталось».

Я невольно вспомнила, как гость вчера вогнал нож в стол. «Неизбежное зло» — это определение подходило ему как нельзя лучше.

— Спасибо, Вэрра. Кажется, я поняла. — Я слегка улыбаюсь, все еще, однако, не чувствуя особой уверенности. — Нужно перестать быть «леди с секретами» и стать «Виолеттой с кучей проблем».

— Именно, — тоже улыбнулась Вэрра и похлопала меня по руке. — В Вилке простят и бедность, и даже развод. Не прощают только задранный нос. Иди, деточка. И приготовь побольше пустых мисок, да банок.

Я вышла от Вэрры, когда луна уже высоко стояла над крышами. Воздух был свежим, и страх, сжимавший сердце весь вечер, все же отпустил. Я знала, что завтра будет непросто, но теперь у меня был не только рецепт котлет, но и новый рецепт выживания в этом колючем месте.

Подходя ближе к таверне, я заметила свет в окне комнаты Каэля. Он не спал. Тень его высокой фигуры промелькнула на занавеске, и я невольно коснулась кольца под платьем.

Однако следующее утро началось вовсе не так, как я ожидала.

За окном таверны стоял такой грохот, что я буквально подпрыгнула в своей кровати, решив, что Ганс все же сдержал свои обещания.