ГЛАВА 17

Спустившись с горы на эскалаторе, я задрала голову вверх. Огромный вращающийся купол обсерватории не только сиял, как граненый хрусталь, но и отбрасывал скачущие блики на склон горы. Келла-Мария мне рассказывала, что внутри этого купола находится гигантское сферическое зеркало, диаметром семьдесят метров. А еще в телескопе – множество изогнутых и плоских зеркал, с помощью которых можно делать качественные снимки планет земного типа.

Я тогда очень удивилась, что они до сих пор продолжают изучать другие звездные системы в поиске своего будущего дома. Чем же их так не устроила наша опустевшая Земля? Да это же идеальная находка для них! Лучше и не пожелаешь! И атмосфера у нас вполне подходит для леаров. Дышат-то они кислородом, как и мы. Да и земная гравитация не отличается от той, что была на родной планете. Если бы сила притяжения Леа была слабее земной, то пришельцы передвигались бы у нас высокими скачками, как кузнечики. Или наоборот, при гравитации более мощной, их бы так примагнитило к поверхности, что было бы трудно ноги отрывать от почвы. А для того чтобы ходить, требовалась бы невероятная физическая сила.

Теперь же после разговора с Алексом ситуация для меня во многом прояснилась. Я поняла, из-за чего они готовы стать вечными космическими скитальцами. Они страшно боятся этих теранцев. Боятся полного истребления своего народа. Меня поразили слова Лексо о том, что мертвецам генетики не понадобятся.

Торопиться мне сейчас некуда. Я прогулялась по аллее с кактусами и присела на скамейку. Спустя пару дней, проведенных в диаспоре пришельцев, я уже свободно ориентировалась на местности. Вон в той пятиэтажке жили леары. От всей их расы выжило совсем немного. На Юкатане проживало около сотни леаров. А оставшиеся семьдесят обосновались в Сумидеро. Жили они по типу коммуны, хотя у каждого имелось отдельное жилье. Хозяйство у них было общее. Ничего не покупалось и не продавалось. Каждый трудился бесплатно в той области, в которой мог полнее реализовать себя. Неприятный или неквалифицированный труд выполняли машины и роботы.

По вечерам леары скрашивали свой досуг чтением книг и просмотром древних кинофильмов, которые привезли со своей родины, а так же в большом разнообразии раздобыли на нашей планете.

Очень хотелось есть. Я встала спозаранку, отправляясь на военную базу. Столовка в это время еще была закрыта. В долгих выяснениях отношений мы с Алексом оба пропустили обеденный час. Можно было, конечно, зайти в общепит с опозданием, все равно бы накормили. Но возвращаться в «диаспору» счастливой обладательницей «кандалы» на ноге, я не смогла… Это сильно задевало чувство собственного достоинства. Кто я? Гостья, хозяйка собственной планеты или пленница у инопланетян?

За два дня проживания в диаспоре (сегодня третий день), я полюбила ходить в оранжерею. По сути, это был заповедник, где пришельцы бережно взращивали и хранили флору своей планеты. Кроме пищевых культур, здесь было большое разнообразие несъедобных растений – все, что могло напомнить им о доме и порадовать глаз.

Очень много было хвойных растений. Экзотически смотрелись шарообразные фиолетовые кустарники с торчащими, как у дикобраза, фиолетовыми иглами. Мне понравилось, так называемое, «поющее дерево». У него были белые листья на длинных черенках, которые звенели и перестукивались от вибрации воздуха.

Сами леары называли это место «ЧьягоЛеа» – «Маленькая Леа». Все, кого охватывала ностальгия по погибшей родине, могли прийти сюда и погрустить. Для них в конце «зеленого лабиринта» была создана зона отдыха с фонтанчиком. В дневное время, как я заметила, там никого не бывает, поскольку леары заняты на работе. А садовники приходили сюда трудиться обычно по утрам.

Мне надо было хорошенько обдумать, как я дальше буду жить. Мне не оставалось ничего иного, как найти Келлу и ее дочь Элаин, чтобы они помогли мне освоиться в лаборатории и начать исследования. Должна же я здесь чем-то заниматься.

Я уже подходила к «ЧьягоЛеа», как позади себя услышала знакомое жужжание шмеля. Стремительно оборачиваюсь: Алекс!

– Так и знал, что ты здесь! Мы с тобой не только без завтрака остались, но и на обед опоздали из-за дурацких пререканий, – сказал он со смехом. – Там в глубине есть столик с диванчиком. Там и перекусим, – в руках он держал контейнер с едой и небольшой термос.

Когда Лексо откинул плотную крышку со своей торбы и выложил часть ее содержимого на тарелку, я даже ахнула от изумления.

– Пирожки ….!!! Вот это да! Как давно я не ела таких воздушных, тающих во рту пирожков. Последний раз это было сто лет назад до апокалипсиса. С чем они? С мясом? Цыпленка напоминает на вкус, – удивилась я, за обе щеки уминая угощение. – А что у вас есть злаки и мука? (Да уж… ну, конечно же, мы для них дикари. Мы с Ташей питались, чем бог пошлет, – тем, что найдем в лесу или наловим в море. А они, оказывается, выращивают хлеб на плантациях…)

– Это крупные ящерицы, игуаны. У вас их называют дракончиками. А птиц мы тоже разводим. На наших фермах есть еще кабанчики, козы и кролики, – Алекс открыл термос и по теплице поплыл дивный аромат настоящего бразильского кофе.

– Кофе?! Откуда такая роскошь?

– Мы изучали по разным источникам, чем питались земляне. Я еще вчера заказал для нашей гостьи привычную для России еду. Я вспомнил, как в студенческие времена мы часто ходили в кофейни. Нам с Мэфи нравились пирожки с картошкой и птицей. Но картофель здесь, к сожалению, не растет. Но я приготовил тебе еще один сюрприз… Мы с Мэфосом постоянно заказывали это на дом в России, – поблескивая янтарными глазами, леар извлек из своих закромов излюбленную студенческую снедь.

– Пицца! С помидорами и грибами. И даже с сыром.

Ну как я могла сердиться на него… Такой он заботливый и внимательный. Я растрогалась. Хотя это только еда… Нельзя же ради еды отказываться от своих принципов. Я снова напустила на себя неприступный вид.

– Не думай…

– Хотел бы… Да не получается… Все время думаю о тебе…и о том, что между нами стоит. Не могу забыть нашу встречу в Майями… Ну тебе же хорошо было со мной, признайся! Он схватил меня за руку, – глаза его пылали.

Тут ее за спиной что-то зашуршало. Я оглянулась и увидела Марию-Келлу.

Алекс вскочил.

– Ты что тут делаешь? Ты что подслушивала нас?

– Я хотела сразу же выйти к вам… Но как увидела выражение твоего лица, передумала. Мне захотелось подтвердить свои подозрения относительно вас… Оказывается, я не ошиблась.

Она вышла из зарослей красных огурцов… то есть это были не огурцы, а какой-то сочный фрукт с их планеты. Мы с Эбони с удовольствием уплетали эти ароматные плоды, напоминающие по вкусу земное манго. Ой, да как же я забыла про свою любимую зверушку? Черт даже ни разу не вспомнила о ней. Какая же я эгоистка.

Келла положила миску, наполненную леарским «манго» на стол и сухо посмотрела на меня.

– Наташа, твои ручная шиншилла очень тоскует по тебе. Мы открывали дверцу в клетке, а она лежит, уткнувшись носом в свои лапки, и даже гулять не выходит. От еды оказывается. Я вспомнила, что она фрукты любит, вот и пришла сюда. Нарвала полную чашку, и тут появляетесь вы. Извини, что я узнала вашу тайну. Но так будет лучше для наших отношений. Ты вела себя безупречно. Хотя и осталась последней из выживших землянок. А с младшим братом моего отца я еще поговорю. Пойдем! Мы с дочерью тебя в обиду не дадим. Комнату в Гуэро тебе уже выделили. Будешь жить и работать вместе с нами.

Я вышла из-за стола, бросив взгляд на Лексо. Мне стало жаль его… Он так старался для меня.

Мы уже стали выходить, как я услышала, что Алекс окликнул меня. Он догнал нас и протянул мне маленькую коробочку. Я открыла ее: внутри две пуговички телесного цвета.

– Это ретеллер – переводчик для тебя, – он вытащил из футляра бежевые кнопки и прикрепил их мне на виски. – Тох абуриг мошаху ибито леа! – Это для того, чтобы ты не чувствовала себя чужой среди нас.

Я боялась, что по дороге в Гуэро (так леары называли пятиэтажку, в которой проживали), Келла-Мария начнет меня расспрашивать, как далеко зашли наши отношения с Лексо, но к ее чести, она проявила достаточный такт и говорила только о моем пушистом питомце. Мы уже подходили к зданию, когда Келлу кто-то окликнул. Мы остановились, поджидая его.

– Акелуа! – поздоровался с нами статный мужчина, возрастом где-то около тридцати семи лет. Он крутанул ладонью вокруг запястья (теперь я уже не удивляюсь этому жесту – он равнозначен помахиванию землян ладонью при приветствии).

Наружность мне его была странно знакомой, хотя я точно знаю, что вижу его впервые. Черт, когда же я привыкну к леарам, и они мне перестанут казаться все на одно лицо. Такие же янтарные зрачки с поперечным зрачком, улыбка, как у Лексо…

– Акелуа, пардос! – моя спутница с теплотой обняла его.

Пардос? Это слово я слышала от нее не раз. Так она называет своего отца… Так они же почти одного возраста. Он даже моложавей выглядит, чем она… Ах, да! Мария – гибрид русской женщины и леара! И стареет быстрее, чем они.

– Добрый день, Наташа! Меня зовут Чигарт, – произнес он на ломаном русском, протягивая мне руку для пожатия. – Моя покойная жена была россиянка. Несказанно рад встретить ее соотечественницу. Какие впечатления о нашем народе, о краях, в которых мы обосновались? Вам раньше не приходилось здесь путешествовать?

– Нет, я впервые посетила Сумидеро. Природа поразила меня своим величием. Народ ваш тоже понравился. Леары отзывчивы и гостеприимны.

– Я знаю от своих парней, что вы очень тревожитесь за судьбу своей подруги, захваченной в плен Волками Ритана. Наша безопасность тоже под угрозой. Бездействовать, разумеется, мы не будем. Я наслышан о ваших успехах в генетике. Предлагаю вам сотрудничество, коллега. Подумайте над моим предложением.

– Чигарт, я уже подумала. С завтрашнего утра я приступаю к работе. Прошу обеспечить меня всем необходимым.

Вот так быстро и по-деловому решился вопрос. Я видела, как отец и дочь радостно переглянулись. Да я бы и Алексу не отказала, если бы не беда, в которую попала моя Наташа. В какой-то момент мне даже стало стыдно, что я так долго шантажировала Алекса, в отчаянии требуя от него гарантированную военную помощь.

– А сколько лет твоему отцу? – спросила я, когда мы, распрощавшись с ним, поднимались в лифте на свой этаж.

– Девятсот двадцать лет, в переводе на земной срок.

– А Лексо сколько?

– Шестьсот семьдесят. А мне – восемьдесят два. Тебя, наверно, удивило, что я так невыигрышно смотрюсь рядом с отцом – чистокровным леаром по происхождению, – догадалась она. – Ну что ж тут поделаешь? Такова участь всех полукровок.

Выходит, что Чигарт – это брат Алекса. Странно, а мне-то почему-то он казался древним- предревним, когда Келла рассказывала про роман отца с россиянкой Мариной. Она говорила, что это произошло еще до апокалипсиса на Земле. Выходит, со студенткой Мариной мы были ровесницы. Ей было лет 20, как и мне тогда. Аморфис ее спас от апокалипсиса, но умерла она естественной смертью от старости.

– Интересно… Твоя мама вышла за твоего отца более, чем сто лет назад. А родила тебя только в сорок?

– Да. Вначале она никак не могла зачать. У леаров и землян изначально была какая-то несовместимость ДНК-кодов. Отец и генетик Эриас очень долго искали способы, чтобы оплодотворение произошло. Эриас, конечно, был гений. Жаль, что он без вести пропал в космосе. Он вывел формулу редактирования репродуктивной системы землян леаров. Благодаря ей, нам удавалось, вывести несколько поколений гибридов леаров и землянок. Но с Мэди это почему-то не срабатывает. Хотя она сама потомок смешанной расы. Отец говорит, что Эриас усовершенствовал эту формулу. И по ней можно было не только увеличить срок жизни землян, но и устранить старение организма. Но, к сожалению, корабль Эриаса потерпел крушение, а формулу он так и не успел нам передать.

У меня в голове точно бомба взорвалась! Ах, вот какую формулу подсунул мне Лексо без предупреждения. А мы с Натахой отредактировали себя по типу ДНК пришельцев. Так значит, они считают, что формула навсегда погибла? И только мы с Лексо знаем, что ею владею только я… Да, и Наташа, разумеется.

Эбони, увидев хозяйку, запрыгала в клетке, бурно выражая свою радость. Быстро вскарабкалась мне на ладонь, поела сена, древесных листиков, которые я нарвала по дороге. А потом уже Келла угостила ее кусочком своего лакомого фрукта.

Когда мы с Эбони направились к выходу, Келла вдруг заметила кандалу на моей ноге.

– У тебя новый браслет? Красивый. А он не мешает тебе при ходьбе? – поинтересовалась она. По выражению ее лица, я поняла, что она искренно не понимает, в чем его назначение.

– А как ты думаешь? – засмеялась я. – Привязь есть привязь, какой бы красивой она не казалась. Эту кандалу на меня надел Лексо, чтобы я не сбежала из диаспоры, – пояснила я.

– Ну зачем же так… – смутилась Келла. – Нельзя же насильно удержать человека… Тем более он сам несвободен,– в ее тоне проскользнули нотки возмущения. – А куда же ты собралась уходить? – с неподдельным сожалением спросила она. – Я понимаю, что мы тебе чужие… Но ведь кругом ни души… А может, останешься с нами? – огорченно заглянув мне в глаза, полулеарка потянула меня обратно в комнату. – Оставайся! Я согласна с тем, что Лексо поступил скверно. Хочешь, сниму браслет? Только обещай мне, что не уйдешь от нас.

Я даже удивилась. Ведь эта женщина в первый день нашего знакомства, не была так дружелюбно настроена к соотечественникам своей матери.

– Хочу! – обрадовалась я. Я села на диван и положила ногу на подставленный Келлой стул.

Келла осмотрела «окову» и выпрямилась с виноватым лицом.

– Биометрический замок. Открыть его может только Лексо сам. Прости…

– Ладно, переживем и это, – вздохнула я.

– Хочешь, поговорю с ним? – спросила Келла.

– Зачем? Не надо. Он взрослый мальчик. Взрослее нас с тобой. Не нужно его воспитывать.

– Ты права. Ему даже тяжелее, чем нам. На нем ответственность за каждого прилетевшего леара. Надо народ свой сохранить. Вся оборона на нем. И ты постарайся понять его.

Я снова ухватилась за клетку с питомцем и, уходя, неожиданно для себя обняла ее.

– Спасибо тебе, Келла! Я думала, что, кроме Наташки, у меня больше никого на свете не осталось. Но я ошибалась. У меня, оказывается, есть друзья, на которых я могу опереться в трудный час.