ГЛАВА 23

Риннан и сама не ожидала, как быстро Эл Ор Ритан отреагирует на просьбу Наташи о свидании леарки и теранца. Уже отдан приказ об оборудовании каюты для влюбленных, где они смогут пробыть вдвоем до утра. Для обсуждения некоторых деталей, важных для обследования, он и пригласил сестру к себе.

А она-то думала, что после той неприятной стычки с шаманом и его сторонниками император вряд ли захочет рисковать своим положением… Здравый смысл ей подсказывал, что лучше бы переждать, когда народ успокоится, а шаман забудет про унижение на виду у всего племени.

Ой… да забудет ли? Верховный жрец Захруул слишком властолюбив и злопамятен. Столько эоров времени ему удавалось водить на коротком поводке ее отца, деспотичного Эл Ор Ритана Второго…

При этой мысли злоба закипела в груди Риннан. При Луче Первом сотрудничество с коренными жителями было довольно тесным и плодотворным. Леары помогли взрастить блестящую плеяду теранских ученых, воспитали высокого уровня специалистов для разных отраслей промышленности.

Но при отце, Эл Ор Ритане Втором, рождаемость младенцев резко пошла на спад, а вскоре и вовсе прекратилась. Наука была бессильна что-то исправить. И тогда народ обратился к религии. Появилось множество знахарей, пророков, колдунов… Старейшины племени и Верховный Жрец объявили народу, что во всех их бедствиях виноваты ученые: это они навлекли гнев богов на Цветы Ритана … За короткое время отец с Захруулом истребили и сожгли на костре весь цвет науки.

«Верховный жрец на дух не переносит всякую свободную мысль. Еще бы… ведь наука расшатывает его собственную власть. После бегства леаров научная деятельность в Теранской монархии стремительно затухла… А если еще и отдать на растерзание эту ученую землянку, на какое будущее может рассчитывать теранский народ? При Зухрууле они и так скатись в бездну невежества…»

– А знаешь, ты был прав, Танаар, когда поставил обнаглевшего Зухруула на место… Не надо позволять шаманам вмешиваться в государственное правление и в научную сферу жизни, – сказала Риннан, испытывающе глядя в глаза Эл Ор Ритана Третьего.

«Сказать-не сказать, какие мысли зарождаются в моей голове? Или ты не поймешь меня, брат».

– Ты постоянно делаешь вид, как будто слушаешься моих советов, – лукаво улыбнулся император. – А сама упорно гнешь свою линию, Но я слишком хорошо тебя знаю. Землянка нравится тебе. Ты часто нарушаешь правила и даже рискуешь собой, желая задобрить пленницу. Признавайся, ты опять что-то задумала?

– С чего ты так решил? – Риннан удивленно пожала плечами. – Единственное, что меня пугает, что землянка узнает о нашем фактическом происхождении. Мне это неприятно… Яарана может рассказать ей … при личном общении… ну когда человечка будет обследовать ее. Как сделать, чтобы они не разговаривали друг с другом?

– Тебя ли этому учить? Поставь прослушку, наложи запрет на посторонние разговоры.

– Если постоянно давить на нее, то искреннего желания помочь нам у человечки не возникнет. Отношение будет как у рабов к господам. А я хочу, чтобы у нее было доверие к нам.

– Доверие? – скептически улыбнулся Танаар и почему-то тяжко вздохнул. – Если ты хочешь полного доверия между вами… ты и сама должна быть готова к тому, чтобы обнажить свою правду, какой бы неприглядной она ни была. Сегодня я кое-что понял. Я увидел, что она боится сказать мне правду. Значит, я ей до сих пор внушаю страх. А я не хочу этого. Я тоже хочу доверия между нами. Если ты хочешь искренних и теплых отношений, ты должна забыть про высокий сан и свою гордость. А еще…она сказала мне очень странную вещь, – император с улыбкой покачал головой.

– И какую же?

– Наташа говорит, что Цветы Ритана никогда не спаривались по любви. Она думает, что в этом причина нашего полного бесплодия.

– Чтоооо?! Она так и сказала? – хохотнула Риннан.

– Не сразу… Поначалу она не хотела дерзить императору. Но теперь, когда я осмыслил все это… ее слова не выходят у меня из головы. Кроме богов, нам никого не позволено любить. И даже сношаемся мы во имя богов. Как же могло случиться, что этого стало недостаточно для оплодотворения? Разве природа не должна работать на нас? Но факты упрямо говорят обратное. Природа пошла против нас! Она оказывает нам сопротивление, не позволяя нам плодиться! Да, можно от этого отмахнуться, дескать, это нерабочая теория, это просто чушь! Но с другой стороны, если любовь между Цветами Терана – это грех… неужели никто из нас не… – Танаар осекся и замолчал.

– … никогда не влюблялся? – с усмешкой закончила Риннан. – Надеюсь, ты не забыл о наших корнях? Кем мы раньше были? Животными, которые совокуплялись при помощи полиандрии. Став наполовину леарами, мы не отказались от обрядов животного мира. Поначалу леары и сами скрывали факт нашего происхождения. Но когда мы стали притеснять их на родной планете, кто-то из леарских историков написал аж целую книгу об этом.

Я часто думаю о том, что звериное начало, заложенное в нас генетически, всплывает… Но ведь у нас есть еще и разум. Можно было развиваться по другому пути, заимствуя у леаров все прогрессивное. Может быть, шаманам не стоило требовать от Цветов Ритана соблюдения брачных ритулов наших неразумных предков?…

– Но ведь…. так решили за нас боги!

– Боги? Или теранские старейшины, выступающие от имени богов? Может, наша мама права?

– Полоумная шаманка права? Да ты посмотри на нее: старуха давно уже не в себе. Мы всегда чтили традиции предков. Этого требовал и наш отец – великий полководец.

– Ха! В чем его величие? – горько усмехнулась принцесса. – В том, что он развалил союз с леарами, посеял рознь, не дал им спасти планету? И это во имя богов, которых никто никогда не видел?

– Ты оскверняешь память рода, – зарычал Танаар. – Осторожнее сестра!

Глаза принцессы вспыхнули желтым огнем.

– Мой дорогой венценосный брат! – Риннан надменно вскинула голову с высокими, изящными рогами. – Любящая сестра хочет дать тебе ценный совет. Императору «Цветов Ритана» пора начать думать собственной головой! А ты позволяешь генетической памяти неразумных предков душить зачатки здравой мысли!

Риннан покинула приемную Танаара, пылая праведным гневом. Но больше всего она злилась на себя. В полемике с императором, она использовала те же самые слова, которыми убеждала ее пленная человечка! Но ведь сама-то Риннан грубо затыкала девчонку, потому что ее доводы вскрывали горькую правду, знание которой Риннан хранила глубоко в подкорках своего мозга, потому что в этом нельзя признаваться никому, никому… даже самой себе…

***

На шестой день Яарану привели для взятия анализов. Не успела за леаркой закрыться дверь, как Наташа уже рассматривала кровь и мочу пациентки на наличие гормона гонадотропина.

То, что она увидела, захватило дух: уровень бета-субъединицы гормона значительно повысился. А он вырабатывается только в одном случае, если в яйцеклетке произошло оплодотворение. Неужели это случилось?!!! Значит, можно уже диагностировать беременность?!!!! Ура!!!

«Тааак, спокойствие! Только спокойствие!» – Наташа едва сдерживала себя, чтобы не пуститься в пляс! – Да!!! Да!!! Да!!! Яйцеклетка Яараны приняла сперматозоид! Яарана беременна!

Не стоит торопиться. Всякое может произойти… Нужно проследить, как протекает беременность. На ее глазах уже случались выкидыши… Женщины умирали от несовместимости с зародышем, искусственно помещенным в их утробы.

Но ведь это первое оплодотворение, которое произошло естественным путем! Ух… ты! Теперь с Яараны будут сдувать пылинки.

– Риннааан, иди сюдаа! – тихонько позвала она начальницу.

Принцесса смотрела на результаты анализов широко распахнутыми глазами, явно потеряв дар речи от изумления.

– Получилось! – прошептала Наташа с триумфом.

– Это первое зачатье, совершенное без вмешательства в природу, – мечтательно прошептала ей в тон глава медцентра. – Раньше мы выращивали зародыш в пробирке, а потом внедряли его в матку подопытной.

«И сколько женщин вы погубили! Боже мой, и среди них могла бы оказаться я…»

Наташа со вздохом посмотрела на теранку, но ничего ей не сказала.

– Теперь надо будет следить за нею в оба! Мы подселим к ней в клетку сиделку… Чтобы она, не дай бог, ничего не сделала с собой… – продолжала Риннан, зачарованно разглядывая данные обследования.

– Нет-нет! Так не надо, – испуганно проговорила ассистентка главы. – Она не должна себя чувствовать пленницей. Ей нужно теплое человеческое … ну просто хорошее отношение, – исправилась она. – Прошу перевести Яарану в отдельную, более комфортную комнату. Ребенку не должен передаваться страх матери и ненависть узницы. Она нуждается в дружеском участии. Вы можете дать ей ретеллер… или лучше мне, чтобы мы могли свободно общаться?

– Нет, я сама буду переводить, – жестко отрезала Риннан.

– Хорошо, – вынуждена была согласиться Наташа. – Пойдем к ней прямо сейчас? Ведь ей надо будет сообщить об этом.

***

Отдельную каюту для Яараны нашли в тот же день. Но сдержанное лицо леарки никакой особой радости не выражало. Известие о беременности ее скорее напугало, судя по потемневшему лицу и отстраненному виду.

«Бедняжка… Они так настрадалась, что ни во что хорошее уже не верит», – подумала Наташа, ожидая, когда медперсонал выполнит все положенные процедуры.

В комнатке был минимум необходимой мебели, и она была гораздо скромнее той, что предоставили пару месяце назад наложнице самого императора.

«Такой же, как у меня, экранчик и даже боксик под ним с цифровыми записями фильмов и книг. Это хорошо. Будет чем заполнить себя, чтобы отвлекаться от печальных дум. Жаль, что прогулки на свежем воздухе у них не предусмотрены. Пока не предусмотрены. Главное, что на психике Яараны не будут отражаться мучения инопланетных рожениц, у которых постоянно случаются какие-то выкидыши и кровотечения».

На радостях, что их труды увенчались успехом, Риннан позволила Наташе еще раз увидеться с Антоном.

По пути в мужские камеры Наташа спросила начальницу, сообщила ли она Даарону, чем закончилось их первое свидание.

«Чем меньше народу об этом знает, тем лучше» – сухо отозвалась принцесса.

Когда Наташа с Риннан продвигались вдоль рядов стеклянных клеток, никто из инопланетных мужчин не оглянулся вслед за двумя красивыми женщинами. Беспросветность унылого существования уже наложила свой отпечаток на их лица.

Антон же выглядел достаточно бодро. Глаза его оптимистично поблескивали и, он определенно возмужал.

– Как ты, держишься? Совсем замучили? – спросила Таша, оглядывая его тесную стеклянную тюрьму. – «Могли бы прогулки организовать для заключенных. Так и ходить разучишься…» – проворчала она про себя.

– Сносно. В последнее время они почти забыли обо мне. В основном мучают вон того серокожего… Я слышал, что охранники называли его Даарон. На той неделе его привели лишь под утро. Всю ночь его мучали, беднягу… Так, что я сижу и наблюдаю. А еще по возможности качаю мышцы, чтоб атрофию не заполучить.

Наташа посмотрела на Антонова соседа.

Тот отнюдь не выглядел несчастным мучеником. Еще не видя приближающихся женщин, теранец, приладив антигравитационную подставку под потолок в качестве турника, подтягивался на руках. Но когда они остановились между их клетушек, он, подсунув ту же подставку к себе под зад, сел и стал разглядывать их с живым интересом. Желто-оранжевые глаза его мягко светились. То, что именно он и есть Даарон, сомневаться не приходилось. Он был единственным носителем шикарных, фигурно изгибающихся рогов.

«Ну почему Риннан не поставила его в известность? Это была бы сногсшибательная радость для него!»

– Ты молодец, Антон. Я рада, что ты не теряешь надежды! – не сумев скрыть своего отчаяния, проговорила землянка.

В этот самый момент ее вдруг пронзило страшное понимание того, что если она и попросит отпустить Антона, это добром это не кончится. Скорее всего, они будут следить за ним. А он невольно приведет их к Натке во Флориду. И тогда уже все оставшиеся земляне попадут в рабство к инопланетянам… Даже если Танаар вдруг сделается настолько храбрым, что, вопреки воле жрецов, отпустит их двоих, как договаривались… это тоже не гарантия, что старейшины не поймают их и не принесут в жертву своим богам…

«Неужели мы все обречены?…»

– А ты, что думаешь, что это навсегда? – растерянно спросил Антон, уловив флюиды ее страха.

Покосившись на Риннан, Наташа не ответила ему. Вернувшись в лабораторию, землянка продолжила работу над поиском способов искусственного оплодотворения.

Боже, как она устала от всего этого. Вот яйциклетка леарки, а вот семя теранца… Да сколько угодно скрещивай их, если нет окситоцина, хоть лопни: зачатья не произойдет… И это ведь не просто какая-то случайность. Это предупреждение природы!

Теперь понятно, почему мужчины у теранцев такие воинственные и злобные. Механизм действия окситоцина давно уже известен науке. Это гормон теплых чувств, объятий и привязанности. В армии без присутствия женщин молодые парни звереют, уровень агрессии зашкаливает, развивается дедовщина, жестокость по отношению друг к другу переходит всякие границы. И только женщина и привязанность к ней делают мужчин добрее и отзывчивей.

«И что в таком случае должна сделать я, как ученый? Создать синтетический аналог окситоцина? Если при естественном соитии детей не получается, то значит их надо выращивать в пробирке с непременным участием искусственно созданного гормона привязанности? Ну это же бред и полнейший маразм! От раздражения и психа я начинаю и цепляться к сестре императора…»

– Вот скажи: за что-то вы так ненавидите… леаров… Почему ваши ДНК так похожи? Как будто вы имеете общего предка… Значит, вы все-таки жили на одной планете? Что же случилось?

– Просто. Делай. Свою. Работу, – отрезала Риннан. – Тебе лучше прекратить задавать вопросы. Или хочешь поменять свой статус с исследователя на исследуемую?

Таша подавленно замолчала.

«И в самом деле, зачем я сую нос не в свои дела? Ведь сама я ничего не поменяю в их нравах и образе жизни?»

То ли день был такой, что не располагал к умственному труду. То ли больше надо было отдыхать и отвлекаться от всей этой мути… чтобы ум за разум не зашел.

Риннан ушла подышать свежим воздухом, а заодно и проведать свою мать. Наташу с собой не звала, коротко отговорившись тем, что той выходить пока опасно.

Отчаявшись, что у нее ничего не получалось, Наташа поняла, что скоро сойдет с ума, если не сделает что-нибудь действенное и радикальное. Внутри нее все кипело от возмущения, ее несло, и выход она видела только в одном: надо вправить мозги императору.

Танаар выглядел кротким и печальным.

– Ты пришла. Сама. По своей воле, – удивился он, и взгляд его мягко засветился.

Это был новый Танаар. Как будто что-то изменилось в нем. Или это она стала смотреть на него другими глазами?

– Я пришла сказать, что не смогу вам помочь, – мрачно изрекла измученная лабораторным скрещиванием землянка.

– Но ведь ты уже помогла. Первый за тысячу двести лет ребенок, наконец-то, зачат.

– Это не решает вашу проблему в глобальном смысле.

– Что это значит?

– Есть вещи, на которые я не могу повлиять. Но, возможно, ты сможешь…

– О чем ты?

– Моя теория верна. Даарон и Яарана смогли зачать, потому что любят друг друга. Они зачали бы и без моей помощи. При соитии у влюбленных выделяется окситоцин. Он способствует выработке фермента, который разрушает тот самый белок, блокирующий размножение в ДНК. Этот белок не разрушить без этого фермента. Именно поэтому было чрезвычайно сложно оплодотворить яйцеклетку в лабораторных условиях. А если и получается, то иммунитет матери отторгает плод из-за этого белка. Выходит, что только любовь делает возможным ваше размножение.

– Разве мы не можем использовать Яарану как донора?

– Не Яарану. Даарона. Энзим выделяется в организме самца и поставляется вместе с эякулятом. Исключено. Я уже думала над этим. Ты и сам должен понимать, что так не получится.

– А синтезировать искусственно?

– Наверно, это можно сделать. И сегодня я весь день пыталась этим заняться. Но это же эволюционный тупик! Настанет момент, когда ваша ветвь, не способная к размножению, прекратит свое существование.

Вам нужно пересмотреть свои ценности, Танаар. Чтобы зачать, всего-то и нужно, что полюбить. Вы должны плодиться в любви, но ваша вера запрещает вам любить. Ваша вера запрещает моногамный секс. Вы сами способствовали тому, что стали вымирающим видом. Может быть, ваше бесплодие – это способ природы сказать вам, что вы пошли по ложному пути?

Наташа замолчала, поражаясь своей смелости. Эл Ор Ритан тоже молчал. Грудь его тяжело вздымалась, дыхание было шумным, прищуренные глаза полыхнули огнем. Уголок губы, дрожа, приподнялся, обнажая клык.

– Ну и прилетит мне сейчас… – подумала Наташа, но вжать голову в плечи от страха, себе не позволила. Так и стояла с гордо поднятой головой.

«В конце концов, кто из нас гомо-сапиенс? Да я вообще-то на своей земле нахожусь».

– Вон, – сказал Танаар, указывая рукой надверь.

Наташа пулей вылетела из его государственной приемной.

«Легко отделалась», – с радостью подумала она, когда ожидавшие ее охранники отконвоировали в лабораторию.