ГЛАВА 24

День склонялся к вечеру. Сочная весенняя трава у реки сочно зеленела. Небо с пенными разводами облаков ярко голубело, хотя горизонт уже окрасился в розовато-рыжий цвет. Вода на реке тоже порозовела, а неспешное течение разрезало мохнатые отражения береговых пальм на колыхающиеся полосы.

«Какая же красота вокруг! Ну просто блаженство! Уж в чем мы с Танаром не ошиблись, так это в выборе места, – Риннан с удовольствием подставила лицо лучам, уже не слепящим, как днем, а ласкающим мягкой теплотой. – Когда-нибудь звезда Б-24, освещающая Землю, перестанет удивлять, а станет привычной, как день и ночь.

Интересно, а аборигены этой планеты обожествляли Солнце, как мы наш Ритан? Или они воспринимали свой мир без восторга и удивления? Ну есть оно, и есть? Греет и ладно? Светит и хорошо? Вполне возможно, их ведь не коснулась такая беда, как нас. Наташа никогда не рассказывала, что они молятся Солнцу. Земляне погибли, так и не узнав, как хороша их планета».

Риннан, не спеша направилась по утоптанной тропе к виднеющейся за пальмовой рощей деревне. Большая часть жилищ находилась еще на стадии строительства. Стены возводили из обожженного кирпича, но некоторые предпочли строить дома из пальмового дерева. Канализация была проведена почти у всех, кроме беднейших рыбацких семей, живущих в хижинах из тростника или бамбука.

Крышу маминого дома видно издалека. Ее недавно покрыли новенькой красной черепицей, и та отсвечивает в лучах заходящего солнца.

Чтобы свернуть на мамину улочку, надо было пройти мимо особняка Верховного шамана. Риннан удивилась, что у ворот собрались все старейшины поселка.

«Странно, что они все в парадном облачении. Сегодня вроде никаких религиозных обрядов не предвидится… Иначе мама сказала бы, ведь я предупреждала ее о визите. Ой, она тоже состоит в Совете старейшин.. Значит, мама должна быть с ними…»

Но единственной женщины-шамана среди собравшихся не было…

– Не хочешь поделиться радостным событием? – услышала принцесса за спиной.

Риннан обернулась. Под широкими и длинными листьями бананового дерева стоял шаман. На плечи его была накинута звериная шкура. Лица, прикрытого бахромой из кожаных полос, не было видно. Но Риннан узнала его по голосу. Это был Зухруул.

– Что ж молчишь ты, птичка из императорского гнезда? Совсем распустилась молодежь! Новые теранцы – уже не цветы Ритана, а отбросы Ритана… – не в силах усмирить свою злобу, продолжил он. – Старейшины уже знают, что вы зачали отродье в чреве леарки! Вы затеяли богопротивные действия! Боги покарают тебя, женщина, и заодно твоего брата-отступника! – он тыкал в нее длинным крючковатым пальцем, увенчанным острым черным когтем. В другой руке он держал череп животного с мощными, витиевато закрученными рогами.

Риннан надменно подняла лицо, ее веки сузились в щелки от ощущения его неприкрытой враждебности.

«Ишь ты, как уверенно рассуждает о каре… Не боится расплаты… Значит, чувствует силу за собой…» – со страхом подумала она. Но промолчать – это было не в ее характере. И она ответила спокойно и с достоинством, как подобает ее сану.

– Мы не первый десяток эоров проводим исследования, чтобы восстановить рождаемость. Вы всегда об этом знали, но молчали. Что ж теперь, когда мы добились цели, вы вдруг запаниковали? Богами прикрываетесь? А на деле просто боитесь потерять свою власть над родом.

– Моли богов о пощаде, женщина! Ибо скоро вас кара настигнет! – шаман потряс клюкой, на которой болтались кости и ожерелья из черепушек мелких грызунов. Он стал исторгать какие-то завывания и конвульсивно дергаться.

Не сказать, чтобы Риннан объял суеверный ужас, как это было в более молодые годы, но от угроз стало не по себе. Она шла и ругала себя за то, что стала похожа на мать, ведет себя дерзко, неосмотрительно и совсем не следит за языком.

Шаманку Ш’ауру Риннан нашла во внутреннем дворе ее дома. Та сидела на веранде и перетирала в ступе какие-то высушенные грибы. От пучков разнообразных трав, свисающих с балок недостроенного навеса, исходил душный аромат.

– Акелуа, мама! Как ты, родная? Шаманы не обижают? – обеспокоенно спросила дочь.

– Они меня боятся, детка! Они вечно бегают ко мне за помощью, чтобы я посоветовала как излечить больных. Но сами дико боятся, что я разоблачу их, – Шаура с улыбкой покачала головой.

– Ты хранишь их тайны. Тем хуже для тебя. Чтобы удержать свою власть, они могут пойти на что угодно. Из опасения, что ты выдашь их, могут сильно навредить нам. Тебе, мне и Танаару.

– Не только нас, но и человеческую девушку они сильно недолюбливают, – серьезно добавила мать. – Она подрывает их авторитет своими знаниями. – Но жить в постоянном страхе перед ними – это не лучший способ добиться изменений в жизни.

– Мама!!! Опять ты за свое, – Риннан закатила глаза.

– Их молитвы – пустые молитвы… Кровавые жертвы – но боги их лживы… Страх народа – крепче их сила… – проговорила она вещающим голосом, но увидев умоляющий взгляд дочери, быстро сменила тему. – Смотри, я изучаю травы Земли. Человеки собрали энциклопедические знания о траволечении! А этот аппарат передает их прямо в мой мозг через нейросеть! – шаманка показала на ретранслятор, с которым она не расставалась с тех пор, как они приземлились. – Ну как можно отказаться от знаний? Невежество – это путь, ведущий народ обратно в пещеру или в животное состояние. Вот эту траву человеки называют Брахми, – радостно, как любознательный ребенок, она указала на кучу стебельков с мелкими светлыми цветками, разложенных на соломенной подстилке у ее ног. – Она помогает от головной боли и делает сознание светлым. А вот эта – Шатавари. Она влияет на здоровье женщины, повышает способность к зачатию и вынашиванию ребенка.

– Мама, я боюсь за тебя! – перебила Риннан шаманку. – Ты должна быть осторожнее. Наши жизни – в опасности из-за того, что они против науки и против наших методов.

– Я не боюсь смерти. Дух – бессмертен, – отмахнулась Шаура.

– Мертвой ты не поможешь своему народу.

– Мы должны быть храбрыми. Нельзя быть по обе стороны баррикады одновременно. Будь или там или здесь! Время пришло. Скоро настанет тот самый Час, который изменит все! Я ждала его. Ты и Танаар – мои дорогие дети должны положить конец этому безумию.

– Мама, да тише ты! Услышат!

– Пусть знают. Лживым богам осталось властвовать недол… – договорить шаманка не успела.

Неслышно подкравшись, два воина внезапно выросли перед ними на ступенях веранды. Один из них направлял на женщин оружие, другой подскочив, сразу же сорвал с их висков ретеллеры, раздавил их каблуками и только потом сковал их запястья наручниками.

Почти одновременно с их арестом деревянные ворота дома Шауры с треском распахнулись. Несколько рослых воинов в боевом этническом раскрасе уже бежали к ним. Лица у всех членов группы захвата были скрыты под масками из черепов животных, в волосах торчали разноцветные перья птиц, но в руках они держали современное оружие наперевес.

– Не имеете права! Вы за это ответите! – протестующее закричала Риннан, но ей тут же залепили рот скотчем.

– Вы арестованы по обвинению в клевете на богов и в крамольных подстрекательствах к бунту, – сообщил старший по званию офицер, судя по его эполетам на плечах. – Следуйте за нами!

«Аудиослежка!!! Там, в доме у мамы, везде были понатыканы аудиосенсоры и микрофоны! Как же я не догадалась,– сокрушалась Риннан. – А я ведь предупреждала ее… Какая же мать наивная… В таких преклонных годах, нельзя быть доверчивой! Это глупость! Такое простительно только ребенку. «Они прибегают ко мне за помощью…» – передразнила она шаманку Шауру, досадуя, что и сама напрочь забыла об осторожности. – А теперь вот задним умом понимаешь, как легко было предугадать логику действий Зухруула».

При воспоминании, как солдат растоптал аппараты для связи, принцесса ощутила острое сожаление и неприязнь к дремучей тупости фанатиков Зухруула.

«Дикари и консерваторы!!! Ишь ты! Ретеллеры они топчут! А ведь пришли сюда не с дубинками и камнями, а с новейшими бластерами в руках!

Ретеллеров совсем мало у нас осталось.... Это все, что мы получили от леаров.

А своих разработчиков у нас нет, благодаря политике Зухруула. С такими темпами отступления в пещерный век, мы и вовсе останемся без интеллектуальных систем.

Мало того, что я не смогла вызвать охрану… Я даже не могу сообщить брату, что мы в опасности…»

Увидев огни, горящие на плато и отражающиеся в реке, Риннан поняла, что их ведут на Площадь Жертвоприношений… Мать с дочерью тревожно переглянулись…

– Неужели?! – принцесса направила на мать вопросительный взгляд.

– Не верю! Они не посмеют! – отрицательно покачала головой шаманка.

На скалистом выступе, ведущем к мысу, их встретил Верховный шаман Зухруул.

– У благочестивых служителей Ритана кончилось терпение. Вы потеряли страх перед богами. Боги были слишком добры к вам, и вы стали забывать о них. Но мы прямо сейчас напомним вам, какова она, сила богов! И пусть это будет вам уроком на всю жизнь! А сейчас поднимайтесь на Площадь! Вы должны присутствовать на церемонии жертвоприношения и сделать должные выводы для себя, – заявил он.

Шаура протестующее замычала. Воин подтолкнул ее, помогая ей подниматься по каменистой тропе на горное плато.

В этом месте скалистый берег реки врезался тупым клином в течение вод, заставляя реку делать крутой изгиб вокруг мыса. Довольно плоская площадка оказалась очень удобной для религиозных ритуалов теранцев. И вскоре на новой планете была создана новая Площадь Жертвоприношений.

Теранцы старались приходить сюда раньше до назначенного времени, чтобы успеть занять небольшие скальные возвышения, с которых было удобно наблюдать за зрелищем.

Для комфорта зрителей на Площади были построены еще и скамейки, располагающиеся вкруговую в виде амфитеатра. Все места были уже заняты. Народ ждал, когда шаманы, сидящие на высоких трибунах, начнут церемонию.

Под трибунами конвоиры и расположили членов императорской семьи. Скотчи, закрывающие их рты были сняты. А так же им были выделены достаточно широкие парящие доски с подсветкой, подымающиеся на любую высоту. Такие антигрейвы использовались и как столы, и как стулья, и как передвижные скамейки. Со стороны казалось, что сановитые особы вместе со своей охраной пришли лицезреть очередной ритуал жертвоприношения. Скованных рук из-под плащей, которыми охранники накрыли их, не было видно.

Из всего, что с ними случилось, Риннан поняла, что они уже больше не арестованы.

Их просто насильно привели на ритуал. Никакого переворота пока не запланировано. Значит, шаманы продолжают надеяться, что им удастся усмирить Эл Ор Ритана, как это было с прежними правителями.

Тогда кто же их жертва?! Яарана? Даарон?

Но больше всех страхов принцессу пугал рев, разносившийся над площадью. Она сразу поняла, кому он принадлежит.

С металлического загона сдернули кожаный чехол. Голодный зверь, щелкая клыками, нетерпеливо метался по клетке. Это был космический посланник богов Шеол-Кууль. На его сине-фиолетовую лоснящуюся шкуру падали кровавые блики от пламени факелов. Россыпь лучистых белых пятен по темному телу ассоциировалась со звездным небом.

Шеол-Кууль был одним из самых грозных хищников Терана и любимым карающим орудием шаманов. Грешника они, как правило, оставляли на всю ночь наедине со зверем. Если к утру приговоренный оставался жив – значит, боги милостиво простили его. Но если хищник растерзал беднягу – значит, такова воля богов…

«Когда-то давным-давно, когда мы сами еще не имели имен и не звали себя Цветами Ритана, не имели шаманов, которые внушали нам фантазии о богоизбранности нашей расы, встреча с этим зверем в горах Терана знаменовала неизбежную смерть. И наша кровь, наша глубинная генетическая память все еще хранит в себе панический страх перед ним.

Новые теранцы дали ему имя – Шеол-Кууль, что значит, «Карающая Длань Богов». Своим именем он больше всего обязан глазам – они были полностью белыми, светящимися в темноте, как у призрака. Казалось, этот зверь и впрямь – сверхъестественный посланец, божья длань, кара свыше. Шаманы говорят, через них бог следит за нами.

Шеол-Кууль не был диким. Это был прирученный детеныш, отнятый у матери перед самым отъездом ковчега. Старшие шаманы выдрессировали его. Рядом с клеткой стояли воины, которые время от времени тыкали его палкой, чтобы рев его внушал священную жуть перед высшими силами всем, кто находился на Площади Жертвоприношений.

Еще через полчаса наши ряды пополнились. Трое охранников привели человечку. Землянка даже не поняла, для чего ее выводят из корабля. Возможно, она решила, что ее ведут по-моему приказу… Наташа попыталась подойти к нам поближе, но конвоиры ее не пустили.

И тут внутри меня все похолодело… До меня дошло, наконец, кого уже второй раз приговорили шаманы…

Наташа беспомощно оглянулась на тех, кто затеял эту жестокое игрище. Но лица старейшин были скрыты под звериными черепами.

– Цветы Ритана! Дети богов! Чтите ли вы заветы ваших Отцов? – спросил шаман в маске из черепа рогатого зверя.

– Чтим священные сенты Богов Ритана! – закричала в ответ толпа и хором исступленно запела молитву, положенную на песенный лад.

По обе стороны от приговоренных располагались музыканты теранского оркестра. Из копны темных волос, разукрашенных разноцветными перьями птиц, выпирали рога. Барабанщики экспрессивно двигали телами вверх-вниз, вперед-назад, отбивая бешеные гулкие ритмы. К ним подключились низкие грозные звуки, выдуваемые из духовых труб. С отчаянным надрывом заплакали струнные инструменты, напоминающие скрипку. Из длинной двухметровой трубы с расширенным раструбом взвился в темное небо пронзительный резкий звук, похожий на крик испуганной птицы.

И тут же вслед за ним, леденя кровь в жилах, прозвучал раскатистый рев зверя.

У Наташи волосы встали дыбом на голове, и кожа покрылась мурашками от предощущения, что сейчас… вот уже сейчас… конвоиры бросят их троих на съедение инопланетному хищнику. Крупная дрожь колотила ее, когда она повернулась в сторону принцессы и ее матери.

Риннан и Шаура сидели неподвижно, сложив скованные магнитными браслетами руки на коленях. Ни одна мышца не дрогнула в их окамелелых голубовато-серых лицах. В своей неподвижности они обе были чем-то похожи на статуи Шивы, которая была высечена древними буддистами на скалах в горах.

«Вот это воля! Вот это самообладание!» поразилась землянка, и, как ни странно, это почему-то немного успокоило ее. Она резко повернула голову к конвою, их спокойные позы тоже не предвещали пока ничего ужасного.

Барабаны продолжали отбивать ритмы, и вся толпа задергалась в повторяющихся движениях, напоминающих движения зверей и полет птиц.

«А-а! Это, наверное, ритуальные танцы по их традициям», – догадалась Наташа.

В это время шаманы встали на антигрейвы. Стоя на них, они величественно возносились к небесам все выше и выше… а потом остановились.

Конвоиры членов императорской семьи тоже нажали на кнопки антигравитационных досок, обеспечивая безопасность Риннан и Шауры. Устройство плавно поднялось над площадью.

«А-а! О-оооо! Это для их спасения. Теперь зверь не допрыгнет до них…» – тоскливо прикрыла глаза землянка.

В это время танцы прекратились. Конвоиры схватили землянку и потащили ее к центру площади. Наташа взвыла, выкрикивая имя Эл Ор Ритана. Она что-то кричала на своем языке.

«Смешной и жалкий лепет, он никого не проймет, – с горечью подумала Риннан. – Теранцы даже не понимают, что она говорит. Старейшины и их фанатики принципиально не носят ретеллеры».

– Что вы делаете?! Эл Ор Ритан давал вам разрешение на ритуал? Я глубоко сомневаюсь в этом! Как член императорской семьи, я запрещаю вам проводить испытание Дланью Богов без присутствия Эл Ор Ритана! – возмущенно выкрикнула шаманка Шаура.

– Молчи, старуха, а то будешь следующей! – рыкнул на нее один из старейшин.

Конвоиры, сопровождавшие Наташу, вместе с другими стражниками стали оттеснять народ к краям Площади Жертвоприношений. Воины выстроились вокруг арены, выставили вперед оружие и включили стереосети на тот случай, если поведение зверя выйдет из-под контроля.

Шаманы завыли потусторонними голосами. Видимо, это означало какую-то команду. Рогоголовые в доспехах открыли дверь клетки. С утробным рычанием Шеол-Кууль вышел наружу. Мягко ступая, огромный зверь прошелся по кругу и, не торопясь, оглядел толпу.

Шаманы, парящие над приговоренными, резко перешли на высокие ноты в своей песне, которые прозвучали, как пронзительный клич. Зверь невольно устремил светящиеся потусторонние глаза в сторону своей жертвы и бросился на добычу.

Наташа в ужасе закричала…