ГЛАВА 27

С тех пор, как Лексо начал меня готовить к военному выступлению против теранцев, мой день разделился на «до» и «после». По утрам я работала в лаборатории. А ближе к вечеру мы с Лексо отправлялись на тренировки. Я бы непременно хотела освоить плазменное или лазерное оружие. Но Алекс сказал, что первым делом, мне надо заняться своей физической и психологической подготовкой, чтобы развивать быстроту реакции, хладнокровие и самообладание. И, конечно, надо научиться метко стрелять. Поэтому много времени мы проводили в тренажерном зале и в тире.

Перед спортзалом меня ощутимо потряхивало. Но Алекс вел себя на удивление кротко. Так что мои тревоги быстро улетучились. Он был единственным, кто не спрашивал меня о том, насколько успешно продвигается моя работа в восстановлении фертильности леаров. Хотя… один фактор, который очень выводил меня из равновесия, все же был, – Алекс постоянно меня касался, и это просто сводило с ума.

Но каждый день заниматься все равно не получалось. У Лексо постоянно случались неотложно важные дела.

И еще я наконец-то разобралась, в чем причина бесплодия леаров. Решение проблемы было достаточно простым. Но я не спешила сообщать об этом остальным. Алекс рассказал мне, что Мэди бросила его из-за того, что не могла забеременеть. Но, если я решу проблему – она сможет. И хотя изначально я чувствовала себя виноватой в их ссоре, то теперь мысль об их примирении казалась мне невыносимой.

Радоваться в любом случае было рано, ведь мне еще предстояло придумать, как вернуть долгожительство, присущее леарам, но не сохранившееся у их гибридных потомков – хомо-леаров.

Эх, Таша-Таша, где же ты? – тоскливо проговорила я вслух. – Вместе мы гораздо быстрей разобрались бы в проблеме бесплодия леаров. Чигарт – довольно грамотный врач, но он не генетик. Мне даже обсудить щекотливые и спорные вопросы не с кем… А ты всегда давала мне толковые советы. Мне так не хватает тебя, Таша!

И тут Эбони издала ритмичные гукающие звуки, как бы сочувствуя мне. А потом жалобно затявкала, как собачонка.

«Да-да-да! Только ты одна меня понимаешь, пушистик мой ласковый! Верно говоришь: нехорошие, очень нехорошие эти теранцы, что нашу Ташу держат в плену», – согласилась я со своей утешительницей.

Я насыпала ей в мисочку еды и, открыв дверцу клетки, протянула ей орешек. Взяв его крохотными ручками, шиншилла полакомилась, аккуратно откусывая кусочек за кусочком, и благодарно облизала мне пальцы. Я погладила ее по спинке и по длинному пушистому хвосту. Он распрямился под моей ладонью, но тут же снова свернулся крючком.

Дальше начался цирк, который она устраивала мне каждый день. Шиншиллы – очень прыгучие от природы грызуны, скачки ее могут достигать двух метров в высоту. Взобравшись ко мне на колени, она взлетела на мое плечо, затем мячиком ударилась в стену, и, отскочив от нее, перевернулась в воздухе, как акробат. Взметнувшись к потолку, оттолкнулась и выписала в еще серию трюков, включая тройной сальто-мортале! Вот такая она игривая и забавная шалунишка!

Приземлившись на подоконнике, она издала трескуче-щелкающие звуки и ритмично постучала зубками о ручку балконной двери, требуя выпустить ее полетать на воздухе.

«Далеко не улетай, ладно? Несколько кругов около дома и возвращайся назад, поняла?»

Постояв на балконе, я понаблюдала за полетами Эбони и вернулась, чтобы продолжить свою работу. Но мое место за компьютером было занято. Мэфос напряженно вглядывался в монитор биоаналайзера и озадаченно морщил лоб. На экране выстроились расшифрованные цепочки ДНК леара и хомо-леара.

–Ты реально что-то смыслишь в этих палочках и загогулинах? – весело хмыкнул он, оглянувшись на меня. – Для меня это темный лес и непролазные дебри.

– А для меня твоя работа – дебри и лес, – хохотнула я в ответ. – Да, Мэфи… – вспомнила я, – ты говорил, когда ваш корабль разбился, было много погибших. Мне нужен исходный образец их ДНК. Может, где-то остались обломки, кровь на них или волосы… что-нибудь?

– Ну давай, посмотрим вместе… Тебе нужно это прямо сейчас? Давай завтра с утра. А сейчас у меня есть к тебе предложение. Ты ж теперь не на привязи. Да и Лексо сегодня занят. Пойдем кататься на аэробайке?

– О, я так давно мечтала о прогулках по Сумидеро! – обрадовалась я. – А куда полетим?

– В прошлый раз мы хотели посмотреть водопады каньона. Но это же рядом… В любое время можно туда слетать! А я бы хотел побывать там, где еще не был. Я вот подумал, раз сегодня выпал такой денек, когда мы оба свободны, надо воспользоваться этим. Может быть, ты, как землянка, захочешь стать моим гидом?

Я задумалась. Когда Мэфос читал мне книгу своего прадеда о жестокости теранцев, я ему сказала, что и у нас есть темные страницы в историческом прошлом Земли. Только вчера я просматривала кое-какую информацию об индейцах майя и ацтеков, проживавших в этих краях.

– Слушай, а ты бы не хотел узнать побольше о Мексике? Вы же избрали эти места для своего постоянного проживания. – Увидев в лице леара желание возразить, я уточнила. – Да-да, я знаю, ваш корабль совершил здесь вынужденную посадку. Знаешь, я тоже раньше никогда не бывала в Мексике. Но аборигенов юкатанского полуострова такая нашумевшая история…. Я думаю, и тебе было бы интересно увидеть их пирамиды недалеко от города Мериды.

Зеленые глаза леара азартно сверкнули.

– На Юкатан полетим? Дорога туда и обратно займет часа три. На аэромобиле, думаю, будет комфортнее и быстрее. Я пойду сейчас машину поищу, а ты дуй в Гуэро, в общепит. Попроси у поваров еду в термо-пакете на вынос. Встретимся через полчаса у твоего подъезда.

– Отлично! – обрадовалась я. – Как раз успею Эбони домой отвести и в столовку заглянуть.

Я хотела позвать на прогулку еще и Элаин, с которой мы в последнее время крепко подружились. Но гулять с компанией – это одно, а наедине с молодым человеком – это уже свидание! Вот такая я противная и вредная. Мысль о том, чтобы Лексо ощутил наконец, что такое мучиться и ревновать, не оставляет мое мстительное сердце…

Полет над долинами и каньонами Мексики – это было апофеоз моей личной свободы. Не понимаю, почему мы с Ташей так мало путешествовали. Мы ведь почти все время оставались внизу на Земле.

Мэфос выбрал аэромобиль со складывающимся верхом. Когда мы набрали высоту, я, как натура восторженная и импульсивная, встала во весь рост, чтобы ощутить сопротивление воздуха и бешеную скорость. Мэфи, испугавшись, что меня сейчас снесет, поспешно нажал на кнопку, и сразу же двойные ремни оплели меня по поясу. Но это не помешало мне почувствовать эйфорию от полета. Сухой горячий ветер бил в лицо и рвал волосы. Я раскинула руки и закричала от щенячьего восторга.

Быстро насытившись напором воздушных масс, я предпочла любоваться красотами земли сидя. А когда я начала рассказывать ему о прошлом аборигенов Мексики, заботливый Мэфос вернул крышу на место, чтобы ветер не мешал нам вести беседу.

Навигатор доставил нас к руинам древнего города Чичен-Ица, на которые постепенно наступали джунгли. Мэфос описал круг над каменными сооружениями индейских племен в поисках полянки, где было бы удобнее припарковать машину.

– Мэфи, черт! Здесь же подземные колодцы и озера кругом. Поэтому все так дико заросло! И хорошо еще, что не кактусами! Спускайся вон к тому – к самому большому. Это Храм Кукулькана, – я показала рукой на пирамиду. – Он по праву считается одним из Чудес Света.

Мы стояли в тени огромного дерева, с раскидистых ветвей которого свисали плетья лиан. На зеленой траве веселыми лужайками цвели маргаритки. День стоял жаркий, и солнце щедрыми потоками заливало стены каменной громады, возвышающееся над нами, как девятиэтажное здание. Растущие вокруг него молодые пальмы не мешали обзору.

– Этот храм индейцы майя посвятили богу огня, воды и ветра Кукулькану. Его имя переводится, как Пернатый Змей. Внешне он выглядит, как оперенный змей с головой человека, но с повадками орла и ягуара, – рассказывала я пришельцу с иной планеты легенду древнего народа, просуществовавшего тысячу лет, а потом исчезнувшего. – В четырнадцатом веке, по всей видимости, случилась страшная катастрофа. Возможно, это был голод или эпидемия, унесшие большую часть населения. Цивилизация погибла, а оставшиеся люди спешно покинули эти места.

– А почему его называют чудом света? – поинтересовался Мэфи, оглядывая девятиярусное сооружение.

– Наверно, потому, что по уровню технологий племена майя даже колеса не догадались изобрести, – засмеялась я. – Они не ковали железа, не отливали порох, и у них не было ездовых животных. А ножи у них были каменные или из обсидиана – это вулканическое стекло, – объяснила я, видя его непонимание. – Но в Центральной Америке это была высокоразвитая цивилизация. У индейцев была своя письменность. Они великолепно знали астрологию, карту звездного неба, математику и даже верно рассчитывали земное время. И майя – далеко не дикари. А их архитектурное искусство просто поражает, особенно их ювелирная точность расчетов при полном отсутствии приборов измерения и технических средств.

Я подвела его к северной лестнице тридцатиметровой махины. Повертела головой, ориентируясь в пространстве. Да, все верно. У подножия балюстрады высечены две каменные головы гигантских удавов, стражей священного храма.

– Смотри, сейчас произойдет чудо! – солнечные лучи с востока на запад осветили угол пирамиды, и по ступеням снизу вверх поползла ожившая тень Змея. – Видишь?! Ты видишь это?! – с ликованием спросила я, восторженно сияя на него глазами.

Мэфи и сам был немало удивлен.

– Эффект света и тени создает иллюзию движения?

– Да! Сейчас он поднимается на верхнюю площадку. Такое случается только в дни весеннего и осеннего равноденствия. А сейчас как раз март по нашему календарю. Храм работает как огромные солнечные часы. Представляешь, какие точные математические расчеты были у древних майя в восьмом веке нашей эры.

Видишь, с каждой стороны расположены лестницы. В сумме количество ступеней 365, столько же, сколько дней в земном году. А теперь попробуй похлопать в ладони.

Мэфос с ребяческой улыбкой выполнил мои прихоти. И тут же из черных окошек верхнего храма раздались ритмичные выкрики какой-то птицы.

– Э-ге-гей! Привет вам, майя! – сложив руки рупором, закричала я.

– Кхэ- кхэ-кхэээ! Кхэ-кхэ-кхэ кхау! Кхэ- кхэ-кхэээ! Кхэ-кхэ-кхэ кхау! – снова ответила мне птица. Или это акустика была так устроена, что многократно множила эхо любых звуков?

Мэфос, блеснув на меня глазами, тоже решил перекликнуться с той мистическим призраком.

– Акелуа, майя! – кинул он ввысь свое приветствие.

– Слышишь? Отвечает! По их верованиям, это священная птица кетцаль откликается на все шумы. Голубые и зеленые перья этой птицы украшали головы жрецов и правителей.

– Как странно… – удивился инопланетянин. – Жрецы с планеты Леа тоже носят в волосах птичьи перья.

– Знаешь, зачем я тебя сюда привела? Помнишь, ты мне говорил, что ты стыдишься, что у леаров есть такие собратья-сородичи, которые приносят в жертву богам инопланетных разумных существ. Вот и индейцы майя приносили человеческие жертвоприношения вон там, на верхней площадке пирамиды. Там у них алтарь.

– А они тоже это делали под влиянием шаманов?

– Представь себе, да! Когда-то бог окропил их прах кровью из своего мужского органа и подарил им священную энергию жизни. По верованиям майя и ацтеков боги нуждались в постоянной подпитке человеческой кровью. А поскольку индейцы в долгу у них, аборигены вынуждены подкармливать его собственной кровью. Это нужно для того, чтобы солнце светило, двигалось по небосклону, и чтобы мир полностью не погрузился во тьму.

Рассказывая Мэфосу об этом народе, я как будто сама видела это странную праздничную церемонию.

На площади возле храма Кукулькана собралось огромная толпа народа. На смуглых телах индейских мужчин, никакой одежды, кроме набедренной ленты, украшенной птичьими перьями, не было. Знатные люди (альмехены) демонстрировали свое высокое положение тиарами в виде птичьей головы в роскошном перьевом обрамлении. С широкополых шляп купцов тоже свешивались пышные хвосты из оперенья ярких тропических птиц. Набедренные повязки у знати были значительно богаче, чем у остальных, а на ногах, в отличие от босоногой бедноты, были сандалии из шкуры ягуара.

Женщины победнее были одеты в длинные рубахи без рукавов; более обеспеченные форсили в кружевных кофтах и в юбках, расшитых драгоценными каменьями и обильно украшенных бахромой из перьев.

И мужчины, и женщины отращивали длинные волосы и заплетали косы. Но прически дам были посложнее. Они обвивали их вокруг головы, и носили как корону, или укладывали более сложными конструкциями в виде пирамидок или рогов.

В этой же толпе было много военных. Они узнавались сразу по телам, обмазанных красной краской, а на головах у них красовались шлемы с ощеренными мордами зверей.

Богато одетые танцоры начинали праздник Благодарения богам. Под звуки флейты и барабанную дробь танцовщицы возжигали душистые благовония в больших каменных чашах. С высокой площадки на вершине пирамиды звучал речитатив и выкрики жрецов, обращенные к богам. Они рефреном повторялись в песнопениях певцов и подхватывались народом. Извивающиеся, как змеи, клубящиеся струйки дымов медленно поднимались к небу, донося до небес их молитвы.

А когда вслед за этим действом на подмостках появлялся бог Кукулькан с головой в виде оскаленной морды ягуара в ореоле роскошных изумрудных перьев птицы кетцаль, то публика и вовсе впадала в мистический экстаз. На спине у актера – шкура леопарда. На теле, выкрашенном в черный цвет, нарисованы белые кости скелета. Вокруг него вихрем несутся, кружатся и скачут звероголовые танцоры, коричневые тела которых раскрашены пятнами леопардовых мастей.

В знак всеобщего поклонения к «божеству Кукулькану» подводят актера с телом, окрашенным в голубой колер. Индейцы-майя хорошо понимают язык знаков, ведь синий цвет – это цвет Жертвы. И тут наступает торжественный кульминационный момент. Звенящие голоса певцов взлетают ввысь. Бешеный ритм барабанов усиливает напряжение. Вокруг Жертвы стеной загорается огненное кольцо. Это означает, что дар майя будет принят, и Солнце снова будет дарить человечеству свое Тепло, свой Свет, без которых нет жизни на Земле.

В финале представления четверо жрецов уводят по лестнице вверх уже не актера, изображающего Жертву, а реального человека. Вот он – герой священной церемонии! Вот он – спаситель Жизни! Толпа восторженно замирает.

Это достойнейший избранник племени. На смерть он идет добровольно, ведь принося себя в жертву, он обожествляется, а дух его отправляется на небеса – туда, где проживают божественные существа. У него фанатично горящие глаза и орлиный профиль. Чеканное лицо не выражает никаких эмоций, никто не должен знать, что ему больно и страшно. А чтобы все видели, что вскоре он вознесется к богам, тело жертвы сияет ярчайшей лазурью небес.

В верхнем храме так же, как на помосте возле храма, в каменных чашах горят огни. Жертву опаивают наркотиком и кладут на плоский камень. Пятеро жрецов в масках ягуров и орлов становятся вокруг него и начинается ритуальное кровопускание. Они прокалывают себе губы, щеки костяными шилами, обсидиановыми лезвиями наносят себе порезы на лицо и ягодицы, протыкают себе пенис и, испытывая жуткую боль, собирают стекающую кровь в керамические горшочки. Затем жрец с титулом Ах Кин, то есть принадлежащий Солнцу, смазывает свежей кровью статуи каменных и нефритовых идолов, питая их.

А самый сильный из служителей бога подходит к лежащей на алтаре жертве, делает разрез под его ребрами, засовывает туда руку и вырывает из грудной клетки еще бьющееся сердце. Сердце укладывают на жертвенное блюдо, чтобы продемонстрировать его народу. Обезглавленное тело сбрасывают вниз, и оно, оставляя кровавый след на ступенях священного храма, скатывается вниз под благоговейный вой толпы.

Правители тоже на виду у всех наносят себе увечья, насыщая животворящей энергией крови божественную вселенную и прося у высших духов процветания народу, которым они правят.

Обильное кровопускание обычно приводило жреца-провидца к галлюцинациям, и он мог разговаривать с богами, умоляя их быть добрее к людям, оберегать их от катастрофических ураганов, голода, неурожаев и от болезней.

Сквозь сплошной ковер тропических зарослей мы с Мэфи продирались от храма к храму по территории комплекса. И каждый новый храм предлагал свой ритуал узаконенного убийства.

У Пирамиды Воинов к голубой колонне, украшенной лазоревыми цветами, привязывали храброго бойца. Место, где билось его сердце, выделяли яркими красками, а все другие участки его тела становилось мишенью для расстрелов из луков. Умирал избранник мучительно, весь, как дикобраз, утыканный оперенными стрелами. Но, истекая кровью, он «утолял Жажду Солнца».

– Разве звезда, освещающая вашу планетарную систему, тоже угасает? Надо же… какое совпадение. Наши астрологи не говорили нам о том, что ваше Солнце умирает, – потрясенно спросил Мэфос, удивляя меня остротой своей эмоциональной реакции.

– Да нет, к счастью, Солнце, даже и не думает остывать. Жаль, что людей на планете уже не осталось, – с грустью улыбнулась я. – Но боги майя были невероятно кровожадны… Надо же придумать такое…

Одним из самых зрелищных ритуалов была игра в мяч «Пок-та-пок», напоминающая современный баскетбол. Участники его забрасывали в корзину каучуковый трехкилограммовый мяч, наращенный на человеческий череп. Капитану и всей выигравшей команде отсекали голову в Храме Орлов, а затем с великой почестью выставляли на всеобщее обозрение на Пирамиде Черепов.

– О! Сколько смертей в один день… Но ведь таким образом можно умертвить весь род и вырезать всех живых, – поразился инопланетянин, который так же, как все его сородичи, переживал по поводу вымирания собственной расы.

– Представь себе, это их не пугало. Правители были очень жестокие. Жрецам гуманность была неведома. Такая религия помогала им прокормить свой народ. А еще законные убийства на священном алтаре помогали устранять лишние рты, чтобы не было голода.

– Какой кошмар! Но ведь эти мексиканцы могли взбунтоваться или просто сбежать в другие края, – Мэфос озадаченно попытался найти способ спасти этот сильный, но заблудший народ.

– Ты не понял, Мэфи! Это был праздник! Все были сыты и довольны. Никто не плакал о казненных. Жалеть о них было не принято. У них были совершенно другие понятия. Способов убивать было множество. Например, гладиаторские бои или сожжение жертв на костре. И никто не роптал. Умереть за богов – это великая честь. Когда индейцев завоевали испанские конкистадоры в VI-м веке, они попытались спасти тех, кого ацтеки готовились убить на алтаре, но сами жертвы сопротивлялись и приходили в ярость, искренно не понимая смысла их поступков. Они не видели в этом добра для себя. Ведь их лишали чести умереть за богов.

– А знаешь, я начинаю понимать, зачем ты привезла меня сюда. Религия – это мощная сила, которая формирует сознание. Надо будет и Лексо привезти сюда. А лучше всего притащить сюда… Эл Ор Ритана Третьего! А ты будешь его гидом! Согласна? – внезапно развеселился леар. – Было бы классно, если бы император и его подданные увидели себя в кривом зеркале истории другой планеты!

– Видишь, каким мощным средством обладает религия. Очень легко фанатично верующему человеку внушить все, что угодно, в том числе, и почтение к жрецам, которые хотят убить его или съесть. Ацтеки, перенявшие философию майя, научились убивать бестрепетно и в огромных количествах. Религиозные обряды у них обычно завершались пиршеством каннибалов. Они съедали принесенных в жертву богам. Ацтеки предпочитали мучить других, в то время, как жрецы и правители майя истязали себя постоянно, а человеческие жертвы богам приносили редко, только во времена эпидемий и катастроф.

– Уфф… Какое жуткое место… Но забывать об этом нельзя. Это хороший урок для потомков. Отличная информация к размышлению. Ты вот мне рассказываешь, а я все время думаю о теранцах. Хотя, если смотреть поверхностно, кажется, что они на разных полюсах. Для индейцев жизнь не имела ценности, ни своя, ни чужая. А теранцы трепещут за жизнь своего рода и просто помешаны на размножении. Но в основе… как много общего у них!

– Ох, уж эти ваши теранцы… Они же наши современники… Это то, что никак не укладывается в моем мозгу… Как при таком уровне цивилизации вдруг можно быть такими непробудно дикими?!

– Можно. Если разумная ветвь очень молодая, а ДНК животного хранит силу первобытных инстинктов.

– Да знаю я…. Я же генетик! – Но все равно это так сложно принять. В голове не умещается!

Говорят, к пещерному колодцу вела широкая дорога туристов, но нам с Мэфи пришлось продираться через цветущие кустарники. Легенды рассказывают, что эти хрустальные воды подземного озера когда-то принимали в себя не только сокровища для богов, но и юных девственниц. Только мы с Мэфосом этому не поверили. Ну никак не вяжется с теорией энергии крови. Да и зачем было индейцам майя, принимающих омовения дважды в день, осквернять чистейшие воды Священного Сенота гниющими трупами?

На обратном пути ехали молча. Машина сама собой летела по воздуху по заданному маршруту. На дорогу смотреть было не обязательно. Каждый думал о чем-то своем.

Мне было печально. Бесконечно жаль этих мужественных и сильных индейцев майя, одурманенных религиозным мировоззрением. Странно, как будто их печальная участь была заранее предрешена. Как будто они прокляты кармой! Как будто вселенная не простила их за издевательства над собой и бессмысленное кровопролитие…

Время от времени ловила на себе взгляд Мэфоса, то горящий, то печальный. Любовалась на его прекрасное одухотворенное лицо. Как же он мил, добр и светел. Каждый раз замечая какую-то решимость в его глазах, то вспыхивающую, то гаснущую, я тут же взглядом запрещала любую попытку перейти за грань нашей дружбы…

По летоисчислению леаров он так юн и неопытен, и этим трогает меня безмерно… Так хочется погладить его по голове и утешить почти по-матерински. Но ведь нельзя давать ему надежд… А играть с ним ни в какие игры я не хочу. Я дорожу им, как другом, но не больше…

Себя почему-то я всегда считала вечно молодой, застрявшей на период апокалипсиса в рамках студенческого возраста… Но это не так… Хотя сам Мэфи всегда подчеркивает, что по возрасту я его моложе…

Мы вернулись как раз к ужину, и, нагуляв зверский аппетит на свежем воздухе, оживленно плюхнулись за один стол. К нам тут же подсели Келла и Элаин. Мимо нас с холодным лицом прошел Лексо и уселся на соседний столик, сверля меня тяжелым подозрительным взглядом. Странно, а ведь в последнее время он предпочитал трапезничать в обществе каких-то парней, видимо, своих подчиненных.

– Вы где были весь день? Мы вас потеряли! – спросила Келла.

– Катались, – простодушно признался Мэфи. – Давно уже договаривались, что, когда Алекс освободит Нату от ограничителя, будем летать и наслаждаться свободой. По небу до любого места на континенте можно добраться быстрее.

– А меня почему не позвали? – обиженно выпятила губу Элаин. – Я тоже хочу наслаждаться свободой! А то мама только и делает, что заставляет меня потеть на тренировках. Мало ли, вдруг война начнется с теранцами… А ведь жизнь у леаров с русскими корнями тааакаая короткая, да, мама? Не успеешь оглянуться, она уже закончится!

– Прости. Не подумали. В следующий раз без тебя никуда, – пристыжено сказала я. – А насчет короткой жизни у хомо-леаров, не переживай. Я работаю над этим – каждый день.