ГЛАВА 32

К приходу Риннан Наташа уже полностью была подготовлена к праздничной церемонии: ее причесали и принарядили. Землянка удивилась, что парадное одеяние на ней было таким же богатым, как на принцессе, словно она принадлежала императорской семье. Золотисто- белое платье с расширяющимися фалдами подола в пол, расшитое сине-сиреневыми цветами. Рукава, похожие на крылья, из прозрачного синего шифона.

К прическе из сложных переплетений косичек служанки стали прикреплять череп и сине-желтые крылья птицы. На активные возражения Наташи, они что-то пролепетали, но продолжили украшать ее волосы так, как посчитали нужным. Она не стала с ними спорить, лишь бы еще не повесили ей на шею ожерелье из черепушек мелких зверушек и не назвали ее новой жрицей.

Лицо у Риннан было строгим и бледным, словно какой-то страх держал ее в напряжении.

– Ретеллер у тебя с собой? – первым делом спросила она. – Верни его мне. Мы тебе другой встроили. Жрецы не должны о нем знать. Поэтому он прикреплен на внутреннюю часть ободка, которая прилегает к виску. – Она показала мне диадему из серебристого металла с крупными лазурными камнями и легким шлейфом. Принцесса сняла птичий череп с крыльями и надела Таше поверх прически то, что принесла с собой.

Праздник открывался речью императора Эл Ор Ритана Третьего. Хотя он уже поднялся перед народом на антигравитационной трибуне, и огромный холоэкран транслировал обращение правителя к теранцам, Наташа вместе с выделенной ей охраной все еще стояла на трапе базового корабля в ожидании, когда им разрешат присоединиться к императорской семье. Риннан не разрешила ей спускаться с корабля раньше назначенного времени, учитывая враждебность шаманов к ней. Сказала, что за ней придут.

– Мое возлюбленное племя! Мои верные воины! Братья и сестры! Наши мудрые шаманы-прорицатели! – изрек повелитель пришельцев с титулом Третьего Луча другой солнечной системы. – Я не просто так собрал вас сегодня на это пиршество. Сегодня мы празднуем возрождение нашего рода. Ибо всех нас ожидает новая лучшая жизнь! С тех пор, как я впитал дух Шеол-Кууля, мои мысли стали острее его клыков. (Послышался изумленный и недоверчивый гомон народа). Боги воззвали ко мне. Я всю ночь слушал их голос. Боги показали мне истинный путь нашего народа. И теперь я ясно вижу, что мы сошли с этого пути. Наши доблестные жрецы верно почувствовали, что боги нами недовольны. Но сильно обманулись в причинах. И именно их ошибки привлекли столько бед в наши жизни. – Тут уже шаманы протестующее закричали. Но Танаар повысил голос, призывая не перебивать. – Теперь все будет иначе. Боги сказали, что прощают нас. Боги дали нам еще один шанс. Последний шанс. И мы обязаны оправдать его.

«И что мы должны сделать?», «Да, что?!» – послышались возгласы.

– Делать все, что я вам велю. Каждый способен услышать голос бога в себе.

– Слышать голоса богов могут только шаманы! – агрессивно выкрикнул один из старейшин.

– Не только, – усмехнулся Танаар. – Но глубокая убежденность в этом сделала всех нас глухими к голосам богов.

– Это слишком смелые заявления, – с трудом сдерживая кипящую ярость, – подал голос Верховный жрец Зухруул. – Каким же образом ты собираешься заставить простой люд слышать богов?

– А чем они хуже вас?

– Да! Чем это мы хуже? – послышалось вокруг.

– Шаманы убедили нас в своей избранности и тем самым нагло лишили нас права слышать и быть услышанными. Отгородили нас от богов. Сделали нас чужими и одинокими. Но мы это исправим. Рано или поздно. Мы будем учиться думать. Мы должны перестать быть слепыми и впустить в себя новые знания! И тогда мы обязательно услышим голос бога в себе. Наш народ не зря зовется Цветами Ритана, ибо мы едины с богами. Земля и вода, небо и воздух объединяют и делают нас едиными с нашими создателями.

– ДААААААА! – обрадовано закричали Цветы Ритана.

– Проклятый самозванец! – прошипел один из шаманов тихо, но достаточно разборчиво. В знак протеста Зухруул отвернулся от трибуны с ораторствующим вождем и стал выбираться из толпы. Остальные шаманы тут же последовали за ним.

– Боги уже доказали, что они избрали меня! – вдогонку им выкрикнул Эл Ор Ритан. – А вы ревнуете ко мне богов, мечете злобу, сеете раздор вместо того, чтобы радоваться за свой народ, нашедший себе приют на этой планете. Став Шеол-Куулем, я узнал, что боги готовы сменить свой гнев на милость, если мы исправим свои непростительные ошибки. Шаманы говорят, что боги недовольны нами, и, что простому народу не дано их слышать. Но это ложь! Боги никогда еще не были так добры к нам. Откройте свои глаза и души прямо сейчас! И всем сердцем ощутите их неизбывную ласку к себе! Вот она божественная любовь – в этом щедром потоке солнца и в плодородной земле! – Длань Богов, новый Шеол-Кууль, раскинул руки, словно хотел обнять это ясное безмятежное небо, с которого на них смотрели боги. – Нас ждет изобилие! Ныне и впредь! И потому сегодня мы проведем этот день именно так – в изобилии и блаженстве. Наши дорогие женщины приготовили для нас лучшие яства. Мы будем есть их и радоваться жизни!

Собравшиеся возле накрытых столов старейшины, даже не пытались скрыть своего возмущения.

– Что он такое говорит?!.. Это же женщины… Говорит о них так словно, они равны воинам…

– Он что сошел с ума? Человечья девка его чем-то опоила! Подчинила себе! Нужно избавляться от него, пока не поздно. Он всех нас сведет в могилу!

– Или спасет! – весело добавил кто-то из стоящих неподалеку теранцев. – У него получилось то, что не получалось у шаманов много сотен лет – под его правлением было зачато дитя!

– Именно поэтому, мы должны уважать женщину. И помнить, что именно ее чреву мы обязаны жизнью, – откликнулся другой рогоголовый.

Как и предупредила принцесса Риннан, за землянкой вскоре, действительно, пришли. Это был сам Эл Ор Ритан Третий. Наташа даже не рассчитывала, что после вчерашней ссоры, он будет сам сопровождать ее на пиршество, думала, охрана отведет, куда им надо…

– Идем, – коротко сказал он. – Сделаем все, как задумали.

– А что мы задумали? – Таша с удивлением посмотрела на императора.

– Ты сказала, что надо забыть вражду и строить другое настоящее… не такое, что было у нас в прошлом. Я… я и вправду все еще нахожусь в прошлом. Я услышал тебя. Я не собираюсь отступаться от своей цели и своих обещаний.

Вскоре и Наташа, съедаемая со всех сторон ненавидящими взглядами жрецов, сидела рядом с императорской семьей на Площади Жертвоприношений за трапезным столом. Хотя обычных столов с ножками, как у землян, у теранцев не было. Пиршественная снедь расставлялись на общераспространенных антигравитационных подставках. Стульями за пределами корабля теранцы не пользовались, они сидели прямо на земле, застланной шкурами животных. Эл Ор Ритан представил Наташу перед началом праздничного ритуала трапезы.

«Это моя избранница! И вы должны относиться к ней с уважением. Иначе я вас покараю!» – с жестким непроницаемым видом и суровым тоном, не допускающим возражений, предупредил он шаманов.

Старейшины молча склонили головы в «чаши» символических цветов, сложенных из собственных ладоней: «Твоя воля – закон!» – так звучал сей общепринятый знак повиновения и почитания высочайшего титула.

Несмотря на то, что утренняя ссора никак не изменила прежние намерения Танаара относительно статуса Натальи, он держался холодно и почти не замечал ее. Иногда Наташа встречалась с его прожигающим взглядом, и, не выдерживая его, сама отводила глаза. Таша догадывалась, дело не только в ней, что-то еще… какие-то крупномасштабные дела тревожат правителя пришельцев. Не зря же, прежде чем сесть за стол, император с потемневшим лицом вел долгие переговоры по ретеллеру. Спросить, что беспокоит его, Таша не решалась.

Столы ломились от яств, но Танаар еще не притрагивался к пище. Землянка тоже ничего не ела, хотя очень хотелось… Такой запах исходил от дымящихся горячих блюд, аж слюнки текли. Но Таша, поглядывая вокруг себя, видела, что у теранцев не принято, чтобы женщины приступали к трапезе раньше мужчин. Надо было соблюдать местные приличия.

– Великий Воин! – к Эл Ор Ритану подошел теранец в доспехах – рога его были длиннее, чем у многих, но не такие мощные, как у Тана («Военачальник!» – предположила Наташа). – Вынужден доложить. Это не терпит отлагательств.

– С Наташи глаз не спускать. Жизнью за нее отвечаете, – бросил охранникам Танаар и быстрым шагом ушел с военным.

«Вот это не по себе – так не по себе»… – оставшись лицом к лицу с правящей элитой теранцев, то бишь со служителями богов, Наташа скромно просидела, опустив глаза, изредка позволяя себе украдкой взглядывать на верховного жреца, дважды посылавшего ее на смерть.

– Калапарарил олорам авейро! – сказал Зухруул, с хищной улыбкой оглядывая землянку.

– Коло ни йора. Глаберо.

Внутри Наташи все холодело. Всеми силами она старалась не показывать, что понимает, о чем они говорят.

Танаар вернулся, и был он мрачнее прежнего.

– Мой повелитель! Вы говорили, что на празднике все должны веселиться, но сами вы отчего-то нахмурены, – заискивающе проговорил Верховный Жрец. – Отведайте кушаний, испейте иасты. (*Иаста – напиток, созданный из забродившего сока фруктов).

– Да-да, вы правы, – рассеянно улыбнулся Танаар и поспешно схватил серебряный кубок с оранжевой жидкостью, стоящий перед ним.

Наташа едва успела задержать его руку.

– Подожди, не спеши, – предложила она. – У нас, у землян, есть традиция: в знак дружбы и доверия мы меняемся чарками. Я бы хотела обменяться с вами, чтоб вы знали о чистоте моих намерений в отношении вашего народа, – улыбнулась Таша, говоря с вышестоящими духовными лицами на их языке (благо, встроенного в диадему аппарата не видно).

Она решительно выхватила вино из рук императора и вместе со своей дозой алкоголя переставила на противоположную сторону стола, где восседали Зухруул и еще один жрец высокого ранга. А их полные чаши перенесла на свой край стола.

– За новый мир! – на русский манер предложила Наташа тост и отхлебнула. Похоже на персиковый сок, только с горчинкой, отметила она про себя.

Танаар пожал плечами и тоже выпил из чужого кубка. А вот шаманы пить не спешили.

– Что же вы? Пейте! – саркастично улыбнулся Танаар, заметив страх и растерянность в их лицах. – Пейте за истину и за милость наших богов.

Шаманы дрожащими руками поднесли кубки к губам. Пытались делать вид, что пьют.

– До дна, – добавила Наташа и, залпом опрокинув в себя содержимое, перевернула опустевшую серебряную чашу.

– Если боги на вашей стороне, то вы не умрете, – коварно осклабился Танаар. Улыбка его была хищной и жестокой. Он встал, и обращаясь ко всем, громко провозгласил. – Наши шаманы легко обрекают на смерть, утверждая, что боги спасут невиновных. Сейчас в руках шаманов кубки с отравленным вином, которым они хотели убить своего императора. Но боги уберегли Шеол-Кууля. Настал черед жрецов пройти испытание на угодность богам. Пусть выпьют яд, и докажут нам всем, что избранникам богов бояться нечего! Напряженная тишина повисла на площади. Сотни глаз обернулись к своим духовным лидерам в ожидании чудесного спасения.

Зухруул побледнел, беспокойно бегающие его глазки перескакивали с одного блюда на другое, словно он не мог выбрать, с чего начать трапезу, но взять в трясущиеся руки сосуд духу не хватило. У другого шамана нервно перекосилась физиономия из-за того, что одновременно задергались левая щека и левый глаз, но с маху хлобыстнуть стопарик он тоже не решился.

– Пейте! – прорычал Танаар. Глаза его загорелись недобрым огнем. – Взять обоих под арест! – с исказившимся от презрения лицом процедил Эл Ор Ритан Третий.

Стража, нерешительно переглядываясь, медлила с выполнением приказа.

Император нажал кнопку на вызов усиленного наряда. Конвоиры из состава личной императорской охраны стремительно оцепили участок расположения императорской семьи и ждали личного распоряжения правителя. Эл Ор Ритан, стараясь удержать хладнокровие, продолжал беседу со стражниками, саботировавшими приказ.

– Вы противитесь воле Шеол-Кууля и вашего вождя?

– Великий Воин, но это же… высшие шаманы… Они неприкосновенны. Они – уста богов… – растерянно пролепетал один.

– Шаманов нельзя… Уста богов, – тупо повторил другой, зеленея от страха.

– Они уста демонов, что погубили весь наш род. Десницы зла, которые превратили нас в чудовищ. Это из-за них Леа была разрушена. Хотя они и убеждали нас в обратном.

– Но ведь планету разрушили леары.

– Леары пытались спасти планету. А теранцы не дали им этого сделать. Теранцы попрали не только науку, но и всякий здравый смысл…

Землянка с изумлением смотрела на правителя теранцев. Да и в сознании Танаара его собственные слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. С каких это пор он стал так думать? А может он все время это знал, но боялся так думать, потому что это против веры и традиций?.. А может им руководило желание любыми способами очернить шаманов, но случайно выплеснулись эти слова? А что, если это правда? Все было именно так, а не иначе?

Танаар сызмальства слышал про подлость и никчемность леаров. Он безоговорочно верил тому, что говорили о них отец и жрецы. Мать никогда не боялась заявлять, что леары им не враги и, что первыми вражду затеяли теранцы. И это губительно для них самих, ведь леары и без них обойдутся. Но когда отец узнал, чему она учит детей, он запретил ей видеться с ними. Ребенком Танаар очень скучал по отлученной матери и радовался, когда в отсутствие отца, ей удавалось проникнуть к своим чадам и обнять их. Но, повзрослев, он и сам, подобно окружающим, стал считать ее чокнутой старухой. Тем более, что женщины в теранском обществе фактически были бесправны. Воин-отец, как само воплощение власти и силы, казался ему куда более авторитетным. Шаура среди многочисленных наложниц Эл Ор Ритана Второго имела единственное преимущество – в эпоху всеобщего бесплодия она стала матерью императорских детей, и за это ей прощалось многое, даже ее крамольные речи оставались безнаказанными. Спасал ее и целительский дар, благодаря которому она стала одной из сильнейших шаманок-знахарок и даже предсказательниц.

Выплеснув слова, которые рвались с языка, Эл Ор Ритан, наконец, отдал приказ начальнику караула.

– Охранников – под суд за неисполнение приказа. Верховного шамана и его заместителя арестовать за попытку отравления императора. Найдите всех, кто был к этому причастен. Бросьте в камеру императорского виночерпия до выяснения обстоятельств. – Кроме названных, есть еще такие, кто не согласен с решением императора? – он обратил жесткий пронизывающий взгляд к старейшинам. – В клетке остался еще один Шеол-Кууль. Кто-нибудь хочет узнать мнение богов? – Племя молчало. – Ну что ж…тогда продолжаем праздник! Ешьте и пейте больше Иасты! Завтрашнее утро будет ярче минувшего! Ритан не померк. Его лучи внутри нас. Ибо глаза богов больше не отвернутся от нас.

Наташу трясло. Мысль о том, что Танаара могли убить, казалась ей невыносимой. Хотелось обнять его и прижаться к нему. Но он был так суров. Пока мужчины ели, а женщины танцевали, ни землянка, ни Эл Ор Ритан так и не притронулись к еде. И даже ни словом, ни взглядом не перекинулись они друг с другом. Танаар говорил лишь с мужчинами, что сидели с ним за одним дастарханом и перебрасывался шутками на теранском языке. Их своеобразного юмора землянка плохо понимала, хотя некоторые фразы ей и удавалось разобрать.

«А у Танаара железные нервы, – удивлялась Наташа. – Смеется, как ни в чем не бывало. Лицо спокойное – ни один мускул не дрогнет. Движения барственные, без суеты. Ничто не выдает его страх».

Когда праздник закончился, было уже за полночь. После попытки отравления поначалу кусок в горло не лез, но к ночи она ужасно проголодалась и с аппетитом умяла несколько фруктов и закуску, напоминавшую баклажаны с сыром и чесноком. Танаар съел довольно много жареных лягушек и змеиных шашлыков, нанизанных на шампуры, и активно запивал все это Иастой. Кажется, все уже позабыли о произошедшем.

– Пойдем. Нам пора, – Танаар поднялся.

Очень вовремя. Таша успела зевнуть раз десять за последний час. Но как только он взглянул на нее, всю сонливость как рукой сняло. И полегчало сразу. Слава богу! Кажется, больше Тан не злится на нее. А Наташа просто исстрадалась, ожидая его внимания. Она и не думала, что будет, увядать и чахнуть, как цветок, от жажды, если он не посмотрит на нее, не заговорит с ней, не прикоснется к ней….

«Хотя бы за руку взял что ли… Так и шли, как чужие, он сам по себе, а я… как будто его безмолвная тень… Поворот к моей комнате мы пропустили. Значит он ведет меня к себе… Но может в своей каюте Танаар перестанет вести себя как чужой?»

Как только створки дверей за ее спиной стали съезжаться, Эл Ор Ритан, наконец-то, повернулся к ней лицом.

– Сегодняшнюю ночь тебе придется провести здесь. В целях твоей же безопасности. Располагайся, – сухо и безучастно проговорил он, едва удостоив ее взглядом.

– Подождите, не закрывайте… Танаар, можно тебя на минутку? – Принцесса Риннан стояла в дверном проеме и плечом упиралась в косяк. Лицо ее было холодное и злое.

***

Риннан места себе не находила во время праздника… Ощущение было такое, что Земля уходит из-под ног.

«Ну что он творит?! Что творит?! Похоже, у него, как и у матери, крышу снесло! А как шаманка Шаура радовалась его словам. Сидела и всю дорогу шептала: «Молодец, сынок! Я горжусь тобой!Долго же я ждала, когда ты прозреешь. И вот дождалась».

В коридоре их могли слышать охранники. Каюта принцессы находилась рядом, но после сегодняшних происшествий Риннан не решилась оставить Шауру в поселке и привела ее к себе. А выговаривать брату при матери принцесса не хотела. Тем более, что рассчитывать на здравомыслие их обоих теперь не приходилось. У Шауры всегда был надежный щит, как при отце, так и после его гибели на одном из подорванных кораблей. Что бы она не мела своим языком, ей все сходило с рук, потому что у шаманки давно сложилась репутация, что она не своем уме. А теперь, когда мать и сын – единомышленники, вряд ли Риннан удастся наставить их на путь благоразумия. Пришлось вести брата в лабораторию. Надо же хоть немного вправить ему мозги…

Прикрыв за собой дверь, Риннан жалостливо посмотрела на Эл Ор Ритана.

– Танаар, я смотрю, ты совсем голову потерял с некоторых пор?! И чего ты добиваешься? Преждевременной смерти захотел? Ты хоть понимаешь, насколько это рискованный поступок? Ты ударил по их авторитету. А они, пока ты переводил дыхание, тут же налили тебе отраву в вино… И поверь мне, брат, шаманы тебе не простят ареста их лидеров…

– Упускать возможность, полученную в победе над Шеол-Куулем, было бы непростительной трусостью! Если все время бояться их, мы никогда ничего не добьемся! – Эл Ор Ритан упрямо сверкнул глазами.

Риннан понимала, что склонять его к поиску компромисса в разгоревшейся вражде со старейшинами бессмысленно. Но он рискует не только собой… О безопасности своих близких он не должен забывать.

– Шаманы в подрыве своей власти раньше винили человечку и упорно хотели принести ее в жертву. Но теперь они в открытую начнут охоту на нас! Ты всех подвергаешь опасности – себя, меня, нашу мать и человечку тоже!

– Я хочу навсегда покончить с этим двоевластием и враждой! Сейчас мы похожи на стаю гоэтти, которые перегрызлись друг с другом из-за куска мяса! И все это из-за того, что они хотят тотальной власти над умами. Они и меня хотят использовать как куклу-марионетку для своих целей. Но этому не бывать! Слишком много бессмысленных смертей и войн за нашими плечами, сестра. Разве теранский народ не достоин жить в мире? Разве мы не можем быть счастливыми без их контроля и постоянного зомбирования?

Принцесса с удивлением покачала головой. Таких рассуждений она от него еще не слышала…

– Слушай, кажется, человечка болеет чем-то заразным. Она уже заразила тебя, меня и мою мать! Какой-то размножающийся вирус чрезмерного здравомыслия.

Танаар хохотнул, потом вздохнул, но ничего не сказал.

– Ох, – простонала Риннан, устало опускаясь на кушетку, – чует мое сердце, что твои затеи плохо закончатся, брат. Желание властвовать – страшный соблазн. Шаманы ни перед чем не остановятся. Из-за твоих решений нас всех убьют!

– Хватит паниковать! Когда-нибудь это должно было случиться! И этот момент настал, – рявкнул Танаар, набычив лоб и угрожающе выставив рога, как будто он уже собрался воевать с воображаемым врагом. – Одно я тебе могу сказать, чтобы ты не тряслась от страха. Сиди на базовом корабле и носа на улицу не высовывай! А охрану тебе и матери я обеспечу! Они не пойдут против меня открыто. Вокруг меня ведь тоже много преданных теранцев, – уже спокойнее добавил он.

Когда Танаар вернулся к себе, Таша после душа стояла перед зеркалом и расчесывала волосы щеткой. Нарядное платье в рукавами-крыльями висело на спинке кресла, а на ней было домашнее платье.

Эл Ор Ритан, присев на диван, залюбовался девушкой с земли.

– Что теперь будет? Мне страшно, – Наташа села рядом и печально посмотрела на него.

– Я не могу тебе обещать, что будет легко, – честно признался ей Танаар. – Но если ты боишься, ты можешь уйти от нас к своим. Я помогу организовать побег. Ты не обязана проходить через это со мной.

– Ну что ты говоришь? – возмутилась Наташа. – Нет! Я не собираюсь сбегать! И даже утром у меня и в мыслях такого не было.

– Это уже не важно. Ты спасла мне жизнь. Помнишь, мы с тобой заключили договор? По нему я обещал отпустить тебя вместе с Антоном, когда у теранцев родятся первые десять детей. Так вот: я освобождаю тебя от этого обязательства передо мной. Отныне ты вольна в своих действиях. Можешь уйти, куда захочешь и когда захочешь, – с трудом проталкивая слова и глядя в сторону, проговорил Танаар.

Как ко всему этому относиться, Таша не знала. А ведь когда-то она мечтала о таком. Но почему сейчас это не радует? Может она хочет остаться здесь – с ним? Чего уж греха таить, тянет ее к нему неодолимо. Вот и сейчас так хочется взобраться к нему на колени, потрогать пальцем ровную щеточку его бровей, коснуться его губ… Ей постоянно его не хватает. Если бы можно было завернуться в него целиком – завернулась бы…

Она вспомнила, как они возвращались домой с площади Жертвоприношений после праздника… Быть всегда его бессловесной тенью? Нет, это не по ней… И так за все шестичасовое застолье словом ни с кем не перекинулась. Весь вечер просидела как изгой, подобно женщине из касты неприкасаемых в Индии… А ведь у них это общепринятая норма…Теранцы смотрят на женщину как на низшее существо, как на инструмент для совокупления. Смогла бы она смириться с подобным положением? Нет. Никогда. Ни за что! И как же жить со всем этим? Как соединить несоединимое?

– Сегодня утром на прогулке я не собиралась от тебя убегать, – повторила землянка с таким же отсутствующим видом, как у ее собеседника. – А если уж совсем честно… Я мечтала об этом раньше, когда была в плену и… со мной плохо обращались. А там, в лесу, неожиданно подвернулась такая удачная ситуация… Мечты сбывается… когда перестают быть актуальными, – с кислой иронией улыбнулась Таша. – Просто грех было не воспользоваться таким случаем. Мне надо было… Я не могу сказать…

Танаар близко заглянул ей в лицо. Глаза его потеплели.

– Ты хотела связаться с кем-то из своих близких? С тем, кто остался на твоей родине и кто тебя потерял? А я ведь думал об этом. Должно быть, у тебя есть кто-нибудь, о ком ты скучаешь? А у тебя не было возможности сообщить им, что ты жива? – в его душе оживала надежда, что причина совсем не в том, чего он так боялся и отчего все внутри у него холодело и мертвело…

Таша растерянно молчала, все еще боясь признаться ему о существовании Наты.

– Я знал, что ты не могла быть одна. Это было бы слишком странно. Должны быть еще выжившие люди.

– Нет.. Никого не осталось… ни семьи, ни друзей, ни сокурсников в институте, никого… Даже просто прохожих на улице и то не осталось… Пустые города.. пустые магазины… пустые аэромобили… Выжили только мы вдвоем: я и моя подруга Ната.

Для убедительности она хотела добавить, что были, конечно, еще и дикари, которых они с Наташей боялись. А что если тогда они заберут их для своих экспериментов? Дикари-не дикари, но это же люди. Нет, она не станет предавать свой вид…

«Хотя, в каком-то смысле, я уже его предала, влюбившись в главаря этих агрессоров. Только что глаза его сияли, а теперь в них затаился какой-то испуг. Странно… чего это он испугался?».

– А если быть совсем уж честной… Я, наверно, должна тебе это сказать, чтобы было полное понимание между нами. Я не могу во всем соглашаться с тобой… У меня другие понятия… В нашем обществе было всеобщее равенство: у мужчин и женщин были одинаковые права. Я не смогу быть тебе покорной рабой. Я не могу быть тенью своего мужчины. И если ты потребуешь от меня этого… – Таша невесело отвела от него глаза и угрюмо добавила, – я снова сбегу от тебя. Прости, если я тебя огорчаю.

– Нет… Я не хочу, чтобы ты сбегала. Ты просто скажи мне о своих желаниях. Я постараюсь тебя понять. Я должен… это сделать. Мы совершили много ошибок на своем пути. Возможно, я и сам еще не свободен от прежних заблуждений. Но мы готовы к этому, и я, и моя мать, и моя сестра Риннан. Мне придется исправлять не только свои собственные ошибки – мне придется доказывать всему моему народу, что их устоявшиеся взгляды неверны.

– Я знаю. Поэтому я должна остаться здесь, – со вздохом проговорила Наташа и погладила Танаара по щеке.

Эл Ор Ритан прикрыл глаза, и с невероятной быстротой прижал ее ладонь своей горячей рукой. Его ноздри раздувались, шумно выпуская воздух.

– Иди же ко мне, наконец… Не мучь меня…– хрипло проговорил он, с болью, как раненый зверь, взглянув на нее, и протянул к ней руки.