ГЛАВА 46

Утром теранцы в спешке навели порядок в разгромленной приемной императора – расставили уцелевшую мебель, подняли опрокинутый трон, стерли кровь.

Роскошные кресла, накрытые звериными шкурами в черно-белую, как у зебры полоску, на которых раньше восседали жрецы, теперь были расставлены вокруг овального стола. С одной стороны этого стола разместилось леарское командование. Император с главнокомандующим теранской армии Даароном сели напротив. На заседание Военсовета в качестве пострадавших были приглашены бывшие инопланетные пленники: Антон – как единственный оставшийся в живых представитель человеческой расы, Загнадар – как представитель горианцев, Лиу Цью – как представитель драканов. Из майрианцев в живых осталось несколько женщин и один, очень стеснительный по виду, молодой парень, он и явился на совет от имени своей планеты.

После подписания мирного договора Танаар с бледным, напряженным лицом, не дожидаясь, когда ему предъявят обвинение, обратился к присутствующим.

– Я очень благодарен народу леаров за то, что они пошли нам навстречу. Надеюсь, посредством переговоров мы навсегда поставим точку в нашем давнем конфликте. Знаю, что никакие слова не возместят той утраты, которую мы нанесли леарам. Как нынешний лидер теранского народа, я должен искупить свою тяжкую вину, но единственное, что я в силах предложить Вам – это моя жизнь. Я готов понести любое наказание, какое вы сочтете нужным. Также я признаю Ваше право решить дальнейшую судьбу демонов Ритана, как нас называли в галактике. Если леары захотят, чтобы мы покинули эту планету – мы покинем ее сразу же, как только произведем осмотр и ремонт корабля.

– Я думаю, это будет справедливым решением! – подал голос Антон. – Пострадавшие вряд ли захотят жить рядом с их обидчиками. Вот я, например, не хочу!

Танаар встретился глазами с Лексо, тот сверлил его тяжелым взглядом, но молчал.

– Что думают остальные? – спросил главнокомандующий Гайвер. – Загнадар?

Могучий рептилоид раздумчиво потер массивный череп, покрытый пупырчатыми красноватыми щитками, и начисто лишенный волос. – Я сражался на стороне императора и имел возможность убедиться, что это честный и бесстрашный лидер. Я верю, что Эл Ор Ритан осознал свои ошибки. Но вот доверия к этой воинственной и агрессивной расе, у меня нет. Сейчас их мало, и они слабы. А что будет, если они получат возможность размножаться? Что если новые теранцы снова захотят вести завоевательные войны в галактике? Мое мнение таково: они должны покинуть эту планету без права на дальнейшее размножение. Пусть доживают свой век в изоляции, как можно дальше от нас.

– Он прав, – поддержал горианца другой инопланетянин, драканец Лиу Цью. Его длинные брови, имеющие способность усыплять, на этот раз дугообразно поднялись кверху, видимо, для концентрации внимания к себе. – Гуманоиды любой планеты имели процесс эволюционного развития. А таранская раса появилась искусственно. Я полагаю, из-за этого у них произошел какой-то генетический изъян. Они живут древними архетипами. Им не место среди цивилизованных рас. Я за то, чтобы их отослать в космос. Пусть путешествуют по вселенной, пока не вымрут.

Меланхоличного вида бледнокожий майрианец нерешительно потряс рукой с перепончатыми пальцами, желая высказаться.

– Говори, Чиус! – согласно кивнул головой генерал Гайвер.

– Майрианец, собираясь с мыслями, заморгал белесыми ресницами, обрамляющими выпуклые рыбьи глаза и проверил пальцами, на месте ли ретеллер, выданный ему в качестве переводчика. Затем он снял с плеча плазмаган и показал его присутствующим.

– Когда землянин выпустил нас из клеток, мы получили в руки это страшное оружие. Оно убивает насмерть. Хоть нас и научили из него стрелять, но я так и не отважился нажать кнопку и убить теранца. Наша планета почти полностью покрыта водой. Мыслящие существа живут колониями на многочисленных островах. Народ у нас мирный. Пищи в океане много. Поэтому друг с другом мы никогда не воюем. А гарпунами мы убиваем китов и других морских животных для пищи. Когда нас захватили в плен рогатые инопланетяне, мы думали, что они съесть нас хотят. Оказалось, что им нужны наши семенники для оплодотворения потомства. Теранцы мне показались очень злыми. Они и сейчас пугают меня. Но смерти я им не желаю. Если вы хотите их выслать, отправляйте на нашу планету. В океане много необитаемых островов. Места им хватит для поселения. Делить там нечего. А еды у нас много. С голоду не умрут. Пусть живут и учатся любить друга друга. Может, тогда они станут добрее к другим.

У генерала Фанчеса аж глаза округлились от изумления. Он хлопнул несколько раз в ладони кибер-протезами рук, покалеченных в одном из многочисленных столкновений с теранцами.

– Я бесконечно тронут твоей заботой о врагах, милейший Чиус. Я думаю, теранцы много потеряют, если ты решишь вернуться на свою планету. Вот ведь какой ценный осеменитель в тебе скрывался! – не сдержавшись, рассмеялся командующий. – Какой замечательный набор генов: полная незлобивость, умение прощать и жалеть. И это, несмотря на тяжкие испытания в плену…

– Подполковник Лексо, что об этом думаешь ты? – обратился генерал Гайвер к бойцу, благодаря которому, сражение завершилось с минимальными потерями.

– К сожалению, вынужден согласиться с уважаемым Лиу Цью. Теранская раса создана искусственно. Это мы их создали. А потом пришло время расплачиваться за ошибки. У теранцев не было пути исторического развития. Они не успели вызреть духовно. Не успели накопить опыта жизни и мудрости. Это очень молодая раса. Осудить их легко. В том, что пошел такой перекос в их развитии, есть и наша вина. Поэтому мы не вправе отказаться от ответственности за них. Я хочу поблагодарить майрианца Чиуса за урок щедрой душевности. Что касается предложений остальных инопланетян, мое мнение таково: отправить их в космос – равносильно убийству. Возможно, пытаясь выжить, они снова примутся за старое. Но их теперь мало, вести завоевательные войны им уже не под силу. Да и Тейрон Ахарэ, который они использовали как оружие, им теперь не принадлежит. А вот грабить встречные корабли они вполне способны. И это будет наша вина, если кто-то еще пострадает.

Кстати, пользуясь случаем, объявляю благодарность генералу Даарону и землянину Антону за то, что они вывели из строя Тейрон Ахарэ и возвратили нам очень важную деталь от него. – Лексо сдвинул брови и озабоченно потер свой лоб. – Теранцы должны остаться. Но тех, кто будет нарушать правила цивилизованного мира, мы будем наказывать беспощадно, – жестко добавил он.

– Тут нечего возразить! – поддержал генерал Фанчес. – Пусть теранцы остаются. Мы не упадем до их уровня мстителей, не способных прощать. Вот ты, Танаар, сам заговорил об осознании прежних ошибок. Нам известно, что большая часть теранского населения пошла за тобой, хотя весь народ был запуган жрецами. Многих не остановило, что шаманы могут принести их в жертву богам, – рот главнокомандующего слабо дрогнул в усмешке при этих словах. – Значит, народ твой верит тебе! Я слышал, что и члены твоей семьи пересмотрели свое мировоззрение. А генерал Даарон даже отсидел в заключении за то, что пошел против государственной политики. Вот и займитесь перевоспитанием своего заблудшего народа. Мы дадим вам шанс доказать, что Цветы Ритана – это вовсе не ядовитые хищники, опасные для населения Земли! Но имейте в виду: этот шанс будет последним.

Даарон положил руку на плечо Эл Ор Ритана, выражая молчаливую поддержку. Дескать, ты не один, я разделю твои заботы.

– Это очень милосердное решение, – кивнул Танаар, хотя отчасти был оскорблен тем, что леары собрались нести ответственность за теранцев, словно они не мыслящие существа, а безмозглые реуспо. – Благодарю за доверие.– Я сделаю все возможное, чтобы вы не пожалели о своем решении. В нашем стане пока еще не перевелись такие, кто искренно верит, что жертвоприношения спасут наш род от гибели. Будем работать с ними.

– Это правда, – внезапно для себя поддержал Антон своего ненавистного врага. – Междоусобная война случилась из-за того, что Эл Ор Ритан пытался убедить соплеменников отпустить нас на волю. Он запретил жрецам приносить нас в жертву богам, не давал над ними издеваться. Его армейцы защищали освобожденных пленниц, которых фанаты тащили на ритуал с публичным совокуплением… якобы для того, чтобы их боги остались довольны, – хмыкнул землянин, с недоумением пожав плечами. – А если уж честно… он стоящий мужик, за спины других прятаться не будет… Он даже «своему», рогатому, врезал в зубы, защищая меня, – нехотя признался он.

– Как предлагаете поступить с ними? – спросил главнокомандующий Фанчес.

– Теранцы – долгожители. Пожизненное заключение вообще нецелесообразно, да и вряд ли от этого будет толк в плане перевоспитания, – генерал Гайвер в сомнении покачал головой и развел руками.

Загнадар повернул к нему бесстрастное лицо, и острый взгляд рептилоида холодно блеснул.

– Они много народу истребили. Особо опасных надо казнить, – сказал он кратко и весомо.

– Логично, – согласился Антон. – Вот пусть их император этим вопросом и занимается: особо опасных – под расстрел, остальных – на принудительные работы для общественного блага.

– А ты что думаешь, Даарон? Ты ведь всегда был правильным и милосердным, – спросил Танаар друга.

Еще недавно Потухший Луч угасшего светила морально был готов принять самое жестокое наказание от победителей… И вдруг оказалось: лично ему уже ничего не угрожает. Находясь в легком шоке от пережитого, он чувствовал себя совершенно неспособным решать чьи-то судьбы. Как он может кого-то казнить и кого-то миловать… когда и сам только что висел на волоске от позора и жизненной катастрофы.

– Они уже не исправятся, – спокойно и убежденно проговорил Дарааон. – Я согласен с генералом Гайвером, что держать их в заточении себе в убыток. А если они сбегут? Найдут сторонников? Или снова затеют бунт? Я не могу гарантировать, что наше милосердие обернется добром для нас. Может случиться все наоборот: сегодня мы их пощадим, а завтра какой-нибудь фанатик перережет нам горло, чтобы умилостивить богов. Поэтому сейчас надо обеспечить максимальную защиту от шаманизма для наших близких. Я за смертную казнь.

– Ну ты жесток к своим… Но мне… ты ведь дал шанс… – тихо сказал Танаар другу.

– Дал. Потому что знал, что ты способен услышать. И ты услышал. А в остальных я не уверен. Я посмотрю, как ты запоешь, когда впервые за сто тридцать лет твоя женщина будет ждать от тебя ребенка…

***

Как будто бы сговорились они все втроем!!! Если Танаар и Даарон не пустили своих беременных женщин на суд над теранскими жрецами, я ничего не имею против. Ну а Лексо-то, Лексо! С какой стати он решил сыграть роль деспотичного супруга? Я так психанула на него, что мы даже поругались из-за этого. Да, нога у меня при ходьбе побаливает, но ведь необязательно мне туда пешком ходить. Есть и другие средства передвижения. Но он и сам не пойдет, сославшись на занятость, и мне запрещает.

Я бы очень хотела побывать на этом судилище. Во-первых, я, как выжившая землянка, составляю летопись апокалипсиса на Земле. Как свидетельница роковых событий на планете, я непременно должна побывать там. А во-вторых, я с Мэфосом изучала историю Цветов Ритана по запрещенной книге его деда. Я как в древность Земли провалилась. Очень они мне напомнили индейцев Майя, проживавших в Мексике. А тут мне случай выпал: узнать побольше о менталитете и обычаях рогатых пришельцев. Не зря же говорят: лучше один раз своими глазами увидеть, чем сто раз об этом услышать от очевидцев.

Я еле-еле уговорила Лексо оставить меня еще на один день с Ташей на теранском корабле. Ну куда он меня заберет? На боевой челнок? Они-то сами с парнями в палатках живут. Купаются в реке, благо здесь воды чистые. Питаются сухпайком или полуфабрикатами (кто не слишком занят, готовит что-нибудь на костре). Теперь и Антон пристроился к ним, хотя на базовом судне ему каюту выделили.

А здесь на звездолете все обустроено для жизни, пища свежая из натуральных продуктов, повара отменные. Танаар и Даарон их приглашали на обед, но ведь леары слишком гордые… Но уж к родственнику-то Лексо мог бы пожаловать…Хотя что уж говорить, все они сильно заняты, и у той и у другой стороны, повреждений и разрушений хватает.

– Лексо, я понимаю, что тебе надо подготовить астроратлы к отлету. Жаль, конечно, что твоей беременной сестре и Таше нельзя волноваться. А то бы я с ними пошла. С Ташей я разговаривала. Оказывается, жрецы хотели ее священному зверю скормить на Площади Жертвоприношений. Она тогда такой ужас пережила, что ей до сих пор не по себе. Но я же могу с Мэфосом пойти или с Антоном. Ну, пожалуйста! Ну, позволь мне!

Лексо посмотрел на меня с какой-то теплой мечтательной лаской, потом присел на мою кушетку и крепко прижал к себе, заключил в кольцо своих мускулистых рук.

– Знаешь, когда мы пришли в Сектор С, и я увидел тебя раненой, я был до того взбешен, что готов был схватить плазмоган и всех рогатых изрешетить до дыр, залить все кровью а потом пройтись по их трупам… Но когда я поднял тебя на руки, чтобы перенести на каталку, вся моя ярость улетучилась, как дым… В ту минуту я все забыл и был сконцентрирован только на одном: я вдыхал твой запах… Что-то изменилось. Ты пахла не так, как раньше…

– С чего это ты решил? – иронично хмыкнула я. – Ах, да! От меня же несло потом, машинным маслом и гарью! Это был запах войны! – я многозначительно подняла палец вверх. – Фу-у, меня до сих пор тошнит от этих ароматов! Фу-уууу! Зачем только ты мне это сказал? Мужики обожают всякую техническую вонь, – страдальчески фыркнула я и скорчила гримасу.

Продолжая загадочно улыбаться, Лексо взял меня за руку, чмокнул в дадонь и прижался к ней щекой.

– А потом мы подошли к каюте, где прятались пленницы, – продолжал он таким тоном, как будет сейчас случится чудо. – И я увидел беременную Яру… Я думал, что я свихнусь от такой радости… Не мог поверить своим глазам. Думал даже, что мне это привиделось. А на следующий день мой новый родственник Даарон по большому секрету сообщил, что он не один такой, кого распирает от гордости… У Танаара тоже крылья выросли за спиной. Землянка Таша знает какой-то секрет зачатия и ждет от него ребенка.

Я снова иронично закатила глаза.

– Какие странные у космических пришельцев мужики… – со смехом проговорила я. – От зависти что ли… такие мысли? Тебе все кажется…

– Неет… – Алекс как-то очень странно и торжествующе заулыбался, чем очень меня напугал. –И это чудесно! – его рука легла на мой живот.

– Да нет, успокойся, – отмахнулась я… – Если бы что было, я бы тебе сама сказала…

– Дааа!!! – он чмокнул меня в лоб. – И ты мне не возражай! Что я хуже других?! Они смогли, а я нет?! Да я с юности мечтал об этом! Да! – я сказал и точка!

– Нееет! – снова протянула я с замираем сердца. – Да с чего ты это взял вообще? – выдохнула я, пытаясь подавить в себе растущее чувство то ли паники, то ли восторга.

– У леаров, если ты помнишь, чуткий нюх. За то время, что я знаю тебя, я выучил твой запах. Леары чувствуют любые изменения в гормональном фоне партнерши. Если ты заболела или опечалена, или злишься… или беременна – он тихо засмеялся, – а это уже существенные изменения в биохимии. Надеюсь, будет тройня!

– Да ну тебя! Я не готова!

– К этому невозможно быть неготовой. Ты готова. Мы готовы. Я самый счастливый леар на Земле! – он подхватил меня на руки и закружил по каюте.

***

Для леаров – дети святое. На Площадь Жертвоприношений Лексо меня не пустил: а вдруг какой зомбированный фанатик нападет? Но сам договорился с Мэфосом, чтобы тот снимал и транслировал мне прямой эфир через телесистему корабля.

Сначала в кадре возникла мальчишеская физиономия Мэфи, помахавшего кистью в леарском приветствии. Потом камера показала, как по вырубленным ступеням скалистой возвышенности поднималась вереница рогатых арестантов, сопровождаемая конвоем леаро-теранских солдат. Обвиняемых было довольно много, с полсотни гуариев примерно.

– Черт, и ведь не определишь теперь, кто из них кто…Некоторых я бы собственными руками задушила! – зло пробормотала Таша, прибежавшая ко мне вместе с Яараной, как только трепетавшие над ними Шаура и Риннан ушли на сходку.

У горы, поднимающейся над рекой, как будто была спилена верхушка. Природа, как будто специально позаботилась, чтобы на этом каменном плато поселенцы устраивали сборища. Зрители сидели на деревянных скамейках или на выпирающих из земли острых скалистых выступах. Когда движущаяся камера сфокусировалась на огромной клетке с самкой Шеол-Кууля, мы с Ярой тревожно переглянулись.

– Да все нормально, девочки! Мое подсознание должно получить установку, что мне уже ничего не грозит, – успокоила их Таша, внимательно вглядываясь в лица подсудимых, идущих по площади. – Вот ведь и не узнать никого без этих жутких черепов и ритуальной раскраски. Идут, как общипанные павлины!

– А я узнала! Вот этот однорогий – Жатуф! Это я ему рог сломала, помните? – завопила я, показывая на дюжего верзилу, обильно покрытого синей шерстью. Девушка весело захохотали. – Ой, смотрите под глазами фингалы еще не рассосались, – показала я пальцем, и в ту же минуту что-то желтое, колючее ударилось ему в лоб и растеклось по лицу мягкой жижей.

– Фу! Это перезревший дуриан, луком гнилым пахнет… – сморщила нос Таша. – Я этот запах вообще не переношу.

– Видимо, сильно кому-то напакостил. Или кого из близких в жертву богам принес. Неужели, ваш суд на растерзание хищнику их бросит? – спросила Яарана Ташу.

– А что? – холодно и зло проговорила землянка. – Ты считаешь это негуманно? А я бы очень хотела, чтобы они оба с Зухруулом, – она ткнула пальцем в мускулистого теранца с властным твердокаменным лицом, – испытали такой же парализующий страх, когда Шеол-Кууль прыжками летел к мне… Нет, правда, у него такие страшные космические глаза, что я пошевелиться не могла… застыла, как загипнотизированная. А Танаар, загородив меня, поднял его на рога. Зверь рвал его тело его когтями, а я стояла, вся забрызганная его кровью…

Зухруул, ведомый стражниками, поднялся на возвышение специально выстроенных деревянных подмостков. С правой стороны располагалась высокая трибуна с судьями в лице императора и командующего внутренними войсками.

– Давай послушаем, что Дарон говорит, – шепнула Яарана, успокаивающе погладив землянку по плечу.

Генерал обратился к подсудимому.

– Зухруул, носящий титул Верховного Жреца, веришь ли ты в существование Онзома, бога и покровителя Цветов Ритана?

Наступила долгая пауза. Тяжелый и холодный взгляд жреца, привыкшего манипулировать массами, был неподвижен. Сжатые губы слегка дрогнули в усмешке.

– Я не отступлю от своей веры, – громко, во всеуслышание заявил Зухраил, надменно задрав подбородок. Хищный профиль с крючковатым носом казался таким величественным –хоть на монетах чекань.

– Правда ли, что боги назначили тебя своими устами, говорящими от их имени?

– Истинно так! Они явились мне! И сами сказали об этом!

– Они повелели тебе убивать всех, кто исповедует другую веру?

– Нет. Мы никого не убивали. Боги повелели мне властвовать над галактическим миром. А если кто не склонялся перед нашей силой, тех Онзом превращал в ничто. Все видели, и все подтвердят, что неугодные богам исчезали навсегда из материального мира.

– Как я понимаю, ты говоришь про изобретение ученых леаров, названное вами «Гневом Богов». Оно было создано, чтобы продлить жизнь умирающему светилу Ритану. А вы им уничтожали тех, кто не встал перед вами на колени. Как ты думаешь, если вас двоих облучить из этого агрегата, ваши боги спасут вас?

Верховный Жрец дернул плечами, но руки, скованные за спиной, не подчинились ему.

– Глупцы! Не делайте этого! – зычно крикнул он в толпу. – Онзом обрушит Гнев Богов на всех нас! Никто не останется в живых! Эта планета опустеет навсегда. И леары, и люди, и Цветы Ритана развеются, как дым! Все живые уйдут в небытие! – глаза его как в припадке закатились, мелко затряслась голова, из глотки вырвался вибрирующий потусторонний звук (видимо, это через уста жреца излился протяжный и возмущенный глас богов). – Смилуйся!!! Смилуйся, всемогущий Онзон над обезумевшим реуспо, – запричитал он на фальцете, извиваясь всем телом и быстро перебирая ногами.

Многие повыскакивали с мест, растерянно и испуганно взглядывая друг на друга. Некоторые уже начали подергивать телами вверх-вниз, вверх-вниз, подчиняясь воображаемому ритму барабанов. Обычно танец шамана, увлекающий толпу в экстатический транс, происходил в других условиях и в другом антураже. Но изображать мистическую одержимость жрецу не позволили – по приказу генерала два охранника ткнули его стволами оружий.

Танаар с тремя охранниками уже вознесся на антигрейве над взволнованной толпой.

– Внимание! Всем оставаться на местах! Прошу всех сесть! Только что Зухруул сделал попытку устроить лицедейское представление. Вы сами, как слепцы, позволяете задурять себя. Не видите, что он как и прежде, надеется вас запугать? «Гнева Богов» у нас уже нет. Машина эта разобрана и выведена из строя. Теперь ее никто не может использовать его во вред живым. Продолжай, генерал допрос.

– Итак, Верховному Жрецу Зухруулу предъявляется обвинение в попытке отравления вождя Цветов Ритана и в организации бунта против правительства, а так же в двойном посягательстве на жизнь землянки Таши, ставшей членом императорской семьи. Признаешь ли ты, Зухруул, свою вину?

Жрец, оглядывая толпу пугающе пронзительным взглядом, снова величаво вскинул голову.

– Нет. Я не признаю ваш неправедный суд. Мой народ предан мне. Он не пойдет за самозванцем, провозгласившим себя Дланью Богов. Бог Онзон только что сообщил мне, что боги будут беспощадно карать толоа, кто отступился от своих жрецов.

– Ну и хитер ты, Зухруул, как змей, – не удержался от ехидного замечания Танаар, спустившийся с антигрейва на свою трибуну главного судьи. – Я так понимаю, что на помощь богов ты уже не рассчитываешь? Потому и угрожаешь теранцам карой Онзома. Кроме Цветов Ритана, взращенных тобой, надеяться тебе больше не на кого. Вот ответь мне, Слышащий Глас Богов. Ты стоишь сейчас в кандалах, и все твои сторонники арестованы. Почему же ваши боги не обеспечили вам победу?

Зухруул молчал.

– Или ты по-прежнему будешь утверждать, что боги помешают нам казнить тебя? – продолжал задавать вопросы Даарон, исполняющий функции прокурора.

– Помешают, – подтвердил шаман каким-то осипшим дребезжащим голосом, но тут же, откашлялся, и, стараясь не терять достоинства, уверенно повторил. – Да, помешают!

– А если нет, что тогда? – не отставал обвинитель.

– Значит, так надо. Такова воля богов.

– Это по какой же причине боги вдруг передумают вам помогать?

– Мне неведомы замыслы богов. Боги непостижимы.

– Странно… А раньше ты говорил, что слышишь голос богов. Оказывается, они непостижимы. Где же логика?

С широкой выпирающей из почвы скалы, на которой сидели молодые теранцы, раздался насмешливый свист. Кто-то глумливо заулюлюкал. Раздался презрительный хохот. А с деревянных скамеек кто-то метнул в него переспелым манго. Изворотливый шаман, способный танцевать в стремительном кручении несколько часов подряд, успел от него увернуться, но крупный дуриан, разбившись о его рога, вонючий слизью покрыл его лицо. Не имея возможности поднять скованные руки и хотя бы рукавом вытереть глаза, жрец наклонился и потряс головой. Не успел он выпрямиться, как несколько мужчин и одна женщина с корзинкой выскочили на площадку и стали бомбардировать его тухлыми плодами.

– Все достаточно!!! Прекратите измывательства!!! – заорал Даарон и что-то тихо сказал начальнику караула.

Через пару минут подошел солдат, отключил магнитные наручники и сунул в руки шамана чистое полотенце для того, чтобы тот мог утереть лицо.

– Рухио[i]! Казните его! Он честных гуариев в жертву приносил. А еще отраву подсыпал, кто с ним не согласен! – выкрикнул с каменистого возвышения молодой гуарий и пронзительно свистнул.

«Рухио!», «Рухио!» – с разных концов площади раздались разрозненные выкрики, потом с одной из скамеек несколько объединенных голосов поддержали это требование. И вскоре уже немало осмелевших теранцев присоединились к ритмичному звучанию хора скандирующих: «Ру-хи-о! Ру-хи-о! Ру-хи-о!».

– Я не боюсь смерти! Я уйду к богам! Я стану одним из них! Я покараю вас! – с яростным желанием отомстить выпалил Верховный Жрец в попытке сохранить пошатнувшееся величие. – На лбу его выступила испарина, и он шумно выдыхал воздух.

Несколько воинов пересекли Площадь Жертвоприношений и, подбежав к закрытому темной тканью загону, сдернули с него покрытие. Синяя космическая самка Шеол- Кууля, грациозно прогуливающая по просторной клетке, на поток хлынувшего света отреагировала утробным рычанием. Солнце уже садилось, и в вечернем сумраке ее белые светящиеся глаза вспыхнули, напоминая потустороннего призрака.

– Ты так и не признал мое право называться Дланью богов, – произнес Танаар. – Но я даю тебе возможность продемонстрировать всем свою связь с богами. Ты можешь войти в клетку с голодным Шеол-Куулем – мы не кормили его два дня – и пообщаться с ним. А также мы даруем тебе право выбора. – Последний Луч угасшего светила подождал, пока к нему подойдет изящная, похожая на русалку, немного пучеглазая майрианка, несущая на подносе серебряный сосуд. – Это стакан с галлюциногеном, которым ты хотел отравить меня, и которым ты опаивал смертельно раненых теранцев, чтобы они «уходили к богам». Можешь выбрать что-нибудь одно или… и то, и другое разом. Если ты и вправду Голос Богов, яд на тебя не подействует, а Длань Богов склонится перед тобой. Если случится чудо, народ снова возлюбит тебя, как героя! Решайся: Шеол-Кууль или кубок?

Зухруул задышал еще чаще, глаза его непроизвольно стрельнули по сторонам, но площадь была оцеплена правительственными войсками. – Кубок! – прохрипел шаман и схватил в руки чашу. Глаза его округлились, рот приоткрылся, но духу выпить отраву, не хватало. Он замер, держа на расстоянии стакан, рука его тряслась, подбородок дергался.

– Если не выпьешь сию же минуту, значит, отправишься к Шеол-Куулю. Там твоя смерть не будет быстрой и безболезненной, – пригрозил император.

Зухруул рывком отпрокинул в себя зелье и упал. Смерть его была мгновенной.

После перерыва, когда площадь была очищена от трупа и гнилых фруктов, на том же помосте стоял уже жрец, Жатуф. Теранский народ с любопытством взирал на одного из своих могущественных повелителей. Его редко кто видел без шаманского облачения. Он был могучего телосложения, но возраст уже брал свое – обвисшее брюхо заплыло жирком, и поредевшие волосы не скрывали обширную гематому на месте вырванного рога. Под испуганными глазами, а также на лбу тоже были видны лилово-желтые следы от кровоизлияния.

– Жатуфу, носящий титул Жрец-Священный Воин, тебе предъявляется обвинение в попытке отравления вождя Цветов Ритана, в организации бунта против правительства, а также в двойном посягательстве на жизнь землянки Таши, ставшей членом императорской семьи.

– Даа.. поджилки-то трясутся. У первого жреца, самообладания было побольше… – усмехнулась Яарана.

– Священный Воин?! – удивилась я. – Как же он до высшего ранга дослужился, такой трусливый?

– Шаура говорила: в молодости он всегда побеждал в единоборствах. Внушительный рост, недюжинная сила, а так же хитрость и подхалимство в немалой степени способствовали его продвижению.

– Жрец Жатуф, веришь ли ты в Онзома и других богов? – продолжал дознание прокурор. – Нет, я не верю, – заискивающе проговорил шаман. – Я никогда не верил в богов, но верил в нашу силу и величие.

– Тогда зачем же ты обманывал народ в течение многих эоров?

– Я считал, что для народа так будет лучше и правильней! Два первых Эл Ор Ритана во всем поддерживали нашу политику. Под нашим управлением Цветы Ритана стали могущественной державой. Вся галактика боялась нас. Мы завоевали много планет, которые стали колониями теранцев. Зухруул мне говорил, что если бы Эл Ор Ритан Третий нас послушался, то леары никогда бы не завоевали нас, – начав приводить доводы в целесообразности своего курса, жрец все больше и больше увлекался. – Наоборот, мы бы заставили их служить себе. И рабочей силы, и высоких технологий… мы бы многого добились, благодаря …

– Этот вопрос мы уже обсуждали, – перебил его Даарон. – Признаешь ли свою политику ошибочной?

– Да, да…признаю, – поспешно закивал головой Жатуф, чувствуя, что наговорил лишнего в попытке оправдать себя. – А знал ли Зухруул, что ты не веришь в Онзома и других богов?

– Как не знать… Мы вместе выдумывали, как нам обыграть знаки богов, чтобы народ верил. Подсыпали химикаты в костер, чтобы пламя изменило цвет, посылали дронов в небо, чтобы все думали, что это летящая комета! Непокорным подсыпали в пищу галлюциноге… – договорить ему не удалось – прямо в лицо смачно шмякнулся брызнувший во все стороны переспелый фрукт.

Моргая глазами, шаман наклонился и затряс головой, стряхивая липкую кашицу. Охранник щелкнул дистанционным ключом, и освободив его от наручников, сунул ему в руки мокрое полотенце. Но это было только начало. Народ в ярости срывался с мест и с криками забрасывал его тухлыми яйцами птиц и порчеными овощами.

– Лживый змей!

– Обманщик! Негодяй! Врун!

– Хамелеон, меняющий цвет!

– Сколько честных теранцев сгубили мы по вашему подлому навету! Когда бомбардировка приутихла, Даарон задал ему новый вопрос:

– Признаешь ли ты, что хотел власти, поклонения и способа манипулировать нами? – Я? Вовсе нет! Я верил, что так лучше для нас! Вера в богов – это то, что сплотило нас на долгие-долгие эоры! Сделало сильными, непобедимыми! Я осознал… я осознал свои ошибки, – жрец поспешно поднял обе руки, показывая свои раскрытые ладони, увидев, что к нему подскакивают новые метатели. – Я готов покаяться. Пожалуйста, не убивайте меня.

– В клетку егооо! В клеткууууу!!! – заорал один из теранцев. – Он скормил этим зверям моего отца! Вот пусть узнает, каково это!

– Клет-ку!!! В клет-ку!!! – в разнобой закричала группа, сидящая на широкой скале.

Танаар поспешно вскочил, пока это требование не было подхвачено всем остальным народом.

– Один из главных принципов теранской расы: сильные не лгут. Теранец всегда держит слово. Клятвы, данные нами, крепки, как скала. И какова наша боль, когда мы узнаем, что те, кто величали себя лучшими из нас – лгали нам, пользуясь нашей наивностью?

Мы верили этим двоим столько лет.. А они водили нас за нос! Мы шли на поводу у чужих амбиций и ложных убеждений. Акцентируя этот момент, я хочу, чтобы вы крепко задумались над этим, прежде чем сделать выводы для себя.

Я не хочу убивать никого из своих соплеменников. Каждая смерть – это тяжкий удар. Но я не могу допустить, чтобы на сегодняшнем суде вы извлекли урок полной безнаказанности. За тяжкие преступления придется отвечать. Жатуф, Жрец-Священный Воин, за все свои злодеяния приговаривается к высшей мере наказания.

И снова инопланетянка, похожая на русалку поднялась по ступеням помоста и остановилась в шаге от осужденного. Тот, в ужасе вытаращив глаза и мотая головой, попятился.

Толпа загудела, несогласная с решением судьи.

«В клетку его, в клетку!», «А для чего здесь Шеол-Кууль?» – продолжали настаивать отдельные голоса.

– Нет, – сказал Танаар твердо. – Я не хочу, чтобы самка Шеол-Кууля стала палачом преступников. Вы заметили, что Шеол-Кууль не выпущена из клетки? Это сделано не только для того, чтобы оградить от опасности народ. Если мы хотим стать цивилизованной нацией, мы не должны уподобляться кровожадным дикарям с их жестокими забавами. А наш суд не должен заканчиваться кровавыми гладиаторскими боями. Я сам прошел через это, и до сих пор вспоминаю об этом, как о страшном сне. Мы должны воспитывать в себе гуманность и милосердие даже к врагам.

А Шеол-Кууль – это наше прекрасное воспоминание о погибшей Родине. Мы не для того ее привезли на землю, чтоб на наших глазах она раздирала тела наших сородичей и выпускала из них кишки. Она пока не знает вкуса крови разумных существ и, надеюсь, никогда не узнает. Я же мечтаю о том, чтобы эта большая, ласковая, добрая кошка просто играла с нашими детьми на цветущих лужайках.

Он обернулся к Жатуфу, который не притронувшись к кубку со снадобьем, медленно сполз перед ним на колени.

– Расстрелять в роще и перенести труп на площадь! Желающие пусть попрощаются с ним, – приказал император.

Жатуф, тяжело волоча ноги, спустился по ступеням помоста и, конвоируемый тремя солдатами и офицером, двинулся к пихтовому бору. Когда он проходил мимо зрителей, те, морщась, зажимали носы.

– Эх, ты, Жатуф… – укоризненно проговорила Шаура, сидевшая с дочерью в первых рядах. – Сердце твое еще бьется, а дух уже покинул тело. Он мертв.

Танаар, все еще стоявший за трибуной, обратился к народу.

– Сегодня на этой площади собралось все наше теранское поселение: те, которые участвовали в шаманском мятеже, и те, кто остался мне верен. Сегодня мы осудили главарей восстания. На протяжении последующих девяти дней перед судом предстанут все оставшиеся бунтовщики и смутьяны. Я надеюсь, что осужденные останутся среди соплеменников, как равные. В зависимости от вины каждого, – сказал он, обращаясь к подсудимым, мы вам назначим срок исправительных работ, во время которых вы должны будете доказать ваши добрые намерения. Некоторое время вы будете под присмотром. Ваши ретеллеры будут прослушиваться, снимать их запрещено. Ну а завтра к вечеру, когда солнцепек спадет, мы с вами продолжим рассмотрение дел по участию в заговоре.

_________________

[i] Рухио – казнить!