Глава 32

Котолак кубарем скатился с горы, высекая когтями искры из камней, бросился к дикому лесу, до икоты напугав женщин, возвращающихся из дворца в деревню. Рваное ухо теперь было еще и обожжено почти до основания, шерсть на спине свалялась, как старая овчина, слиплась от спекшейся крови, но он не чувствовал боли. Он лишь злился, что вонь паленой шерсти заглушает другие запахи. Тонкий цветочный аромат ускользал от него, казался самообманом, и он едва не проскочил мимо золотистых лохмотьев, обрывками повисших на ветвях деревьев.

Ирга лежала на куче осенних листьев, раскинув руки. Котолак наклонил голову, чутко принюхиваясь, шершавый язык прошелся по свежим царапинам, исполосовавшим лицо. Нэш выпрямился, расправляя плечи, бережно взял Иргу на руки и понес в глубину дикого леса.

Он добрался до лесного храма, когда огненная колесница уже переехала через середину неба, аккуратно опустил Иргу в центр круга, не заложенного камнями, лег рядом, тесно прижавшись. Мелкое крошево снега сыпалось с черного неба, таяло на его обнаженной коже. Его трясло, но не от холода. Он стискивал зубы, отказываясь поверить собственным глазам.

— Ирга, проснись, — шептал он ей на ухо, гладил обгоревшие волосы. — Девочка моя, открой глаза.

Он прижимался к ее груди, но лишь его собственное двойное сердце, заходящееся в бешеном ритме, отдавалось гулом в ушах. Он целовал ее руки, но они были холодными, как лед. Губы, бледные до синевы, потрескались, и Нэш, спохватившись, подбежал к статуе матери, взял из ее рук кубок Дерека, наполненный до половины дождевой водой и талым снегом. Поднеся к губам Ирги, влил немного, наклонился к ее лицу, прислушиваясь.

И ресницы Ирги дрогнули.

— Нэш, — выдохнула она, открывая глаза.

Он сгреб ее в объятия, одновременно смеясь и рыдая, пряча лицо в ее волосах, прижимая к себе.

— Полегче, — пробормотала она, и Нэш аккуратно опустил ее на траву, все еще зеленую в храмовом круге, не смотря на ранние морозы.

— Я знал, что здесь тебе станет лучше. Тут твое место, — прошептал он, погладив щеку, царапины на которой медленно затягивались.

— Мое место рядом с тобой, — ответила она, посмотрев ему в глаза, и он вытянулся рядом, обнимая ее.

***

Они вернулись в деревню огнепоклонников на рассвете: рыжая девушка в рваных обносках и огромный черный кот. Снежный барс выскочил им навстречу, бросился в ноги Ирге, едва ее не перевернув, потерся о колени и ревниво зашипел на котолака.

— А ты подрос, — заметила Ирга, почесав барса за ушком, и, выпрямившись, посмотрела на горцев, выходящих из деревни ей навстречу.

Мансур остановился, не доходя до нее нескольких шагов, опустился на одно колено и склонил голову. Ирга молчала, выжидая, положив руку на холку котолака и чувствуя бархатное тепло барса, прижавшегося к ее бедру с другой стороны. Мансур поднялся, нахмурился, заметив опаленные лохмотья, в которые превратилось платье Ирги, изодранные руки и обгоревшие волосы.

— Моя королева, — сказал Мансур, и голос его сорвался. — Я сожалею, что не приехал раньше.

— Я не королева, — ответила Ирга. — Вы перепутали меня с Лилейной. Такая красивая блондинка с синими глазами.

— Она — принцесса белой гавани, а вы — лесная королева, — настойчиво сказал он. — Позвольте служить вам.

Ирга растерянно посмотрела на Мансура, за которым выстроились остальные горцы. Синее знамя с белым котом трепетало на ветру — клочок неба с обрывком облака.

Котолак выпрямился, расправляя человеческие плечи, сдернул с забора сохнущую тряпку и обернул ее вокруг бедер.

— Что тут произошло? — спросил он.

Огнепоклонники не стали преграждать им путь, и Ирга с Нэшем прошли в драконий дворец, растрескавшийся, словно пересохшая земля, не знающая дождя. Войско горцев сопровождало их, держась на почтительном расстоянии, а Мансур шел на шаг позади.

— Мы приехали ночью, разминувшись с вашим отрядом, — сообщил он. — Местные сказали, что, когда гора задрожала, усатый воин сразу же увез принцессу. Остальные ждали лорда. Когда выяснилось, что он убил дракона, местные напали на них, желая принести толстую женщину в жертву огню, но воинам удалось отбить ее и уехать, — Мансур бросил хмурый взгляд на мужика, появившегося в сторожевой башне, и тот тут же скрылся с глаз.

— Что с лордом? — спросил Нэш.

— Говорят, он погиб, — ответил Мансур.

Они поднялись узкими переходами, в которые теперь проникал свет из трещин. Кое-где потолок обвалился, обнажая небо, далекое и прозрачно-голубое. Перед входом в зал образовалась зияющая дыра, которую Ирга перепрыгнула, опираясь на ладонь Нэша.

Яблони еще тлели, и в зале было жарко, как в натопленной бане. Нэш пригнулся, проходя под обгоревшей веткой, на которой висело яблоко, запеченное до черноты. Из-под сморщенной лопнувшей кожицы пузырился сок. Взгляд Нэша скользнул по телу жреца, лежавшего в вязкой луже крови, задержался на сабле, валяющейся в нескольких шагах от него, и намертво прикипел к двум дочерна обгоревшим скелетам, сплетенным в таких тесных объятиях, что сложно было понять — где кто. Нэш бросился к ним, но его обогнал ветер.

Сквозняк ворвался через распахнутые двери, торопясь на свободу — к голубому отверстию в потолке. Яблочко сорвалось, упало на пол, рыжие волосы Ирги взметнулись вверх. Ветер развеял черные кости, подхватил пепел, смешав его, закрутив в маленький смерч, и понес к небу.

— Дерек, — прошептал Нэш, опускаясь на колени перед выгоревшим пятном, в котором можно было угадать очертания человеческого тела.

Ирга подошла к нему, села рядом, осторожно обняв за плечи. Мансур тоже приблизился, и Нэш повернулся на его шаги.

— Чего тебе надо? — зло выкрикнул он. — Что ты хочешь?

— Мне нужна помощь, — ответил он и посмотрел на Иргу. — Ваш народ нуждается в вас, королева.

***

Они добрались в долину, зажатую между гор, через три недели, когда зима уже укрыла снегом леса и дороги. Мансур не торопил людей, выбрав удобный королевский тракт, останавливаясь на ночлег в постоялых дворах, но Ирга предпочитала ехать не в карете, а вместе с Нэшем. Он забрал Седого у огнепоклонников, сильный конь легко вез их двоих, и тонкий ледяной наст крошился под его копытами.

Пройдя через ущелье, они вышли на склон, укрытый снегом и спускающийся белой простыней до темно-синего моря. Избушки теснились у скал, прячась от ветра, который царапал щеки снегом и завывал волком.

— Я знаю это место! — воскликнула Ирга. Она повернула голову и, глянув на холм, прошептала: — А вот и дерево…

Дерево было огромным и мертвым: растрескавшийся ствол, изломанные ветрами ветки. Нэш помог ей взобраться на холм, остановился, запрокинув голову.

— Если залезть на самый верх, то, наверное, можно увидеть серебряный замок. Генри точно увезла кузнеца туда, — сказал он. — Ирга, давай сначала поженимся, а потом уже поедем к ним. Я понимаю, тебе хочется, чтобы все было красиво: с платьем, гостями… Но мы можем потом провести еще одну церемонию. Просто я очень волнуюсь насчет твоего папы. У нас с ним как-то не задалось.

— Хорошо, — ответила она, не оборачиваясь и трогая кончиками пальцев сухую кору.

Нэш просиял, обнял ее сзади, поцеловал в макушку.

— Может, мне ему что-нибудь подарить? — спросил он. — Как думаешь? Что ему может понравиться?

— Какой-нибудь инструмент, — предположила Ирга. — Молоток.

— Чтобы он забил меня им до смерти? — нахмурился Нэш. — Никаких молотков. Может, подушку? Так еще придушит… Что ты делаешь? — спросил он.

— Я видела это дерево во сне, — ответила Ирга.

— В том самом? — насторожился Нэш. — Где были девочки?

— Но там оно было живое, — она повернулась к нему, и в глазах ее заблестели слезы.

Нэш взял ее ладони и положил на старый ствол, прижав своими. Ирга вздохнула, закрыла глаза, ощущая кожей шероховатость коры, и вдруг ток крови словно продолжился, побежав по пустому стволу, проникая в ветки, разветвляясь корнями. Она чувствовала себя единым целым с огромным деревом и травой, укрытой снегом, и птицами, что свили гнезда в трещинах скал, и всем миром… Ветер усилился, а потом стих.

Ирга услышала скрип снега под чьими-то шагами, открыла глаза и увидела нескольких человек, которые насторожено смотрели на нее. Их золотистая кожа казалась солнечно-теплой на фоне снега.

— Лесной народ, — сказал Мансур. — Мы оберегаем тех, кого удалось спасти. Но дерево умирает.

— Его корни оплетают всю землю, — сказал один из мужчин, подходя ближе к Ирге. Он едва достигал ей до плеча, но держался с достоинством. — Лесная королева берегла его. Она говорила, что, когда оно умрет, весь мир погибнет.

— Оно будет жить, — уверено ответила Ирга, — как и все мы.

***

— Значит, ты понесла, — король неодобрительно посмотрел на Лилейну, которая стояла у ступеней перед троном, чинно сложив руки на слегка округлившемся животе. На ее безымянном пальце блестело новенькое серебряное кольцо — единственное украшение к траурному черному платью. — И утверждаешь, что ребенок был зачат в законном браке.

— Мы с Дереком… лордом Дерденом, которого чаще звали серебряным, прониклись друг к другу искренней и пылкой любовью, — пояснила Лилейна. — И чтобы не доводить до греха, обвенчались в деревенской церквушке, которая попалась нам по пути. У меня есть бумаги, подтверждающие брак.

— Подделать бумагу — большого ума не надо, — хмыкнул король. Он задумчиво потер подбородок. — Я узнал о том, что лорд погиб, а ты возвращаешься, уже давно. Где ты была все это время?

— Мне пришлось задержаться в дороге, — ответила Лилейна.

— Возможно, стоит подумать о том, чтобы избавиться от ребенка, — выступил из тени Шепп, советник короля.

Капитан королевской стражи шагнул ближе, становясь за спиной принцессы несокрушимой опорой.

— Ни за что, — ровно ответила Лилейна. — Его отец победил дракона. Народ будет обожать его. Это дитя — благословение Великой Матери. И ваш наследник, отец, — произнесла она с легким усилием.

— Не надо убивать младенца в утробе, — махнул рукой король. — Это может повредить здоровью матери, и она больше не сможет выносить. А благородная дама, способная рожать, в наше время — большая ценность.

— Благодарю вас, — сухо ответила Лилейна.

— Я выдам тебя замуж, — сказал Альфин. — Немедленно.

— Беременную? — удивилась принцесса. — В трауре по первому мужу?

— Многим лордам будет плевать на твое положение, — он чуть брезгливо обвел жестом ее живот. — Лорд Гровер! — вспомнил он. — Когда он заезжал последний раз во дворец, то чуть плешь мне не проел жалобами на предыдущих жен, которые так и не подарили ему наследника. Он будет просто счастлив жениться на тебе.

Лилейна склонила голову набок, рассматривая короля. Яркие рыжие волосы делали его моложе, широкие плечи закрывали спинку трона. Он покрутил в руке медный кубок, с которым почти не расставался, поднял его, салютуя, и отпил глоток.

— За ваш брак, — сказал он.

Лилейна приподняла юбки, взошла по ступеням трона, и потянувшись, поцеловала оторопевшего короля в щеку, погладила его руку, державшую кубок.

— Что это было? — недоуменно спросил он, отшатываясь.

— Простите, — ответила Лилейна, спускаясь вниз, к Сэму, и смахивая несуществующую слезу. — Я стала сентиментальна, как и многие женщины в моем положении. Позволите мне присесть?

Король великодушно махнул рукой, и Сэм подвинул Лилейне кресло с резной спинкой, украшенной дельфинами. Сев, она расправила складки черного платья и сложила руки на коленях.

— Это так трогательно, что вы заботитесь о моей судьбе, — сказала она. — После того, как вы отправили меня к дракону, я всерьез засомневалась, любили ли вы меня хоть когда-нибудь.

Король отпил еще вина, промолчал.

— Но что будет с моим ребенком? Примет ли лорд Гровер его как собственного? — продолжила принцесса.

— Вряд ли, — признал Альфин. — Ему важно продолжить свой род, а растить чужих отпрысков — неблагодарное дело. Постарайся не слишком привязываться к младенцу — вот мой совет.

— Но ведь это ваш внук! — воскликнула Лилейна. — Неужели вы собираетесь править вечно? Когда-нибудь годы возьмут верх и над вами!

Король усмехнулся, покрутил в руках кубок и, погладив пальцем чеканку по краю, отпил еще.

— Я видела такой орнамент, — вспомнила Лилейна. — Сплетенные листья. На рукавах статуи Великой Матери, в храме, в диком лесу.

— Что вы там делали? — встревожился Шепп, советник короля, шагнув вперед и стиснув спинку трона.

— Мы отвозили туда Иргу, — вежливо пояснила Лилейна Шеппу. — Чтобы пробудить ее способности. Вы знали, что ее матерью была лесная королева? Король изнасиловал ее прямо в храме.

Альфин кашлянул, еще раз.

— Ирга мертва? — спросил советник. — Она погибла?

— Кстати, статуя была без кубка в руках, — вспомнила принцесса, игнорируя вопросы Шеппа. — Не его ли вы держите сейчас, мой король?

Альфин вцепился в подлокотник трона, выронив кубок, который со звоном покатился по ступеням. Лилейна подняла его, но Сэм быстро забрал кубок у нее из рук и швырнул в дальний угол.

— Может, вы думали, что он дарует вам вечную жизнь? — ласково спросила Лилейна. — Возможно, кубок и в самом деле хранит в себе частичку лесной магии. Но исцелит ли она от яда змеелева? Сомневаюсь.

Она развернула руку ладонью вверх, демонстрируя крохотный стеклянный пузырек, совершенно пустой.

Король захрипел, сползая по трону.

— Змеелев — очень редкое существо, — сказала Лилейна, как ни в чем ни бывало. — Ядовитая ящерица, которая живет в горах. Если она не впрыскивает яд в жертву какое-то время, то сама погибает. Противоядия нет. Если змеелев кусает человека, допустим, в ногу, то еще можно попытаться спасти его. Главное — не медлить и отрубить раненую конечность. А вот если выпить яд змеелева — увы, шансов нет.

Король скатился по ступеням вниз, лицо его побагровело, корона впилась в опухший лоб, белая пена потекла на подбородок.

Советник быстро юркнул за трон, метнулся к гобелену, скрывающему потайной выход, но тяжелый кинжал с хрустом вонзился ему в основание шеи. Шепп покачнулся, упал на колени. Сэм поднялся по ступеням, выдернул кинжал, и советник рухнул на пол.

Принцесса тяжело поднялась, опираясь на подлокотник кресла, прошла вверх по ступеням, черный подол платья мазнул по закатившимся глазам Альфина.

— Итак, короля отравил Шепп, — сказала Лилейна. Присев, сунула пустой пузырек в карман советника. — Он пытался вынудить меня выйти за него замуж, чтобы самому занять трон.

— А я убил его за это, — кивнул Сэм.

Лилейна подошла к трону, неловко взобралась на него, поерзала, пытаясь устроиться удобнее, когда в зал без стука вбежала королева. Лилейна невольно вздрогнула, будто увидев свое собственное постаревшее отражение. Королева, одетая в черное платье, замерла у дверей, потом медленно подошла к лежащему королю.

— Альфин! — позвала она. Пнула его кончиком туфли. — Он умер? — уголки ее губ дернулись, будто она сдерживала улыбку. — Надо срочно собрать совет!

— Зачем? — спросила Лилейна.

— Выбрать короля! Им станет твой новый супруг, и мы должны подойти к этому делу со всей ответственностью.

— Что, тоже посоветуешь лорда Гровера? — усмехнулась Лилейна.

— Этого похотливого кабана? — возмутилась королева. — Что ты! Жаль, Дерек погиб, он был бы хорошим королем. Может, его брат, Джона?

— Я не выйду замуж, — ответила Лилейна. — Это поставит под угрозу жизнь моего ребенка. Новый король наверняка захочет видеть наследниками собственных сыновей.

— И кто будет править? — спросила королева. Она удивленно посмотрела на Лилейну, сидящую на троне. — Никогда правителем не была женщина. Корона передается по мужской линии!

— Мой сын станет королем, — заявила Лилейна, погладив живот. — А пока он будет расти, я стану королевой-регентом.

— Ты? Ты будешь править? — королева вдруг приосанилась, взглянула на дочь надменно. — Почему не я?

— Потому что у тебя кишка тонка, — ровно ответила Лилейна. — Ты всю жизнь терпела издевательства и побои моего папаши, ты отправила меня, собственную дочь, к дракону, и даже не попыталась спасти. К тому же ты сама сказала — корона передается по мужской линии.

— Да откуда ты знаешь, что у тебя там, — она кивнула на ее живот, — мальчик?

— Моя сестра так сказала, — улыбнулась Лилейна. — А ей я верю.

— Сестра? — криво усмехнулась королева. — Никакая она тебе не сестра!

— Кольцо указало в ней кровь короля, — нахмурила золотые брови Лилейна. — И Альфин не сомневался в отцовстве.

— Потому что она его дочь. Но не ты! — выпалила королева. — Я все это терпела ради тебя! Побои, издевательства, унижения… Я вышла за него беременной. Он взял меня, как племенную кобылу, способную принести еще потомство, и, если бы ты родилась мальчиком, убил бы тебя при рождении. Я ползала в его ногах, умоляя оставить тебе жизнь.

— Но ты больше не родила, — задумчиво сказала Лилейна.

— Лесная королева прокляла его. Король не был больше мужчиной в полной мере. Та рыжая девчушка — не сестра тебе.

— Пусть не про крови, но по духу, — пожала плечами Лилейна. — Значит, Альфин — не отец мне… А ведь если бы ты рассказала это раньше, меня бы не отправили к дракону. Раз я — не королевской крови.

— Я не могла, — смутилась королева. — Это ведь такое пятно.

— Кто мой отец? — спросила Лилейна, глядя на труп короля у подножия трона.

— Он был моим женихом, не из семи родов. Погиб на войне.

— В общем, так, мама, — Лилейна хлопнула ладонями по твердым подлокотникам и поморщилась. — Ты отправляешься назад в поместье. Ты больше никогда не выйдешь замуж. Мне не нужен другой претендент на трон, которым может объявить себя твой следующий муж. И если я услышу хоть отголоски этой истории, я… — она запнулась, рассматривая постаревшую женщину у подножия лестницы. — Я отправлю тебя в монастырь. Или пойду на другие крайние меры. Я сделаю все, чтобы защитить своего ребенка.

— Он ведь мой внук, — неуверенно сказала ее мать, словно сдувшись. — Я не желаю ему зла. Привози его в поместье, ребенку там будет хорошо.

— Мы заедем, — пообещала Лилейна. — Расскажешь про моего настоящего отца. А пока — действительно, созови совет. Надо объявить о смерти короля и наследнике.

Королева кивнула, пошла к двери, еще раз обернувшись на труп Альфина, который так и валялся на полу.

— Знаешь, Сэм, этот трон ужасно неудобный, — пожаловалась Лилейна. — Я хочу другой.

— Заменим, — кивнул он.

— Как думаешь, будут бунты?

— Королевская стража с нами, — ответил он. — Вероятен протест со стороны двоюродного брата короля, лорда Фирса, с островов, но пока вести дойдут до него…

— Надо пригласить ко двору Гровера, — сказала Лилейна. — Но пусть он не доедет. В его землях развелось столько волков…

— Понял, — кивнул Сэм. — Ты хочешь, чтобы я этим занялся?

— Нет, отправь кого-нибудь, — сказала Лилейна. — Ты мне нужен здесь. Ты ведь останешься со мной? — спросила она, пытливо заглянув ему в глаза. Положив руку на живот, добавила: — С нами…

— До последнего вздоха, — ответил Сэм. Он опустился перед троном на колени, положил руку поверх узкой ладони принцессы и улыбнулся, чувствуя, как толкается ребенок. — Хотя мне не нравится, что мой сын не будет знать правды.

— Мы расскажем ему, — пообещала Лилейна. — Позже. Но ты ведь сам понимаешь, сына героя, который убил дракона, мальчика, родившегося в браке, на который король давал благословение, примут куда лучше, чем бастарда.

— Я бы женился на тебе прямо сейчас!

— Может, потом, когда все утрясется, — Лилейна мягко улыбнулась, и Сэм вздохнул, поднялся с колен.

— Значит, первый приказ королевы-регента — это убить жирного лорда?

— Нет, — усмехнулась Лилейна. — Первым делом я издам указ о том, что отныне все дикие порождения, в том числе лесной народ и котолаки, находятся под защитой короны.

— Как думаешь, мы увидим их снова? — спросил Сэм.

— А ты соскучился по котику?

— Немного, — не стал отрицать Сэм. — Он наверняка придумал пару новых шуток про мои усы. Надо дать ему шанс их высказать… Думаешь, у них все хорошо?

— Надеюсь, — кивнула Лилейна. — Может, и эта чудесная ранняя весна пришла благодаря им? — предположила она и попросила: — Открой окно, здесь так душно.

Сэм слишком сильно дернул тяжелую бархатную портьеру, и она сорвалась с карниза. Солнечный свет залил тронный зал, пробираясь в самые дальние уголки, прогоняя мрачные тени. Сэм бросил портьеру на тело короля и распахнул окно, впуская свежий воздух.

***

В деревню, которая пряталась между скал, пришла весна. Склон, бегущий до самого моря, зеленел яркой молодой травой, в белой пене волн плескались рыболовные лодки, а из трубы новой основательной кузни, выросшей неподалеку от уютных избушек, поднималась белая струйка дыма.

Ирга и Нэш целовались на холме под деревом, покрытым розовым облаком лепестков. Весенний ветер трепал рыжие прядки, выбившиеся из косы Ирги, развевал подол ее платья, тесного в талии, ерошил и без того лохматые волосы Нэша. Словно рассердившись, что на него не обращают внимания, ветер швырнул во влюбленную пару горсть розовых лепестков и понесся дальше, вдоль побережья, изъеденного волнами. Он добрался до одинокой сосны, в чьем стволе угадывались очертания женского тела, закружил вокруг нее. Колючие ветки пошевелились, склонились, словно прислушиваясь к секрету, который торопливо шептал ветер, веки, проступающие в шершавой коре, дрогнули, и дриада, покинувшая мир, в котором диким больше не было места, вновь открыла глаза.

Конец