Глава 31

Дерек стоял на коленях перед двумя скрещенными ножами, знаком Великой Матери, и пытался молиться, но слова будто сгорели, рассыпавшись прахом, и лишь одно колотилось в его сознании: Марайя. То, что забрал пожар, само обратилось огнем, и его влекло к нему, как мотылька. Ему дали шанс исправить ошибку, напоминание о которой осталось с ним болезненным ожогом. Ей больно, как и ему, она до сих пор обижена, значит, и ее шрамы не зажили.

Но она убила его мать.

Дерек склонил голову перед скрещенными ножами. Один был его собственный, пронесенный в сапоге, второй, столовый, который годился лишь на то, чтобы размазывать масло, он нашел в полке. Но вместо молитвы его губы снова и снова повторяли имя: Марайя.

***

К ужину их пригласили записками, доставленными молчаливыми служанками. Ирга брезгливо осмотрела нижнюю рубашку, которую так не хотелось надевать после ванны, и решительно швырнула ее в угол. Взяв платье, которое в пути успело потерять свой цвет, превратившись в нечто невнятно коричневое, приложила его к груди.

— Постой-ка, — сказал Нэш, распахивая створки шкафа. Он подтянул полотенце, сползшее с бедер, завязал его потуже. Чихнув от пыли и протерев заслезившиеся глаза, вынул несколько вешалок, укрытых чехлами. Под первым обнаружился парадный камзол, расшитый золотом. Под вторым — костюм поскромнее, но тоже мужской. Стянув последний чехол, Нэш радостно воскликнул:

— То, что надо!

Он повернулся к Ирге, демонстрируя золотое платье.

— Такое чувство, что здесь нет хозяйки, — сказала Ирга, трогая смятые оборки.

— Марайя занята более важными делами, — ответил Нэш. — Разрабатывает план по унижению Дерека.

Он помог Ирге забраться в платье и попасть в рукава, обтянул ткань. Юбки оказались чересчур длинными, и Нэш решительно оторвал нижнюю оборку, укоротив платье едва не до колен. Обувшись, Ирга наклонилась и с сомнением посмотрела на свои сапоги.

— Нормально, — сказал Нэш и взялся за шнуровку на спине. — Тебе это ничего не напоминает? — промурлыкал он ей на ушко.

— Нэш, — Ирга попыталась подтянуть низкий лиф повыше, взяв нож, подаренный Сэмом, с колченогого туалетного столика, переложила его в глубокий карман в складках юбки, — пообещай, что не будешь лезть на рожон.

— Я хотел попросить тебя о том же, — хмыкнул он, шнуруя завязки. — Это не твоя война, Ирга. Сиди да помалкивай.

— Вот как? — усмехнулась она, глянув на него через плечо. — Ты, значит, из таких мужчин?

— Нет, — ответил он, прижимаясь к ней сзади, целуя в шею и запуская ладони в вырез еще не затянутого платья, — ты же знаешь, я мягкий и пушистый…

Дверь открылась и в комнату вошел Дерек, слегка посвежевший после ванны, но в пыльных штанах и старой рубахе нараспашку. Багровый шрам выползал на шею змеиным языком.

— Вы опять? — возмутился он. — Да сколько можно! Нэш, надень что-нибудь существеннее полотенчика. О, кстати, у вас есть наряды, — заметил он, направляясь к вешалкам, которые котолак бросил на кровать.

— Милорд, вы могли бы и постучаться! — возмутилась Ирга.

— Я недавно видел тебя голой, забыла? — спокойно заметил Дерек, выбирая черную рубашку.

— Это моя! — возразил было Нэш, но Дерек уже переодевался.

— В моем шкафу обнаружились лишь покрывала и мышиное гнездо, — пробурчал лорд, застегиваясь.

— Дерек, предлагаю напасть на Марайю сразу, — сказал Нэш, резко потянув шнурок, и Ирга ахнула. — Прости, — пробормотал он.

— Я все думаю, может, в том, что случилось, не было ее вины? — предположил Дерек. — Ты после первого оборота тоже шипел и чуть не кидался на меня.

— Одно дело шипеть, когда на тебя наставляют меч, и совсем другое — жечь людей заживо! — вспылил Нэш.

— Я запрещаю тебе делать что-либо до того, как ситуация прояснится! — приказал Дерек. — Следующий ход за Марайей. Пусть скажет, что ей вообще нужно.

— Я бы на твоем месте не сильно рассчитывал на счастливое воссоединение с утерянной возлюбленной, — пробурчал Нэш. Он выставил кошачьи когти и, примерившись, провел ими по волосам Ирги.

— Меня ждет Лилейна, — хмыкнул Дерек. — Моя венценосная невеста, которая пообещала быть хорошей женой. Если Марайя хотела расстроить мой брак, то, думаю, стоит держать это в тайне. Ирга, постарайся выдать себя за принцессу.

— Ладно, — ответила она, жмурясь от удовольствия. Нэш плавно проводил кошачьими когтями по ее волосам, и рыжие локоны заблестели, переливаясь, как живое пламя.

— Слушай, Дерек, я знаю, как Марайя будет сейчас себя вести, — сказал Нэш, расчесывая Иргу.

— Откуда? — не понял лорд.

— Ну, я в курсе, как ведут себя брошенные женщины… — он разделил волосы на три прядки, начал плести косу.

— Подожди, — Дерек подошел ближе, остановил его. — Лилейна по-другому расчесывается. Попробуй закрутить волосы вверх. — Он приподнял рыжие пряди, намотал их на руку, так что голова Ирги дернулась, сложил сверху лохматым клубком. — Вот как-то так, — он прижал сверху волосы ладонью, критически посмотрел и отошел. — Ладно, делай, как умеешь.

— Спасибо, — язвительно ответил Нэш, снова распуская и расчесывая волосы.

— Нэш, а ты вообще представляешь, как влип? — хмыкнул вдруг Дерек. — Если ты когда-нибудь бросишь Иргу…

— Я никогда этого не сделаю, — сухо ответил Нэш. — Ирга — совсем другое. Но ты перебил мою мысль. Ты оставил Марайю практически у алтаря, забрав перед этим ее невинность. Твоя мать сказала ей, что она тебя недостойна. Сейчас Марайя изо всех сил будет демонстрировать, что ты потерял. Наряды, богатство, власть… Подыграй ей, Дерек. Смотри восхищенно и изо всех сил посыпай голову пеплом.

— Главное, чтобы не в прямом смысле, — буркнул Дерек. — Когда она разозлилась, на ней платье загорелось.

— Значит тем более — не злим ее, — кивнул Нэш. — Ведем себя почтительно, задаем наводящие вопросы. Если она затеяла это через десять лет, значит, все еще не равнодушна к тебе, — он осмотрелся, оторвал от оборки, валяющейся на полу, золотой бант и, развязав его, вплел в косу.

— Думаешь? — произнес Дерек и посоветовал: — Может, выпусти хотя бы прядки возле лица? Коса — это так не по-королевски.

— Милорд, не лезьте, — цыкнула на него Ирга.

— Она сидит тут, в горе, судя по всему, друзей у нее мало, ей наверняка захочется поговорить, — задумчиво произнес Нэш, завязывая на косе бант. — Убедить нас в собственной крутости. Залечить раненое самолюбие. Вот мы и воспользуемся этой маленькой слабостью дракона, — он завязал на косе бант, отступил на шаг, любуясь.

— Выслушаем ее, и что дальше? — спросил Дерек.

— А когда мы убедимся, что Марайя — исчадие бездны, — зрачки в желтых глазах Нэша вытянулись, как у кота, — я убью ее.

***

Их привели в тот же зал, где стоял трон. Сейчас к нему придвинули стол, накрытый явно впопыхах. Тарелки были из разных сервизов, серебро соседствовало с золотом, подпалины на скатерти попытались прикрыть посудой, но они все равно бросались в глаза. Марайя надела красное платье с таким откровенным разрезом вдоль бедра, что взгляды обоих мужчин невольно к нему устремились. Марайя же пристально рассмотрела Иргу, презрительно фыркнула и махнула рукой, позволяя гостям сесть. Камзол с золотой вышивкой, который Нэшу пришлось напялить, опасно затрещал по швам, когда котолак склонился в учтивом поклоне.

— Ты возмужал, Нэш, — улыбнулась Марайя. — Пожалуй, если бы ты подкатывал ко мне таким, я бы могла согласиться.

— Ты к ней подкатывал? — нахмурился Дерек.

— Мне было пятнадцать, я ко всем подкатывал, — ответил Нэш, подвигая стул для Ирги. — Но я до сих пор печалюсь, что ты меня отвергла, — опомнился он. — Ты и раньше была красоткой, но сейчас… — он восхищенно закатил глаза, незаметно пожав пальцы Ирги под столом.

Марайя улыбнулась, взяла кубок с вином, который подал ей жрец, севший по правую руку.

— Я представляла принцессу совсем иначе, — сказала она. — Золотая рыбка оказалась медной. Тоже рыжая. Она напоминала тебе меня? — повернулась она к Дереку.

— Я никогда не забывал тебя, Марайя, — ответил он, и голос его прозвучал искренне.

— Хорошо, — кивнула она. — Угощайтесь. В королевском дворце кормят лучше? — спросила она у Ирги, и та неопределенно пожала плечами, оглядывая блюда: запечённая баранья нога, куриные крылышки, ломти мяса — все зажарено до черноты, словно приготовленное в пламени дракона.

— Выглядит аппетитно, — ответила она, выбирая яблоко из миски, чеканка на которой размылась, словно ее оплавили огнем.

— Вы любите лорда?

Ирга едва не подавилась, посмотрела на Дерека.

— Браки между людьми благородной крови редко заключаются по любви. Принцесса не вольна выбирать себе мужа, — ответила она.

— Что ж, значит, вы не очень расстроитесь, если вашим мужем станет не Дерек.

— А кто? — нахмурился Нэш, незаметно проверяя подушечкой пальца остроту столового ножа.

— Да хотя бы ты! — улыбнулась Марайя, показав белые зубки. — Как тебе, Дерек, такой вариант? Ты ведь всегда ревновал к Нэшу свою разлюбезную мамашу, помню, все жаловался мне, как сопливый мальчишка, что его она любит больше. А теперь еще и невеста ему достанется. Прости, Нэш, — она повернулась к нему. — Ты наверняка не планировал такого исхода.

— Ничего, — скупо ответил тот, изо всех сил делая печальное лицо. — Я готов понести это наказание. Выходит, ты женишь меня на принцессе, разрушишь брак Дерека и его планы на трон. Что ж, я восхищен твоим коварством.

— О, это далеко не все, — она отпила вина, мечтательно посмотрела вверх — в круглое отверстие в потолке, где виднелась красная звезда. — В древних книгах, которые хранились тут же, в горе, я нашла легенду о том, что первые драконы опустились на землю на огненной колеснице. Произошла какая-то поломка, и им пришлось задержаться здесь. Они были сильны и могущественны, и им покорились уже несколько миров. Драконы, которые стали рождаться на земле, — их дети, но они несли в себе и жалкую человеческую суть. По легенде, прародители смотрят на землю и ждут, когда хотя бы один потомок окажется достойным их. И тогда они заберут его к себе, на огненную колесницу. Я пыталась долететь туда, но воздух на высоте такой холодный, что даже мое внутреннее пламя остывает.

— И как ты собираешься поразить предков-драконов? — спросил Нэш. — При условии, что они разглядят со своей звезды то, что происходит на земле, и им есть до этого дело.

— Престол останется без наследника, — ответила Марайя. — Трон всегда переходил по мужской линии, но теперь на него сядет королева. И кровь ее сможет поспорить древностью с семью великими родами, идущими от капитанов, прибывших из-за бушующего моря. Что бы на это сказала твоя мать? — она усмехнулась, посмотрев на Дерека. — Я стану править, а ты будешь моим слугой. Я заставлю тебя чистить конюшни и стирать мое белье. Я покажу, где твое место, серебряный бастард!

— В целом, все понятно, — сказал Нэш. — Значит, ты еще и намереваешься свергнуть короля. Тебе правда надо именно это?

— Мне надо избавиться от одиночества, которое терзает меня вот уже десять лет. Мне нужна была любовь, — ответила она, все так же пристально глядя на лорда. — Мне нужен был ты, Дерек, и плевать мне было, лорд ты, бастард или хоть пастух. Но ты отнял у меня даже надежду на счастье, а сам вознамерился жениться на принцессе и сесть на трон!

— Если это тебя утешит, я не испытывал счастья очень давно, — ответил он.

— Снова жалеешь себя, — фыркнула она. — А знаешь ли ты, каково это — гореть изнутри? Превращаться в чудовище снова и снова. Видеть страх на лицах людей, не иметь даже надежды на обычную жизнь? Я ведь могла бы остаться человеком, если бы не ты, — она обвиняюще ткнула в него пальцем. — Я не чистый дракон. Кровь предка могла бы так и спать в моих венах. Когда-то, давным-давно, первое обращение драконов приближали сильнейшим унижением, которого их гордая сущность не могла вынести, — кубок в руке Марайи раскалился до красноты, и она отшвырнула его прочь.

— Но ведь ты стала могущественной, — сказал Нэш. — Богатой, красивой, почти бессмертной.

— И что, мне сказать спасибо? — язвительно выпалила Марайя. — Я не всегда могу контролировать дракона. Он просыпается в любой момент. Я не могу даже пройтись по коридорам дворца — однажды я обратилась и едва не задохнулась, зажатая между стен. Я сижу в этом зале, с выходом в вершине горы, словно в норе. А мужчина, с которым я однажды возлегла, загорелся прямо в процессе…

— Печально, — пробормотал Нэш.

— Моя королева, — сказал жрец, молчавший до сих пор. — Позвольте спросить.

— Да? — Марайя все так же сверлила взглядом Дерека.

— А что вы собираетесь делать со второй невестой? Если она вам не нужна, отдайте ее мне. Она дивно хороша.

— Вторая невеста? — Марайя повернулась к нему, потом снова посмотрела на Дерека. — Ты решил обмануть меня! Снова! У короля одна дочь, это известно всем! Кого ты мне привез? — она вскочила, и по красному платью потянулись темные горелые дорожки.

— Я тоже королевская дочь, — ответила Ирга, поднимаясь со стула. — Правда, бастард…

— Бастард? — Марайя расхохоталась. — Ах ты подлец, — протянула она почти с восхищением, глядя на Дерека.

— Девушки ни при чем, — сказал он. — Все это касается только нас двоих. Марайя, ты можешь мне не верить, но я любил тебя, правда. Не было ни дня, чтобы я не сожалел о том, как все сложилось.

— А я, не смотря ни на что, не сожалею, — прошипела она. — Месть была такой сладкой, я до сих пор чувствую ее вкус.

Она быстро провела языком по губам.

— Правда? — Нэш нехорошо улыбнулся, клыки его вытянулись. — И какой же у нее вкус?

— Крови, разумеется, — ответила Марайя, отрывая взгляд от Дерека и с легким недоумением глядя на Нэша. — Я откусила шлюхе-цветочнице голову, перед тем, как ее сжечь. Не подумай, я не стала ее есть, выплюнула, — спокойно добавила она.

Нэш сорвался с места, опрокидывая стол и превращаясь в кота. Камзол, расшитый золотом, порвался на нем в клочья.

Реальность раскололась на куски, словно отражение в гладких черных плитах, устилающих пол зала. Ирга вскочила со стула, но движение вышло медленно-тягучим, словно само время загустело, застыло, как жир, натекший в блюдо с подгоревшей бараньей ноги, которую так никто и не попробовал. Она видела, как меняется Нэш — расширяется переносица, вытягиваются загнутые когти. Сапоги упали с ног, превратившихся в лапы с темными мягкими подушечками. Глухой звериный рык прозвучал как далекий раскат грома.

Челюсти, метящие в белую шею Марайи, сомкнулись на руке жреца, успевшего оттолкнуть свою королеву.

И все снова закрутилось быстро.

Котолак все же дотянулся лапами до Марайи. Когти полоснули по платью, разрывая алую ткань. Белая кожа вспухла кровавыми полосами. Котолак отшвырнул жреца, словно тряпичную игрушку, но Марайя уже повернулась к нему, и яркие губы растянулись жутким оскалом.

— Нэш! — выкрикнула Ирга и швырнула в Марайю яблоком, которое все так же сжимала в руке.

Котолак прыгнул в сторону, уходя от жара огня, полыхнувшего струей. А яблоко, отскочив от Марайи, мгновенно проросло деревом, закрывая Нэша от пламени. Кот перекатился на спину, сбивая огонь с занявшейся шерсти. Жрец вскочил, обнажая кривую саблю из-под полы серой хламиды. Схватив еще одно яблоко, Ирга бросила им в жреца. Он инстинктивно отмахнулся саблей, и ровные половинки, белые на срезе, упали на плиты пола. Яблони вытянулись вверх, заключая жреца в клетку стволов, ветви переплелись туго — не выбраться.

— Кто ты? — воскликнула Марайя, поворачиваясь к Ирге. Голос ее прозвучал утробно, по белому телу побежали черные дорожки чешуи. Красивое лицо вытянулось, превращаясь в звериную морду, сплюснутую, как у ящерицы.

Котолак снова бросился на нее, и Марайя дохнула огнем.

Ирга бросала яблоки одно за одним. Деревья вырастали в зале драконьего дворца, разрывая корнями плиты, укрывая котолака. Жрец дико орал, зажатый между стволов, занявшихся огнем. Дерек бросился к Марайе, и она повернулась, раскинула руки в стороны:

— Убьешь меня, Дерек? Ну, давай же! Убей!

Ее губы жалобно кривились, слезы катились из глаз и тут же высыхали на щеках от жара.

— Убей ее, Дерек! — выкрикнула Ирга, и Марайя, повернувшись к ней, выдохнула пламя. Ирга упала на четвереньки, закатилась под стол, похлопала ладонью по занявшейся косе, сбивая огонь и быстро поползла к дальнему краю. Когда она выглянула, скатерть на столе горела, а разлитое вино пузырилось и пенилось, закипая.

Дерек отшатнулся от пламени, прикрываясь серебряным подносом, словно щитом.

Котолак выскользнул из-за деревьев, быстрый как тень, прыгнул на Марайю, но черная чешуя уже сменила белую кожу, крылья распахнулись, оттолкнув Дерека так, что он отлетел к стене. Дракон перехватил котолака когтистой лапой, приподнял за шкирку, как нашкодившего котенка, поднося к клыкастой пасти, в глубине которой клокотало пламя. Ирга бросила последнее яблоко точно в пасть дракону, торжествующе воздела руки, но радость ее быстро сменилась отчаяньем. Яблоко бесследно сгорело, не осталось ни зернышка.

— Нет! — выкрикнула Ирга, рухнув на пол, стукнула раскрытыми ладонями по полу. Гора, в которой прятался драконий дворец, содрогнулась от самого основания до круглого отверстия в потолке. Пол взорвался осколками плит, по стенам зала побежали трещины, плевки огненных брызг масла разлетались от ламп. Дракон взмахнул крыльями, взмывая, и Ирга, подбежав сзади и оттолкнувшись от упругого хвоста, стремительно запрыгнула ему на спину. Выхватив из кармана нож, подаренный Сэмом, ударила между лопаток дракона, но лезвие лишь скользнуло, застряло в плотных чешуйках.

Котолак, которого дракон все так же держал за шкирку, извернулся, из-под когтей, яростно царапающих чешуйчатый живот, полетели искры. Дракон разжал лапы, и Нэш полетел вниз, а Ирга, сидящая на спине чудовища, — вверх.

Холодный воздух ударил в лицо. Дракон повернулся, и красная звезда, колесница великой матери, вдруг оказалась внизу. Ирга вцепилась в жесткую чешую, срывая ногти, обхватила шею ногами. Золотое платье потемнело, тлея от жара драконьего тела, парча разлетелась ошметками пепла.

Дракон летел над диким лесом, и Ирга, зажмурившись, нащупала энергию жизни, позвала. Стая ворон сорвалась с верхушек деревьев, повинуясь ее воле. А потом вдруг Ирга почувствовала, как тонкие нити, связывающие ее с землей, натянулись до предела, зазвенели, как струны. В глазах потемнело, пальцы, цепляющиеся за чешую, задрожали. Дракон взмахнул крыльями, поднимаясь еще выше, и струны лопнули одна за одной.

Котолак, сброшенный драконом, упал на четыре лапы и тут же пружинисто оттолкнулся, запрыгнул на яблоню, взобрался по стволу на самую верхушку, а оттуда, отчаянным броском, еще выше. Он уцепился за край круглого отверстия в потолке, часто отталкиваясь задними лапами, вытянул гибкое тело наружу. Яркие глаза сразу нашли крылатый силуэт в небе, успев увидеть, как крохотная фигурка в золотом платье срывается со спины дракона, летит вниз и гаснет, точно падающая звезда. Зверь дико взвыл и бросился вниз по горе, к лесу.

Череп жреца, выбравшегося из яблоневого плена, блестел от пота. Узкая полоска волос обгорела и торчала неровными клочьями, еще больше напоминая гребень дракона. На правой щеке багровел и наливался пузырями свежий ожог, стерший татуировку, которая все так же продлевала рот до левого уха, отчего казалось, что на лице жреца застыла перекошенная ухмылка.

Оторвав рукав, он перетянул кровоточащую рану от клыков котолака на левом запястье, затянул потуже зубами. Зло рубанув по веткам яблони саблей, шагнул к Дереку, который тоже подошел ближе.8c847c

— Я — верховный глава огнепоклонников, — заявил жрец. — Тайное искусство боя хранится в нашем ордене вот уже тысячу лет. Я оттачивал ловкость и выдержку ежедневными тренировками, укрепляя дух и тело. Готовься к смерти! Я постараюсь сделать ее не слишком мучительной.

Сабля закрутилась в его руке как живая, отражая огонь. Дерек потянулся к сапогу и вдруг понял, что нож, пронесенный через охрану, остался в комнате — там, где он молился Великой Матери. Он перехватил удобнее серебряный поднос, которым прикрывался от огня, провел подушечкой большого пальца по острому краю.

— А я всю жизнь тренировался на котике, — сказал Дерек. — Он, знаешь, какой хитрый и верткий? А что до крепости духа, то провези сначала двух невест через все королевство, не придушив ни одной, а потом хвастайся.

Дерек едва не выронил поднос, который загудел, как колокол, от удара саблей, бросился за каменный трон дракона.

— Знаешь, какая смерть была бы самой мучительной для тебя? — выкрикнул он, уклоняясь от ударов.

— Если ты имеешь в виду смерть в огне, то она — самая чистая. Дух сразу устремляется к звездам, не удерживаемый гниением тела, — заявил жрец, обходя трон. Но Дерек тоже двигался по кругу, так что каменное изваяние оставалось между ними.

— Самым жестоким было бы позволить тебе жениться на Лилейне, как ты хотел, — усмехнулся Дерек. — А потом бы осталось только смотреть.

Воспользовавшись замешательством жреца и подпустив его ближе, он пнул его сапогом в пах и быстро рубанул ребром подноса по шее, когда тот рефлекторно согнулся.

— Подлый прием, знаю, — сказал он, когда жрец повалился на землю, выронив саблю и зажимая распоротое горло. — Но я предупреждал.

Хлопанье крыльев раздалось в вышине, тень заслонила звезды, и дракон влетел в зал. Зацепившись лапами за яблони, он едва не упал, приземлился криво, завалившись на бок. Тряхнув оскаленной мордой, дракон попытался достать зубами нож, застрявший в основании крыла, а потом посмотрел прямо на Дерека. И тот поднял оброненную саблю жреца.

Дракон разинул пасть, полную игольчатых клыков, зарычал так, что с потолка осыпался песок, пламя заклокотало в пасти ярким шаром. Дерек застыл, глядя в глаза своему кошмару, выронил саблю и шагнул навстречу.

Яблоневый сад, выросший в зале драконьего дворца, горел. Обломок скалы сорвался, рухнул, вонзившись в развороченный пол острым зубом.

Дерек шел вперед, отмеряя каждый шаг, чувствуя приближающийся жар, как от растопленной печки. Дракон снова зарычал, опалив длинные ресницы серебряного лорда.

— Марайя, — прошептал Дерек, остановившись, а потом быстро сократил между ними расстояние и, обняв дракона, поцеловал уродливую морду.

Чешуя быстро свернулась, оборачиваясь белой гладкой кожей, черные крылья сложились, втягиваясь, рыжие волосы заструились по спине, но Дерек уже падал, разжимая руки. Кожа его растрескалась, пошла пузырями, губы лопнули.

— Дерек! — закричала Марайя, падая перед ним на колени. — Дерек, любовь моя, зачем? Великая матерь, твое лицо! Твое красивое лицо!

Она протянула к нему дрожащие пальцы, не решаясь прикоснуться.

— Дерек, прости меня, я не хотела! Я правда не хотела всего этого! — зарыдала она.

— Поцелуй меня, — прошептал он.

— Ты обожжешься еще больше. Потерпи, — взмолилась она. — Я позову кого-нибудь.

— Поцелуй, хотя бы еще раз, — повторил он хрипло. — Марайя…

Она склонилась к нему, осторожно прикоснулась губами. Горячие слезы упали на его раны. Дерек поднял руку, обхватил рукоятку ножа, застрявшего между ее лопатками, и надавил изо всех сил, направляя лезвие в сердце.

Марайя упала на него, выгнулась дугой, закричав от боли. И Дерек закричал, сгорая вместе с ней.

Огонь, полыхнувший в драконьей горе, наверняка было видно с красной звезды, если хоть кто-нибудь смотрел с нее на землю.