Глава 46. Предложение

«Ты свободна в обед?» — пришло утром сообщение от Арама.

В это время она как раз украшала кексы кремовыми розочками — желто-розовыми, оранжевыми, ярко-красными, белыми. Ее стол наполовину превратился в розарий.

«Обед? Опять будет звать в люкс и приставать? — подумала она, откладывая пакет с кремом. — Ну нет, милый! Не пойду».

Сама не поняла, как так вышло, что вчера снова радостно отдалась этому захватчику. Загипнотизировал он ее, что ли? Как Араму удавалось так на нее действовать, Ева не имела ни малейшего понятия. Он, будто умелый фокусник, манипулировал ее чувствами и заставлял делать то, за что потом было мучительно стыдно и приятно одновременно.

 «Что ты хочешь, Арам?» — написала в ответ.

«Пообедать с тобой».

«В ресторане Орион», — прилетело следом.

— Надо же… на этот раз не в его номере и даже не в кабинете? Что-то новенькое, — хихикнула она, перечитывая сообщения.

«Хочу угостить тебя чем-нибудь вкусным, поговорить, — сообщала новая эсэмэска. — Придешь?»

Ева искала в его словах скрытый подтекст, но не нашла, что удивительно.

Почему-то от того, что Арам просто хотел с ней пообедать и пообщаться, на душе стало приятно. Ни слова о трусиках.

К тому же Еве вспомнились вчерашние вкусности, которыми Арам хотел ее потчевать. Икра, фрукты, загадочные блюда под металлическими колпаками. Старался для нее. В кои-то веки.

Ева бывала в ресторане «Ориона» множество раз. Знала их меню наизусть, потому что стремилась подобрать десерты для каждого варианта обеда или ужина. Но вот чтобы просто туда сходить в качестве гостьи — такого еще не случалось, хоть и давно мечталось. Особенно с Арамом!

Она вздохнула и… согласилась.

От одного обеда ничего страшного не случится, так?

* * *

Арам очень переживал, как пройдет наиважнейший в его жизни разговор.

Решил делать предложение сегодня. Зачем тянуть? Чем скорее Ева и Надя переберутся к нему, тем лучше. Арам — человек дела.

Ждал Еву в маленьком зале для ВИП-персон за большим, накрытым белой скатертью столом. Маленькая нервомотательница все не шла и не шла.

Вдруг появилась, вся такая воздушная, в бежевом платье-рубашке. Почти таком же, как то, которое он на ней разорвал при их самом первой сексуальной баталии. Назвать тот акт занятием любовью никак не получалось.

«Сосредоточься, Арам», — одернул он себя. Сегодня на кону нечто гораздо более важное, чем минутное удовольствие.

От вида Евы задышал чаще, тут же подскочил с места, отодвинул для нее стул:

— Присаживайся, милая.

Она растерянно ему улыбнулась, когда устроился напротив.

— Умеешь быть галантным.

Ее похвала оказалась очень приятной. Когда Ева согласится стать его женой, он покажет ей себя с самых разных сторон. Ведь по факту она и не знала его взрослого. Лишь того юнца, который ухаживал за ней в школе. А ведь тогда он даже пригласить ее никуда не мог — из-за запрета ее отца на встречи с щенком из семьи Барсегян.

Не мог, но очень хотел.

Позвать Еву в кино, погулять в парке, съездить на море летом. Пусть это было бы невинно, он ни за что не потянул бы ее в койку раньше времени. Слишком уважал и считал, что ей рано. В школе он готов был ждать столько, сколько нужно.

Как же сильно он мечтал пригласить ее в кафе — вот так, как сегодня в ресторан. Сидеть напротив и угощать разными блюдами, слушать нежный щебет, наслаждаться совершенным лицом.

Едва Ева устроилась на месте, Арам нажал на специальную кнопку на столе. В зале тут же появился официант с подносом, а за ним еще один.

В мгновение ока они расставили перед гостями угощения: теплые салаты с языком, рыбную закуску, нежнейшие стейки из мраморной говядины.

— Я не знал, что ты предпочитаешь, заказал всего понемногу, — обвел он стол рукой. — Угощайся, пожалуйста.

Ева охнула, улыбнулась ему и пододвинула к себе блюдо со стейком и овощным гарниром.

Арам сделал знак официанту, и к ним подкатили тележку с разным алкоголем.

— Это грузинское вино идеально подойдет к стейку, — проговорил Арам, наблюдая за тем, как официант разливал насыщенную рубиновую жидкость по большим пузатым бокалам.

— Ты не забыл, что я за рулем? — усмехнулась Ева. — Мне не стоит…

— Полбокала за обедом можно, успеет выветриться, — проговорил он, точно зная, что после сегодняшнего обеда сам лично повезет Еву домой собирать вещи. Ей за рулем сидеть не придется.

Главное — сделать предложение, правильно повести разговор и не оплошать.

Арам проследил за тем, как официанты покинули зал, а затем снова повернулся к Еве.

В ее согласии выйти замуж не сомневался, однако ладони все равно потели от перенапряжения. Даже спина, кажется, стала мокрой. Хорошо, что он в пиджаке.

Ева согласится. Это логично — выйти замуж за того, кто сделал тебе ребенка. К тому же она очень рьяно отказывалась от статуса любовницы, значит, претендовала на большее, это очевидно. И вот он созрел, чтобы это большее ей предложить.

Но у него есть условия. Много условий!

Во-первых, Еве надлежало немедленно переехать к нему вместе с Надей.

Во-вторых, жизнь Евы должна стать кристально для него прозрачной. Арам хотел знать распорядок ее дня, расписание дел, нужд. В общем, всего. Чтобы она была для него как на ладони.

В-третьих, Ева должна прекратить работу в «Сахарной». Пусть управляет ею, ладно уж, это ее детище. Но больше никаких многочасовых рабочих дней, он лично наймет ей помощников. Никакой самодеятельности. Главным в ее жизни должна быть не работа, а семья. Он. И Надя.

В-четвертых, Ева обязана признать его безоговорочное главенство и прекратить все споры. Именно так и должно быть в любой нормальной семье.

В-пятых…

…

В-тридцать вторых, пообещать ему больше никогда не убегать от него на всяких черных бумерах.

Да, он собирался ей все это озвучить. Хотел договориться «на берегу», прежде чем лезть в воду, чтобы потом не было удивленных глаз и споров.

Он внимательно наблюдал за тем, как Ева резала стейк, клала в рот кусочек за кусочком, и мысленно потирал руки. С сытым человеком проще договориться — эту истину он давно усвоил.

— Нравится? Я рад.

Самому-то кусок в горло не лез, да и не полезет, несмотря на дурманящий аромат. Пока не сделает Еву невестой, точно не сможет насладиться обедом.

— А сам почему не ешь? — будто прочитала она его мысли.

— Я хочу только десерт. — Он кивнул на блюдо в дальнем конце стола, закрытое металлическим колпаком.

— Мой? — спросила Ева с прищуром.

— Нет, но тебе понравится, — пообещал Арам. — Он для нас обоих.

Дождался, пока Ева отодвинет тарелку с почти съеденным стейком, пару раз клюнет закуски и салат, а потом сам лично отодвинул ее тарелки и поставил перед ней закрытое блюдо.

— Опа… — открыл крышку, отставил и сел.

Впился взглядом в лицо Евы, ловя каждую ее эмоцию, каждый микрожест.

— Что это? — сразу явно занервничала она.

Во все глаза смотрела на темно-синюю бархатную коробочку — единственное, что лежало на большой белой тарелке.

Арам не стал ее долго мучить, открыл коробочку, демонстрируя золотой обруч с крупным квадратным сапфиром, чистейшим камнем — достойным того, чтобы украшать палец его женщины.

— Как ты сама поняла из того, что я живу в отеле, я ушел от жены, — начал он деловым тоном. — Мой юрист уже занимается разводом, и скоро я его получу, стану снова свободен. Ты выйдешь за меня замуж, Ева?

— Ого, — охнула она и прикрыла рот ладонями.

Застыла, будто окаменела.

Совсем не такой реакции он от нее ждал. Радостного визга? Да. Кидания ему на шею с криками «я согласна»? Еще как. Но не испуганного молчания!

— В чем дело, Ева? — спросил он, положив коробку с кольцом обратно на тарелку.

— Прости, я не ожидала, — пискнула она, чем окончательно озадачила Арама.

— Ты что-нибудь ответишь? — спросил он, чувствуя, как начинает потеть не только спина, но и лоб.

— Я… э-э-э… Прости, Арам, но нет, — ответила она нервно сглотнув.

Поначалу он даже не понял, тут же возмутился:

— Как это нет?

— Ну вот так, — пожала она плечами. — Я думаю, после всего, что между нами было, мы очень вряд ли осчастливим друг друга.

В горле у Арама резко пересохло, он в один глоток выпил оставшееся в бокале вино и продолжил сдавленно:

— Ты должна выйти за меня.

— Это почему?

— Как почему? — взревел он обиженно.

Очевидно же! Чувства…

— Мы с тобой спим. Неужели тебе достаточно просто статуса любовницы? — спросил чересчур резко.

— Э-э-э… — Ева захлопала ресницами, нервно вздохнула. — Я не собираюсь быть твоей любовницей, Арам! И я не раз тебе об этом говорила. Я вообще никаких отношений с тобой иметь не хочу, кроме как совместно воспитывать Надю.

— Это как? — снова взвился он. — Но ты же… но мы же… Ева! Немедленно объясни почему, а то у меня голова взорвется!

Он не шутил. После ее отказа мозг действительно готов был взорваться.

— Ну…  Начнем с того, что я тебе как мужчине не доверяю, — вдруг припечатала его признанием Ева. — Я не забыла ту девицу из квартиры твоего братца. И не забуду… А если нет веры, о каком браке может идти речь?

«Она мне не доверяет, значит… Не я ей, а она! Ишь какая…»

Арам заскрежетал зубами, но все же взял себя в руки, показательно выдохнул. Разве не знал, что Ева ему так ответит? Конечно же знал. И подготовился.

— Ева, я понятия не имею, что за девушку ты встретила в квартире Артура, но меня там не было, я лежал в больнице. Ты как-то сказала мне привезти доказательства, я побеспокоился. Попросил врача из больницы, где мне вырезали аппендицит, прислать копию истории болезни, у них сохранились данные в электронном виде. Тут зафиксирован факт проведения операции, даты, описание — в общем, все.

Он достал лежавший на краю стола планшет, открыл нужное письмо и повернул к Еве.

Некоторое время она недоверчиво вглядывалась в документы и хмурилась.

— Но это же ровным счетом ничего не доказывает, — наконец вынесла вердикт.

— Ты разве не видишь официальную печать? — свел брови у переносицы Арам.

— Ну печать, и что? С твоими возможностями и возможностями твоего отца вы не только врача можете подкупить, но даже целую больницу… С десятком печатей!

— Ева! — Арам хлопнул ладонью по столу. — Просто поверь мне! Я бы никогда не сделал того, в чем ты меня обвинила… Давай забудем прошлое и просто будем вместе. Ну? Что скажешь?

Это было честное предложение. Идущее от сердца, сказанное с чувством.

Она смотрела на него долго, непростительно долго. Будто взвешивала все за и против.

— Арам… — тихо начала. — Дело в том, что отсутствие доверия не единственное, что меня сдерживает.

— У тебя кто-то есть? — начал он обманчиво тихо и моментально сорвался, продолжил почти ором: — Учти, Ева, если у тебя кто-то есть, я этому козлу ноги выдеру и в задницу засуну!

— Ты нормальный вообще? — тут же вспылила и она.

— Очень даже нормальный!

— Вот! Во-о-от… — Ева вдруг вскочила со стула, отошла от стола и ткнула в Арама указательным пальцем. — Именно поэтому я счастлива, что мы тогда с тобой не поженились!

Арам тоже вскочил с места, навис над ней.

— Ты что несешь?

— А то! Ты жутко ревнивый, упрямый собственник, который мне и вздоха свободного сделать не позволил бы. Мне под бетонной плитой будет жить легче, чем под тобой. Или скажешь, не строил планы, как перекроишь мою жизнь под себя, станешь контролировать каждый мой шаг? Ну? Признайся! Уже лет на пятьдесят все для меня в мыслях расписал? Я слишком хорошо знаю тебя, Барсегян! Такие отношения подходили маленькой, пугливой восемнадцатилетней Еве, которая и слова против пикнуть не смела. Но теперь, слава богу, я другая.

Арам поперхнулся ее словами. Разве контроль — это плохо? Это прежде всего забота. А именно заботой он выражал свои чувства к ней и Наде. Для разнообразия решил выразить и словами.

— Я люблю тебя, Ева! — заявил громко. — Неужели ты не видишь, как сильно я тебя люблю?

Наивный. Думал, одного этого аргумента будет достаточно.

Однако Ева снова лишь опешила. Она уставилась на него круглыми, резко повлажневшими глазами, а потом с обидой ответила:

— Прости, Арам, не вижу. Если бы ты меня любил, ты бы не творил всей этой фигни, которую ты делал, когда купил «Орион»! Не женился бы на другой… Не верю я в твою любовь!

Тут-то Араму и захотелось начать выдирать из головы волосы.

— Зачем ты думаешь, я хочу на тебе жениться? Просто так? — спросил с издевкой.

— Откуда мне знать? — пожала она плечами. — Как в шестнадцать лет присвоил меня, так до сих пор считаешь, что я твоя верная болонка! А болонка должна быть рядом, иначе какой от нее прок? Но у меня своя жизнь и своя судьба! Я не собираюсь служить твоей собачонкой. Я сама по себе…

— Не мели ерунды!

— А для тебя всегда так было! Если ты с чем не согласен, значит, это ерунда. Но мои чувства не ерунда, Арам!

—  Ты будешь моя, — заявил он с максимальной серьезностью.

— Прав был твой папаша, когда сказал, что у тебя гештальт не закрыт. Привык добиваться своего и, как обычно, прешь напролом!

Арам ничего не понял, но ответил с чувством:

— Ты выйдешь за меня, и точка.

— Ни за что! — зафырчала Ева и бросилась прочь, отпихнув Арама.

«Побегай, побегай, далеко не убежишь!» — зарычал он про себя.

* * *

«Не замечал, чтобы тебе в школе так уж нравилась физкультура. Почему теперь так нравится бегать? От меня…» — целый день злился Арам.

Отказ Евы очень больно ранил, она была очень убедительна в своем нежелании становиться его женой. И все же он не верил, что это действительно так.

Сколько раз отказала в интимной близости за эти дни? Тем не менее с удовольствием отдавалась.

«Тоже мне, нашла бетонную плиту! Да я верх терпеливости и обходительности», — ругался он про себя.

На ум моментально приходили все те случаи, когда Арам шел на компромисс. Он мог пригрозить Еве судом по поводу опеки и отцовства, но не сделал этого. Мог выдавить ее из бизнеса тут же, мгновенно, и снова пожалел, создал хорошие условия. А то, что он штендер у ее «Сахарной» поставил и убрал из наружной рекламы, так невелика плата за то, что сбежала от него к другому!

Как она думала, каково ему было узнать, что у него семилетняя дочь? Что она скрыла ее? Что предпочла ему другого? Легко такое простить? Нет, совсем не легко.

Да, он мстил Еве за обиды, давил на нее. Но по сравнению с тем, что с ней сделал бы другой, например, любой из его братьев, считай, о-о-очень легко отделалась.

«Только и знаю, что иду у этой маленькой сучки на поводу, а она хоть бы раз извинилась. Того и гляди, на шею сядет, ноги свесит. То ей не так, это ей не эдак, характер у меня, видите ли, не такой. А какой он у меня должен быть? Я — южанин! Пора закручивать гайки».

Арам весь день был сам не свой. Тут еще отец, как назло, постоянно названивал, а он сбрасывал звонки, ибо разговаривать с настырным родителем сил не находилось. Не читал сообщения.

Голова шла кругом, в груди болело, ныло.

Злился.

Он безумно злился на Еву. Как могла ему отказать?

Ты либо любишь человека и хочешь с ним быть, либо не любишь, но тогда и не спишь с ним. Логично же. И никакой характер тут ни при чем. Он ведь не насильно ее под себя укладывал, в самом-то деле!

К концу рабочего дня Арам не выдержал, зашел в «Сахарную» в надежде еще раз поговорить с Евой по душам.

Однако когда появился в кондитерской, ее помощница отрапортовала:

— Ева только что ушла домой.

— Как? Еще ведь и семи нет.

— Вылила на руку кипящий кофе, сказала, сегодня не работник…

В эту самую секунду Арам почувствовал себя так, будто это на него кипящий кофе вылили, да не на руку, а на грудь.

Тут же ринулся на парковку, где стояла машина Евы, недавно им починенная. Обнаружил свою ненаглядную бунтарку непонятно зачем наматывающей круги вокруг собственного автомобиля.

— Ева, — позвал, подойдя.

Она обернулась к нему с очень кислым выражением лица. Казалось, еще чуть-чуть, и заплачет.

Арам приблизился вплотную попросил сдавленно:

— Покажи руку…

Ева нахмурилась, но продемонстрировала левую конечность. Даже в оранжевом золоте заката Арам смог увидеть на наружной стороне кисти отчетливый красный след.

— Сильно обожглась? Как ты так умудрилась…

— Я сегодня не выспалась, — забубнила она. — А потом еще ты со своим предложением. Задумалась, и вот…

— Я не собираюсь извиняться за то, что хочу на тебе жениться, Ева, — отрезал он строго. — Пойдем к моей машине, у меня есть противоожоговое средство.

— У меня в «Сахарной» оно тоже есть, я уже помазала, пройдет. Я домой хочу, а ключи… Короче, они под машиной, и я не могу их достать.

— Это как? — удивился Арам.

«Вот почему Ева кружила вокруг машины. Чудо, а не девушка…»

— Я уронила ключи, они отлетели, я сделала шаг, чтобы поднять, и пнула носком туфли под машину… случайно!

— Нарочно такого даже не придумаешь, — усмехнулся Арам.

Ключи ему удалось достать, хотя из-за этого испачкал костюм. Однако за руль Еву в таком непонятном состоянии пускать не хотелось. А ну как врежется куда-нибудь.

— Солнце, давай ко мне в машину? Я отвезу тебя домой.

— Ну нет… — помотала она головой. — Я сейчас не в состоянии вести серьезные разговоры.

— Ни слова серьезного не скажу, просто отвезу, и все, — тут же заверил ее Арам.

Пара минут уговоров, и Ева все же села в его джип.

Он покатил по краснодарским улицам. За окнами машины стремительно вечерело, и к тому моменту, как подъехал к дому Евы, уже совсем потемнело. Включились фонари.

Он выскочил из машины, подал руку Еве.

Неудачливая работница сдержанно поблагодарила его и поспешила домой.

— Ева, подожди, — позвал он нежно.

— А?

Догнал почти у подъезда, в том самом месте, куда не доставал луч фонаря, легко тронул за плечо и попросил:

— Поцелую, ладно?

— Не ладно! — тут же выпустила иглы она. — Я тебе разрешу, а потом ты скажешь, раз поцеловались, иди замуж. Так вроде твоя логика работает? Ты мне сегодня уже предъявил за секс.

При этом нервно хихикнула.

«Еж, а не девушка», — отметил Арам про себя.

— Не хочешь целоваться, ладно. Но дай хоть обниму? Мне очень надо…

Арам приблизился к ней вплотную, осторожно притянул к себе, и, к его великому удивлению, Ева все же позволила ему это.

Он обнял ее и замер, жмурясь от удовольствия.

Не знал, как объяснить, что чувствовал. Каждый раз, когда обнимал, в него через эту девушку будто втекала энергия. Мощнейшая золотая энергия. Голая сила. Пусть ее нельзя увидеть глазом или пощупать, это эфемерная субстанция высшего качества. Насытившись такой, Арам мир сможет изменить, не то что восстановить репутацию «Ориона».

Кто такого в жизни не испытывал, не поймет, хоть час объясняй. А кому хоть раз удалось обнять любимого, без труда вспомнит то особое состояние счастья.

Арам всю жизнь хотел бы так ее обнимать.

Они оба стояли в сумерках, потеряв счет времени. Очень скоро Араму снова захотелось признаваться Еве в любви и опять делать ей предложение. Уже почти собрался даже. Ведь совершенно очевидно: плутовка тоже испытывала к нему чувства, хоть и не признавалась в этом. Как она ему откажет в такой ситуации? Однако отвлек внимание какой-то черный автомобиль, показавшийся на повороте.

«Бумер!» — тут же заметил Арам.

О, как люто он ненавидел такие машины!

Поблизости парковочных мест не было, и бумер припарковался чуть поодаль — прямо под фонарем, располагавшимся метрах в пятидесяти от подъезда.

«Машина явно местная…» — подумал Арам и почувствовал, как в груди просыпается животная ярость.

Сузил глаза и принялся наблюдать, какой кекс покажется наружу.

Но из машины вышел никакой не кекс, а Снежана Борисовна, бабушка Евы. Она обошла автомобиль и открыла заднюю дверь, помогла выйти Наде.

Арам почувствовал себя так, будто ему цыганскую иголку в сердце засунули. Длинную и ржавую. Резкая и острая боль.

Пока Надя с бабушкой доставали пакеты из багажника, спросил у Евы хрипло:

— Милая, скажи, пожалуйста, а давно у твоей бабушки бумер?

— Не знаю… Лет десять, наверное.

И Арам наконец решился задать вопрос, которого как огня боялся из-за его крайней болезненности. Раньше думал, сердце порвется на четыре части, если Ева подтвердит ему, что бросила ради другого. Ведь пока этого не услышал от нее, можно пытаться представить, что такого не было, продолжать заглушать в памяти голос мужика, который рассказал ему об измене любимой. А если она подтвердит — все, край. Он этого в жизни никогда забыть не сможет. Поэтому ни разу не спросил, хотя тянуло, и очень.

Теперь же понимал: надо было спрашивать сразу, несмотря на жгучую боль. Ой, надо было…

— Ев, а куда ты делась, когда сбежала от отца? С кем жила?

— Ну как же… С бабушкой! — пожала она плечами, отстраняясь от него. — От отца я поехала в старый дом в деревне, надеялась побыть какое-то время там, но забыла ключи, представляешь? И кошелек у меня в тот день вытащили. А тут приехала бабушка Снежана на своем бумере. Она решила навестить сестру, отметить общее шестидесятилетие, они же близнецы. Не знала, что та умерла. А тут я… вся в слезах, соплях. Мне прям интересно, Арам, а кто, как ты думал, мне тогда помог? Волшебник на голубом вертолете? Так не бывает их.

— Жаль… — только и смог он вымолвить.

— Что жаль? — не поняла Ева.

— Жаль, что волшебников не бывает.

Ведь ему теперь понадобится минимум чудо, чтобы вернуть расположение любимой женщины.