Глава 26

Кира

Стоя за широкой спиной Артура, я не могу понять, что происходит. Вокруг то и дело вспыхивают камеры, стоит гомон. Подбегают врачи и просят эту компанию удалиться. Но вдруг Фоновой каменеет.

– Мама? – спрашивает у красивой пожилой женщины, которую притащила с собой его бывшая.

– Сынок, – тихо говорит она.

– Так! Все прочь! Вы пациентов пугаете! – верещит полненькая медсестра и пытается выпихнуть журналистов из сада.

– Нет! Нет! – Артур вдруг удовлетворенно хмыкает, – давайте поболтаем, господа.

Что он задумал? Отец Артура тянет меня к себе, отъезжает на коляске чуть дальше.

– Дай ему разобраться, – шепчет.

Фонового тут же облепляют журналисты. Они наперебой задают ему жутко неуместные вопросы. А его бывшая стоит, скрестив руки на груди и демонстративно смахивает слёзы с уголков глаз. Но в ее змеиных глазах я вижу ликование.

– Почему вы завели любовницу? Как долго вы вместе? Это из-за беременности? Что будет с Фоном?

Мне неприятно слушать этот бред. Она выставила Артура, как изменника. А я любовница, которую он прячет. И эту жёлтую историю с радостью подхватили низкосортные издания.

– Всё немного не так, – произносит Фоновой, – я люблю Киру. Мы с бывшей уже давно вместе не живём.

Снова гомон, от которого моё сердце сжимается. Руками накрываю живот. Глажу. Успокаиваюсь. Артур справится.

– А моя жена – гнусная обманщица и лгунья, – он цокает языком, – наш развод инициировал я. Поскольку застал её в постели с любовником. Но с тех пор она скрывается от суда и пытается всеми силами отжать часть моей компании. Вот вам правда.

Фоновой так спокойно говорит с журналистами, что начинаю невольно им любоваться. Он в своей стихии. И они верят ему.

– У вас есть доказательства? – верещат папарацци.

– Есть! – гремит Артур, – они у моего юриста, он с радостью покажет вам фото и даже даст сделать копии. И, кстати, дорогая. Лучше подпиши документы на развод и закончим весь этот цирк.

Ольга стоит, во все глаза таращась на бывшего мужа. Ну а акулы пера тут же налетают на неё, начиная заваливать откровенными и провокационными вопросами. В итоге она покидает больницу с позором, пытаясь скрыться от назойливых папарацци.

Все это происходит за считанные минуты. Я даже не успеваю испугаться.

– Как ты, лапочка? – Артур подходит ко мне.

– Что это было… – сглатываю.

– Неудачная попытка моей бывшей ославить нас на всю страну. Но я долго в этом бизнесе. И знаю, как нужно перенаправить их внимание.

– И они отстанут? – спрашиваю с надеждой.

– Да. Я дал им кусок повкуснее, чем моя измена и беременная любовница. Фотки, как богатая светская львица кувыркается в постели с помощником её мужа… ууу… вкуснятина, – Фоновой смеется.

– Артур… – тихо говорит его отец и взглядом указывает на одинокую пожилую женщину.

Он сжимает зубы. Я вижу, как Артур зол. Атмосфера вокруг накаляется с каждой секундой. Что же делать?

– Серёжа, – выдыхает она, сжимая пальцами дорогую кожаную сумочку, – как ты?

– Нормально. Ты проходи! Присаживайся! – отец Артура словно и не злится на женщину, бросившую его с малолетним сыном.

– Мы поехали, – мой мужчина даже не смотрит на мать.

Хватает меня за руку и мягко тянет в сторону выхода. Покорно иду следом, не зная, как вести себя в столь щекотливой ситуации.

– Мы приедем завтра пап. Когда всякой мерзости не будет, – бросает в сторону матери.

– Артур! – она умоляюще глядит на него, – это правда? Ты бросил Ольгу ради этой девушки?

Я напрягаюсь. Это осуждение? Мне не нравится тон, с которым эта женщина задала вопрос.

– Я всё сказал журналистам, – сухо произносит Фоновой, – хочешь деталей? Читай завтрашние светские хроники.

– Ты правильно поступил, – говорит она и Артур замирает.

Без желания, но он готов слушать. А я не знаю, что делать. Мечусь между ними.

– Она нашла меня в Барселоне, – мать Артура аккуратно присаживается напротив Сергея Викторовича, – сказала, что молодая девка в погоне за состоянием Фонового решила его пузом взять. Какие вульгарные высказывания.

– И зачем ты вернулась? – холодно спрашивает Артур.

– Чтобы убедиться, что ты сделал правильный выбор.

– Не тебе это решать. Мы чужие.

Она дёргается, словно от пощёчины. А мне жаль эту несчастную женщину. Она лишила себя семьи, сына. И не выглядит счастливой. Однако я всегда буду на стороне Артура. И ему больно от её присутствия.

– Ты не хочешь её выслушать? – аккуратно спрашиваю, когда мы едем домой из больницы.

– Смысл? – спокойно говорит он, – как я и сказал, мы чужие люди. Если отец решит простить, осуждать не буду. Для меня её не существует.

– Но вы будете постоянно сталкиваться, – накрываю его руку своей, – может, дашь ей шанс?

– Прости меня, лапочка. Но в этот раз всё иначе. Я бы рад… но слишком много воды утекло. Я не хочу копаться в прошлом.

Оставляю Артура в покое. Звонит его мобильный.

– Да? Кеша, скажи мне что-нибудь хорошее, пожалуйста! – умоляюще стонет Фоновой, – да ладно?! Ну слава яйцам!

– …

– А вот нихера! Никакие условия она ставить мне не будет. Либо подписывает, либо фотки будут в завтрашних новостях. Отбой.

– Она готова подписать документы? – сердце бьется часто-часто.

– Да, малыш, – Фоновой целует мои пальцы, – мы почти свободны. И почти женаты!

Неужели?! Я выйду замуж за Артура?! Как же я рада!

– Распишемся прям сразу, как только нас с ней разведут. Не хочу ждать. Наш сын может родиться в любой момент! – заявляет Фоновой вечером после ужина.

– Ещё три недели, – наворачиваю тортик, – успеем.

– Нет, – Артур уходит, затем возвращается, пряча что-то в руках, – я купил то кольцо просто так. Потому что подумал: ты заслуживаешь всего самого лучшего. А это…

Он показывает мне коробочку, затем встаёт на одно колено.

– Это я купил для того, чтобы окольцевать тебя. Застолбить самую красивую, умную, добрую и терпеливую женщину, которую знаю. И никогда не отпускать. Знаю, что вёл себя как мудак. Сделал тебе очень больно. И не заслуживаю тебя. Но, Кира… выходи за меня! Я безумно тебя люблю и хочу, чтобы ты украшала собой мою жизнь до самого конца.

– Да… – шепчу, позволяя надеть колечко на безымянный палец, – боже…

Слёзы текут по щекам непроизвольно. Артур обнимает меня. Шепчет нежности, целует.

– Ты ангел, Кира. И ты спасла меня! Я думал, что проклят на вечное одиночество. Но ты… ты всё изменила. Моя лапочка.

– Я люблю тебя, – прижимаюсь лицом к широкой груди, – и всю жизнь буду любить лишь тебя.

Артура разводят. Просто и быстро, когда его жена подписывает все бумаги. И Ольга первым рейсом укатывает обратно в Европу. Мы решаем быстро расписаться, чтобы малыш родился в браке. Так что выбираем удобную дату за неделю до родов. А уж свадьбу с гостями и огромным тортом сыграем потом, когда ребенок подрастёт.

– И что, он всё еще бегает от матери? – спрашивает Ася.

– Угу. Ему тяжело простить её, а я и не настаиваю. Пусть созреет.

Мы с ней сидим в нашем любимом кафе напротив Фона. Но теперь я невеста и безумно счастлива. Потягиваю молочный коктейль. Мой живот просто огромен! Мне постоянно неуютно. Хочется уже поскорее встретиться с малышом.

Я безумно люблю его. И его отца.

– Да. Сергея Викторовича выписали, и он поехал лечиться в Германию. Хоть бы всё прошло хорошо! – восклицаю, – он такой добрый человек.

– Бог даст! – с умным видом заявляет Ася, – о! Смотри! Раенский с невестой здесь.

В груди что-то ёкает. Все месяцы после признания Артура он мало времени проводил с Игорем. В основном занимался мной. Даже когда мы начали составлять начальный список гостей на грядущую свадьбу, он не говорил про Игоря и Вику. Мне почему-то стыдно.

Они проходят мимо. Блин! Вика даже с животом такая изящная! Она слегка улыбается и кивает мне.

– Хотела бы я с ними пообедать… её песня так выстрелила! Во всех чартах в топе! – мечтательно тянет подруга.

– Да?

– Ну ты вообще музыку современную не слушаешь, – смеется Ася.

Я подскакиваю на месте. Ну как подскакиваю. С моим животом скорее еле поднимаюсь. И топаю прямо к столику Игоря. Пора покончить с этой неловкостью! Я не хочу отнимать у Артура лучшего друга.

– Здравствуйте! Могу присесть? – спрашиваю.

Они удивленно смотрят на меня.

– Конечно! Мы всегда рады тебе, Кира, – улыбается Игорь Олегович.

– Ты как? – Вика осматривает меня, – бледненькая. Нормально себя чувствуешь?

– Вроде, – мне неловко, – я… в общем… мы с Артуром поженимся после рождения сына.

– Это круто! – восклицает Вика.

– И я бы хотела… мы бы хотели пригласить вас.

– Ты уверена? – тянет Раенский.

– Конечно! Вы же лучшие друзья! Я не хочу неловкости. Да, знаю многое, но это уже в прошлом. И мне кажется… ой…

Внезапно ощущаю тянущую боль внизу живота. Он словно каменеет, а мои джинсы постепенно пропитывает прозрачная влага.

– Что случилось? – спрашивает Вика, – Кира?!

– Ой… ОЙ! – вскрикиваю, – воды отошли, кажется…

Игорь подскакивает на месте, хватает мобильный. А я понимаю, что меня захлёстывает паника. Боже! Только не сейчас! Дыхание перехватывает.

– Ты же у Маши наблюдаешься? – Вика помогает мне встать, массирует плечи, – тихо, без паники! Игорь! Подгони машину.

– Я написал Фоновому, – бросает Раенский, – он подъедет в роддом сразу.

Они действуют чётко. Вика сама беременна, но она ласково говорит со мной. Её голос помогает мне немного успокоиться. Но боль усиливается. Тянет, сдавливает. Господи!

К нам подбегает Ася. Посетители кафе с любопытством рассматривают нашу компанию.

– Что случилось? Кира? – подруга явно напугана.

– Она рожает, – говорит Виктория, – помоги мне довести её до машины.

– Так точно!

Девушки подхватывают меня и ведут на улицу. Сажают в машину Игоря Олеговича. Вика садится рядом, Ася на пассажирское. Мы быстро стартуем. У меня в голове один лишь ужас. Я не готова! Больно! ААА!

– Ты скоро встретишься со своим малышом, – мягко говорит Вика, смахивает с моих ресниц слёзы, – не плачь. Мы пройдём через это. Дыши. Помнишь, как Маша учила? Давай!

Мы вместе дышим. Затем меня снова накрывает боль. БОЖЕ!

– Я не хочу… мне страшно… – шепчу, – еще неделя. Я не готова…

– Такое бывает, это нормально. Игорь! Ну что там?!

– Пробка блядь, – ругается Раенский, – так, сука, похер… держитесь, девочки!

Нас начинает трясти. Машина ускоряется. Мотает из стороны в сторону. Но кроме боли не чувствую ничего. Кажется, что меня разрывает изнутри.

– Скоро будем на месте. Дыши! Слушай мой голос! – говорит Вика, – не отключайся.

Но мне так больно. Так ужасно больно! Мы вдруг останавливаемся. Меня аккуратно выводят из машины. Кладут на каталку. Я всё еще цепляюсь за руку Вики.

– Всё будет хорошо! Ты в больнице! Скоро всё кончится! – успокаивает меня она, – мы будем ждать твоего сыночка!

– Спасибо, – шепчу, почти теряя сознания, – спасибо…

Меня везут в родильное отделение. Мария Ивановна уже во всеоружии. Она быстро меня осматривает, даёт указания. Боль отпускает, с трудом могу разлепить глаза. Дышу уже по инерции. Никогда больше рожать не буду! НИКОГДА!

– Кира! – рёв Артура раздается сначала издалека, потом он подбегает к нам.

– Выйди, Артур, – командует врач, – у неё уже начались схватки. Будешь присутствовать? Предупреждаю: тебя откачивать тут никто не будет.

– Я жениться хочу! – гремит он.

– ЧТО? СЕЙЧАС?

– До рождения сына, – говорит он, – я привез с собой сотрудницу ЗАГСа.

Брови Марии Ивановны ползут вверх.

– Что ты сделал?! Ты нормальный, Фоновой?! Твоя женщина рожает! Приём, Земля!

– И родит, будучи моей женой! – стоит на своём мой мужчина.

– ДА ХВАТИТ СПОРИТЬ! – ору на обоих, – мне больно, мать вашу!

Фоновой хватает мою руку. Сжимает. Женщина начинает что-то говорить. Что-то про горе, радость и прочее. Вообще не могу ничего разобрать. На пальце оказывается кольцо. Потом мне подсовывают бумагу. В полусознанке подписываю.

Почти отключаюсь от боли. Меня куда-то везут. Слова доходят с трудом. Боль накатывает волнами. Такое чувство, что мне дробят низ живота. Мария Ивановна командует акушерами. Слышу обрывки фраз.

Не пройдет… осложнения… кесарить поздно… пусть рожает сама…

Кажется, что это никогда не кончится. Меня рвет на части долгие часы. Но голос Марии Ивановны ведёт сквозь боль. И безумное желание увидеть моего малыша. Кажется, что проходит вечность.

Гипоксия плода… реанимируем… активнее!

Что? Почему так тихо? Ощущаю пустоту. Дикая хватающая боль сменяется тупой, но постоянной. Где мой ребенок?

УААА! УААА! УААА!

Истошный плач малыша – последнее, что я слышу перед тем, как полностью отключиться.