Глава 25

Артур

Спокойная жизнь. Она очень необычная, но такая сладкая! Рядом с Кирой я ощущаю себя самцом, добытчиком и защитником. Ради неё я порву, уничтожу и закопаю любого.

Кого угодно, кроме своей жены.

Долбаное невезение! Олька пропала с радаров после того, как взяли Дрона. Уж не знаю, связаны они или нет, но это кажется странным. Но я наконец-то получил прямые доказательства её измены. Фото, на которых бывшая жена кувыркается с моим помощником.

Я сделал копии, отправил оригиналы в сейф. Юристам отдал все документы и сказал готовить встречный иск. Я раздену эту шалаву до трусов. Полученные бабки отправлю в благотворительные фонды.

Квартиру продам, куплю большой дом в живописном месте. Хочу, чтобы мой сын и дети, которых мы с Кирой родим в будущем, росли в лучших условиях. Планировал перевезти отца, но, похоже, ему и правда хорошо в этом доме престарелых.

– Милый! – слышу голос своей лапочки, – помоги мне!

Кира уже на восьмом месяце. Она напоминает маленького колобка. Подбегаю к ней, помогаю встать с постели. Как вдруг её глаза округляются.

– Ой… – она щупает животик, затем испуганно глядит на меня, – ой-ей! Что-то происходит!

– Что такое? Болит?

– Странное чувство… – бормочет Кира, – живот как каменный стал. И низ тянет. Мне страшно, Артур! Еще только восьмой месяц и…

Паника! Шок! Стресс! Меня накрывает. Я несусь к телефону, набираю Машку. Она сначала выслушивает меня, потом долго ржет в трубку.

– Это ложные схватки. Без паники, юные почти родители, – успокаивает меня подруга.

– Охренеть смешно! – выдыхаю, плюхаюсь рядом с Кирой, перевожу на громкую связь.

– В любом случае, наблюдайте. У тебя, Кируся, нет никаких предпосылок к ранним родам. Так что жди положенного срока. И не волнуйся. Если этот тебя обидит или заставит нервничать, напомни про моё ружье.

Кладу трубку. Хмуро гляжу на свою лапочку.

– Она ведь и правда возьмется за оружие… – вздыхаю, – Машка тебя обожает.

– Она классная! Так! – Кира неуклюже встает, затем бежит к холодильнику, – кушать хочу.

– Ты троглодит, – шучу, подхожу и обнимаю свою девочку.

Ей так идет этот животик. Никогда особо не привлекали беременные, но Кира… это просто отвал башки. Как от неё пахнет! Как она двигается! Сука… у меня стоит на неё постоянно.

– Ты шашел швою вывшую? – спрашивает с набитым ртом.

– Нет. Ольга как сквозь землю провалилась. Судебные требования до неё не доходят. Полковник сказал, что, скорее всего, она выехала из страны.

– Опять? – вздыхает Кира.

– В этот раз уж больно она долго отсутствует. Никак что-то задумала… как же я устал. Это дерьмо никогда не кончится!

– Кончится! – она серьезно глядит на меня, – обязательно кончится!

– Прости меня, – целую руки своей малышки, – эта стерва будто ускользает. Ничего, если не объявится в ближайшие пару недель, инициирую развод без её участия.

– А так можно?

– Ну… надо проконсультироваться с юристами. В любом случае, я надеялся малой кровью обойтись, просто предоставить доказательства её измены. Но пока Ольга не получит и не подпишется, что ознакомилась с документами, всё усложняется. У нас ведь имущественный спор…

– Понятно. Но ничего! – Кира достает банку своего любимого персикового мороженого, – я уверена, что всё образуется. Поженимся после рождения малыша, ничего страшного.

Как же меня всё это злит! Я готов метать молнии, но Ольгу достать не могу. Вот же стерва! Отравила нам с Кирой всю жизнь. И хотя моя девочка вроде как согласна рожать вне брака, тут не согласен уже я.

– Кеша, что мы можем?! – умоляюще спрашиваю своего юриста на следующий день, – она снова не принимает уведомления?

– Угу… а её юристы тоже как сквозь землю провалились.

– Может, она померла? Утонула где-нибудь на Карибах… – тяну с надеждой в голосе.

– Смешно. Нет, Артур Сергеевич. Первый суд прошёл без неё, но время на примирение не истекло. – Плюс у вас имущественные споры, так что…

– Ну что делать-то? Неужели нет лазейки?

– Достать вашу жену, – невозмутимо заявляет этот бессмертный.

– Ну так достань, блядь! Кеша! – взрываюсь, – я жениться хочу, мать твою!

Юрист вздыхает. Но по его виду ясно, что тут либо ждать, пока разведут без жены, а это затянется на месяцы, либо искать-таки бывшую. Только где?

Сваливаю с работы, кружу на машине по городу. Мысли в голове не очень хорошие. У Киры есть принципы, которыми она ради меня готова поступиться. Но я этого не хочу. Совсем вот! Она заслуживает того, чтобы я ради неё разбился в лепешку.

Внезапно встаю в пробку на Садовом.

– Блядь! – ругаюсь, – не хватало ещё…

Сворачиваю на небольшую улочку с намерением объехать пробку. Раздражает всё. Хочу к своей лапочке. Обнять её, ощутить тепло. Распалить поцелуями и затащить в постельку.

Но внезапно я останавливаюсь. Вижу справа небольшой ювелирный магазинчик. И тут меня осеняет! Хочу купить Кире подарок. Кольцо или ожерелье.

Захожу. На меня смотрит пожилой старичок в строгом костюме.

– Помочь чем? – уточняет.

– Да нет, я… – замолкаю, когда взгляд падает на одну из витрин.

– Отличный выбор, – он внимательно смотрит туда же, куда и я, – кольцо из белого золота пятьсот восемьдесят пятой пробы с сапфирами и бриллиантовой россыпью…

Он что-то говорит, а я уже вижу, как это кольцо будет смотреться на изящном пальчике моей девочки.

– Беру, – коротко говорю, дедок кивает и спустя десять минут я возвращаюсь в машину.

Домой еду уже в приподнятом настроении. Кира хлопочет на кухне. Наготовила кучу всего. С её переезда дома всегда есть домашняя еда, моя девочка даже приучила меня брать контейнеры с собой.

– Ой, ты рано! – она стягивает фартук, затем бежит ко мне.

Долго обнимает. Целует и прижимается. Внутри растекается невероятно глубокое тепло от осознания, что я теперь не один.

– Это тебе, малышка… – вручаю колечко, – ездил тут… в общем вот…

Мда, Фоновой, красивых слов ты говорить точно не умеешь.

– Правда?! Ваууу! Артууур! – Кира тут же примеряет украшение, – какое красивое!

– Я знал, что тебе понравится. Оно создано для тебя! Что там покушать есть, лапочка?

– Ой! Я столько всего сделала… – она краснеет, – испортится.

– Я всё съем! – гордо объявляю, затем топаю в ванную, чтобы помыть руки, но тут мой мобильный начинает вибрировать.

Беру трубку.

– Да?

– Артур Сергеевич? – звонит сиделка моего отца, – вас беспокоят из санатория для пожилых…

– Что такое? – выдыхаю, – что-то с отцом?!

– Ваш отец… он в больнице. Сердечный приступ.

Сердечный приступ…

Слова сиделки эхом отзываются в голове. До меня как будто не доходит. Что за херня? Почему? С чего?

– И как он… – сдавленно хриплю, – какие прогнозы?

– Неплохие. Случай не тяжелый, но так как вы – его единственная семья, я решила позвонить и сообщить.

Она называет номер больницы, палату.

– Это правильно… правильно… – шепчу, – спасибо. Я выезжаю.

– В чем дело?! – Кира подходит ко мне, пока задумчиво кручу в руках телефон.

Смотрю на взволнованное лицо моей девочки. Не хочется её расстраивать. Но она привязалась к моему отцу. Скрывать будет нечестно. Да и невозможно. Кира словно читает мои мысли.

– Я скажу, только не переживай особо. Тебе нельзя, поняла? – строго спрашиваю.

– Да говори уже! – она сжимает мою ладонь.

– У папы случился сердечный приступ.

– БОЖЕ! – вскрикивает, – он жив? Что говорят?

– Тихо, тихо! Говорят, случай не тяжелый. Но я поеду и…

– Мы поедем, – строго качает головой Кира.

– Так, лапочка… тебе нечего делать в больнице, малыш! – восклицаю, – оставайся дома, я позвоню. Прошу.

– Ну Артур, я так не могу! – она опускает взгляд, – это же твой папа. Я все обнервничаюсь!

– Сейчас он под лекарствами, возможно без сознания. Так что я скатаюсь, разведаю обстановку, а потом уже мы с тобой вместе приедем. И то, если Машка разрешит тебе. Окей?

– Угу… – Кира надувается, но возразить ей нечего.

– Тем более ты не любишь носить пальто, – бью в больное место, и моя девочка сдаётся.

Через час я уже шагаю по светлым коридорам вечерней больницы. Поначалу меня пускать не хотели, но бабло творит чудеса. По дороге купил продуктов, фруктов для отца. Знаю, как кормят в больничке.

Без труда нахожу нужную палату. Внутри меня совершенно пусто, не пускаю в себя эмоции и панику. Сейчас нужно позаботиться об отце, и внимательно следить за состоянием Киры. Эти ранние схватки меня сильно напугали.

– Тук-тук! – улыбаюсь, стучу в дверь.

Отец задумчиво глядит в окно. Откликается не сразу.

– Сынок, – кашляет, – а ты чего так поздно? Оставил Кируню одну?

– Кира всё поняла, пап. Думаю, завтра она тоже навестит тебя.

– Не нужно ей это, – он качает головой.

– Не веди себя, как эгоист, – хмурюсь, – она привязалась к тебе.

Раскладываю продукты. Палата хорошая, одноместная. Большое окно с видом на внутреннюю часть двора и небольшую церквушку. Стоит ноябрь. Тёплый и сухой. Больничный сад укрыт красно-золотым покрывалом из листьев.

Сажусь рядом с отцом на кровать, беру его сморщенную руку.

– Пап. Мы семья. Почему ты отгораживаешься?

– У вас забот и так хватает…

– Ты часть наших забот. Прекрати ради бога!

Он грустно смотрит на меня. Вздыхает.

– У меня рак лёгких, сынок, – выдаёт мне, – я не хотел говорить.

Затем он долго и протяжно кашляет. А мою грудь начинает сдавливать.

– Как давно? Почему ты молчал?

– А что молодежь беспокоить? – отец безмятежно улыбается, – я своё отжил уже.

– Херня! – выдаю, – какая стадия?

– Недавно обнаружили, – выдыхает он.

– Это хорошо. Значит, ещё можно вылечить.

– Артур. Я не боец, как ты, – тихо говорит он, – и не хочу проходить через ад химиотерапии и прочего…

– ТАК! – рычу, – прекрати сейчас же! Тебе ещё внука нянчить. Значит, слушай сюда. Мы тебе поможем. Не оставим. Но ты должен бороться.

– Внука… – задумчиво тянет отец, но в его глазах вдруг загорается огонек.

– Думаешь, он не стоит того, чтобы цепляться за жизнь? – дожимаю, – у меня есть кое-какие связи. За границей существуют методики излечения рака на начальных стадиях. И мы будем пробовать.

Глаза моего старика увлажняются. Но я полон решимости. Больше никого не брошу и не оставлю в беде!

– Мы справимся, пап. Все вместе со всем справимся. Только пообещай, что руки не опустишь.

Он стискивает мою ладонь.

– Спасибо, сынок. Спасибо. Обещаю!

– А как иначе-то, пап? – криво улыбаюсь, – мы же семья.

Конечно же, на следующий день моя лапочка уже хлопочет в палате. Притащила мягкую ортопедическую подушку и теплый плед. Наготовила ему всякой домашней еды, записала диск с музыкой. Кира нереальная. В ней столько доброты, что мне и правда кажется, будто она ангел.

Я же занимаюсь тем, чтобы отправить отца на лечение в Германию. После того, как его выпишут, сразу сдаст все анализы и начнет подготовку к поездке. Тянуть нельзя.

И в один из безмятежных дней, когда мы всей семьей гуляем в больничном саду, мой телефон вдруг звонит. Нет, он, конечно, звонил ежедневно, учитывая, сколько дел накопилось в Фоне и моем новом издательстве. Но Раенский взял на себя основную работу, за что я ему очень благодарен.

– А вот это хризантемы. Они цветут до самой зимы! – поучает отца Кира, держа в руках цветочную энциклопедию.

А я любуюсь ими. Такое спокойствие, тепло. Семья. Я всегда бегал от этого, отчаянно боялся, что стану уязвимым. Теперь у меня появились те, кого хочу защитить. Прошлое кажется сущей тьмой. Адом, в котором я жил сознательно.

– И рододендрон, – Кира показывает на другой цветок, – повторите, врачи сказали, что нужно тренировать память. И говорить. Произносить сложные слова, читать! Чуть позже привезу вам кроссворды.

– Спасибо, дочка, – улыбается отец, – рододендрон. Как же моему сыну повезло с тобой!

Моя девочка сжимает его сморщенную ладонь. А я чувствую вибрацию в кармане. Кеша.

– Да?

– Артур Сергеевич, у нас проблема! – пищит юрист.

– В чём дело?

– Ваша жена вернулась.

– Так это же отлично! – улыбаюсь.

– И сейчас она с группой журналистов едет в больницу к вашему отцу, – а вот тут моя улыбка резко стекает с лица.

– ЧТО?! Нахера?! – оглядываюсь и вижу, как Ольга, гордо вздёрнув свой искусственный нос, окруженная папарации, шествует к нам.

Ох ё!

– Блядь… – выругиваюсь и бросаю трубку.

Рядом с моей женой идёт пожилая женщина. Плечи ссутулены, взгляд бегает. Она выглядит какой-то потерянной. А я судорожно соображаю, что нужно бывшей и зачем всё это шоу.

– Вот, Ирина Владимировна, – бывшая подходит ближе, говорит нарочито громко, – эта дрянь увела у меня мужа!

Журналисты начинают снимать. Я машинально прячу ошалевшую Киру за спиной. Она дрожит, совершенно не понимает, что здесь происходит. Впрочем, как и я…

– Ты уверена, что это нужно? – подаёт голос незнакомка, – Оля?

– Конечно! Вы должны знать, что я люблю Артура больше жизни! – эта актриска недоделанная хватается за сердце.

Но вдруг лицо отца меняется. Он смотрит на пожилую гостью, открыв рот. Черт побери, да что здесь происходит?! И тут меня осеняет!

– Мама?