Глава 20

Майор Каверин

Что-то как-то подозрительно быстро Танютка меня «простила». Задумала поди гадость какую? Я ожидал скандала или чего-то подобного, но Рыбкиной удалось меня удивить. Как бы расплачиваться не пришлось по полной программе за свои промахи.

Приезжаем к Танечкиному дому, и она решительно идет к соседской двери.

– Эй, ты куда? – окрикиваю ее.

– За тортом и цветами, – спокойно отвечает Татьяна.

– Какие цветы, час ночи на дворе?!

– А спорим, баба Мира не спит? – решительно нажимает на кнопку звонка, и дверь почти сразу же открывается.

Таня бросает на меня победоносный взгляд, мол, а я что тебе говорила?

– Доброй ночи!

– Доброй ночи, ребятушки! Нашлись? – бабка высовывается из дверного проема и оглядывает меня.

– С вашей помощью, – отвечает Таня. – Цветы и тортик верните, пожалуйста.

– Ах да, конечно, – бабка скрывается в квартире и через минуту возвращается с моими подарками.

– Спасибо. Спокойной ночи, – Таня отходит к своей двери.

Бабка недовольно зыркает на меня. У нее еще свежа в памяти наша перебранка за телефон Рыбкиной. Соседка явно на дух не переносит полицейских. А еще она боялась, что я Танину переписку прочитаю.

Подумав, что бабке что-то известно о новом любовнике Тани, я открыл один чат из любопытства и обнаружил скуку школьную и суку школьную (завуча, с которой Рыба моя явно в контрах). Больше ничего интересного не удалось найти. Никаких любовников и голых фото. Всё в стиле скромницы Тани.

– Запомните, я – Алексей, – подношу указательный палец к носу соседки.

– Да запомнила я уже! – фыркает в ответ.

– Вот и славно.

Спешу помочь Тане с открытием двери. Затем просачиваюсь в квартиру с мыслью, что она меня сейчас вытурит отсюда.

– Давай букет в вазу поставлю, – предлагаю разгрузить ее руки.

– Вазы стоят в шкафу.

Открываю дверцу и вижу штук десять самых разных вазочек, которые стоят в идеальном порядке – по росту.

– А тебе зачем столько? – любопытствую.

– Я же учитель. Мне много цветов дарят, вот и приходится иметь столько ваз.

– Понял. Это нам, операм, никто и цветочка не принесет. Разве что на могилку, – шучу, но Таня зыркает на меня строго из-под очков.

– Не любишь черный юмор? – уточняю. – А судя по Андрюхе в спальне и шутку про бывшего – еще как любишь!

– Мой бывший меня сильно обидел.

– Хочешь, я ему рыло разворочу?

– Не хочу. Это дела давно минувших дней. Ложитесь спать, если вам некуда идти.

– Да-да, мне совершенно некуда идти! – горячо поддерживаю ее игру.

Может, нравятся ей бездомные, что тут такого?

– Раздевайтесь и ложитесь спать, – велит Килечка.

Скачу, как сайгак в спальню с кроватью, по-быстрому снимаю с себя одежду. Дойдя до трусов, раздумываю пару секунд, а потом сбрасываю и их. Больше нет нужды прятать хорошее бельё от слепушки Тани. Она всё знает, какое облегчение!

Рыбкина отправляется в душ. Уважаю, когда женщина готовится перед сексом. Жду полчаса, жду час… Что она там делает? Там заросла, что бритва не берет? Может, пойти ей помочь? У меня большой опыт в уничтожении нежелательных волос.

Надеваю обратно трусы и стучу в дверь ванной. Закрыто, конечно же, изнутри.

– Тань, впусти меня.

Тишина в ответ. И воды журчащей не слышно.

– Та-ань?

Замок хлипкий, снести его не составит труда. Но решаю пока не буянить в чужой квартире.

Возвращаюсь в постель и жду еще. Затем моё терпение лопается. Уже третий час ночи. Да она издевается просто, верно? То-то я подумал, что легко меня простила. Ведь не простила ни хрена! Залегла в ванной.

Стоп… Кажется, до меня дошло.

Она постелила себе в ванне и преспокойно дрыхнет там, пока я тут извожусь в ожидании горячего секса!

Прекрасная месть, Рыбкина. Я бы поаплодировал тебе стоя, да что-то нет настроения.

И что мне делать? Ломиться к ней или ждать утра?

Хочется разговора сегодня, сейчас, но с другой стороны уже позднее время. Судя по всему, у Тани был трудный день. Что ж…

Но могла бы и со мной в постель лечь, коза, а не шкериться по ванным!

***

С утра открываю глаза и вижу склоненный к моему лицу череп.

Да вашу ж мать…

Еще вчера он стоял, чуть накренившись, а сегодня уже ко мне «головушку» склонил, будто засосать в губы хочет. Иногда мне кажется, что Андрэ обладает собственным, сука, сознанием. Либо это Таня шуткует надо мной.

Иду на кухню и решаю приготовить завтрак для ненаглядной. Надеюсь, у нее есть яйца. Куриные. Баба с яйцами мне не нужна, я таких десятой дорогой обхожу. Это та, которая «я сама, всё сама».

А омлет – это единственный завтрак, который мне подвластно приготовить. На обед – борщ. На ужин гречка с курицей. Вот и вся фантазия. Предпочитаю пойти в кафе и поесть жрачки от рук профессиональных поваров, чем самому возле печки стоять.

Но сегодня, так и быть, чтобы загладить свою вину, сделаю для Килечки исключение.

Может, встретить ее в одном фартучке на голое тело? Соблазнится ли Рыбкина моей голой жопой, стоящей у плиты?

Примерил на себя женский фартук – мал. Слишком мал. Яйца сбоку видны. Лучше уж тогда в одних боксерах встретить. И со стояком, которого сейчас нет. Не на сковородку же у меня встанет! А Рыба моя пока еще не проснулась. Вот проснется и тогда…

Ставлю одну розу из букета в стакане посередь стола, раскладываю пышный омлет по квадратным тарелкам и готовлю чашки для напитков. Стараюсь вести себя погромче, чтобы разбудить спящую красавицу. На часах ровно восемь, пора бы уже и проснуться. Мне кстати, еще на службу ехать. Времени в обрез.

Иду будить Танюшу. Толкаю дверь ванной, и она поддается. А в ванной-то никого!

Вот же зараза такая, обдурила и сбежала.

Нахожу записку у зеркала: «Алексей, надеюсь в течение дня вы исправите Андрюшу. Можете брать в холодильнике любые продукты. Будете уходить, ключи оставьте соседке – бабе Мире. Она вам уже знакома. Я уехала в горы на несколько дней. Рада была с вами встретиться и наконец всё выяснить. Прощайте».

Комкаю писульку в раздражении и швыряю в мусорку. Что значит прощайте? Она больше не собирается со мной встречаться? Впустила в квартиру только ради того, чтобы я починил этот долбанный скелет?!

Вот что за баба такая? Я же объяснил ей всё. А она всё равно по своему поступает. В горы уехала – охереть и не встать, бросив меня одного в своей хате.

Яростно сжираю две порции омлета и выпиваю две большие кружки кофе. Вместо того, чтобы остыть, меня распирает от злости еще больше.

Ну, Рыбкина, держись, я тебе еще покажу!