Глава 21

Карина! Вот почему ее не было на завтраке. Видимо, она услышала мой разговор с Нелли, и решила вот так мне показать, что все знает. Интересно, зачем ей это? Подошла бы лично. Или она захотела меня напугать?

Честно говоря, мне и вправду стало не по себе от этой записки. И что с ней теперь делать? Я скомкала листик и стала искать куда бы его засунуть. Может быть вообще выбросить?

Однако мне не удалось ничего сделать. По ту сторону двери послышались шаги. Я сжалась. Мало ли, кто там и что ему нужно?

Дверь отворилась. Увидев Мишу, шумно выдохнула. Хорошо, что это именно он.

— Ты как? — встревоженно спросил он. — На тебе лица нет.

— Ты так серьезно взялся за роль, — сказала я, забыв, что на мне микрофон.

Миша сделал страшные глаза, напоминая о том, что нас могут подслушивать. Я попыталась выкрутиться:

— Ты стал таким серьезным, как будто уже стал отцом.

— Ну я же уже отец, хоть ребенок еще не родился, он ведь есть, — помог мне парень.

— Да, это так.

Мне даже смешно стало от нашего диалога. Интересно, так кто-нибудь говорит на самом деле?

— Так что с тобой случилось? –повторил Миша.

Он думает, что я скажу ему это сейчас? Интересно как? Однако одной мне было слишком тяжело разгребать последствия сегодняшней ситуации. Поэтому я все же показала ему бумажку. Он развернул ее, а я в свою очередь, приложила палец к губам, показывая, что вслух обсуждать такое не стоит.

Мишу бумажка тоже впечатлила. Он осмотрел ее со всех сторон и кажется, крепко задумался.

— Потом, — шепотом сказала я.

Миша кивнул и спрятал бумажку в карман. Почему-то, показав записку парню, мне стало легче. Я словно ощутила, что теперь варюсь в этом всем не одна, что теперь у меня есть защита. Вот только от кого?

В дверь постучались. Мы с Мишей сразу напряглись.

— Кто там? — спросил он.

— Это Ангелина, ассистент режиссера, — сказала девушка.

— Что случилось?

— Живот привезли.

Услышал бы этот диалог кто-то посторонний, пришел бы в шок, я уверена. Что за дом, где животы отдельно от людей появляются? Да уж, магия съемки.

Мы спустились на первый этаж, где меня уже ждал режиссер со своей командой.

— Вот только платье не подойдет, — сказала вдруг Ангелина.

— Почему? — не понял Семен Евгеньевич.

— Живот не поместится.

Да уж. Это точно. Тут нужен наряд по просторнее.

— Ева, вы еще не покупали вещи для беременных? — спросила у меня мама Миши.

Интересно, будь я на самом деле беременна, когда бы пошла закупаться нарядами «на вырост»?

— Нельзя заранее, — заступилась за меня Ирина Никаноровна. — Примета плохая.

— Так что про детские вещи, — не согласилась с ней Елена Феофановна.

— И что? Для беременных тоже не надо!

— Но сейчас-то что делать? Еще за одеждой ехать? — спросил один из работников съемочной группы.

— Ева, пойдем со мной, — сказала мама Миши, — у меня наверняка что-нибудь да осталось с тех времен, когда я была Андреем беременна.

Я проследовала за женщиной. Мы поднялись наверх, и я впервые оказалась в комнате родителей Миши. Светлая просторная спальня мне сразу же понравилась. Люблю минимализм в вещах. (Правда, только в теории, ведь как известно на практике дела обстоят совершенно иначе.)

Елена Феофановна порылась в гардеробе и нашла там белое платье в голубой цветочек. Завышенная талия на платье как раз позволяла засунуть накладной живот.

— Спасибо, — искренне сказала я.

— Да не за что, носи на здоровье, — кажется, тоже искренне ответила она. — Если понравится, можешь забирать, лишним не будет.

Я смущенно опустила взгляд. Что-то совестно стало, она ко мне так добра. А мы с Мишей обманываем тут всех собравшихся, а съемочная команда из «беременности» еще и цирк какой-то сделала.

— Ты не думай, — сказала вдруг женщина, — я не против вашего союза с Мишей. Главное, чтобы он был счастлив. А с тобой, видимо, он таким становится.

— Почему вы так решили? — удивилась я.

— Он когда сказал о ребенке, выглядел, конечно, потрясенно, но… С каждым днем я наблюдаю в нем изменения в лучшую сторону. Миша наконец-то становится взрослее. И я вижу, что он переживает за тебя. Особенно сегодня…

— Да, я не ожидала, что он так, — честно призналась я.

— Мы все были крайне удивлены, — закивала Елена Феофановна. — Миша очень сильно изменился, и я понимаю, что это не конец. Ему, признаться честно, еще взрослеть и взрослеть.

Это точно. То, с какой легкостью он бросил меня, ничего не объясняя, до сих пор не выходит у меня из головы.

— Так что, ты не бойся, мы тебя тут все принимаем.

Ага, все, особенно Карина, как же…

— Ты не переживай, Карина тоже привыкнет, — словно услышав мои мысли, сказала женщина. — Она хорошая.

— Угу.

— Я понимаю, у вас могут быть свои какие-то обстоятельства, но вряд ли она желает тебе плохого.

Да, она всего-то сломает весь наш план и тогда… Боюсь представить, что будет. Ладно я, а Миша?.. А Ирина Никаноровна? Кажется, я впервые серьезно задумалась о том, что будет с ней, если она узнает правду…

— Что-то ты бледная совсем, может тебе надо полежать? Или, наоборот, на воздух?

— Нет, нет, все в порядке, — с трудом произнесла я.

Хотя что-то мне и вправду стало нехорошо. Все же не зря говорят, что нервничать очень вредно для организма. А у меня тут в последнее время сплошные стрессы…

* * *

Мне наконец-то приделали живот. Выглядело это все, конечно, забавно, но надо признать, что в принципе, теперь меня можно было принять за беременную.

— Ты живот почаще гладь, — шепнул мне вдруг Семен Евгеньевич. — Для натуральности.

Неужели все беременные гладят живот? Однако делать нечего, придется выполнять команду режиссера.

— А ты подойди к ней, что же ты там стоишь? Это ведь твоя невеста! — продолжил расставлять задачи мужчина.

Миша подошел и обнял меня. Я, хоть и знала, что он намеревается сделать, все равно вздрогнула. Парень осторожно поцеловал мою руку, а затем приключил свое внимание на мой «живот».

— А кто там живет? Кто скоро к маме и папе придет?

Я постаралась сдержать смех. Волнение от прикосновений парня как рукой сняло.

— Переходим на улицу, — произнес вдруг режиссер.

Во дворе мы снимались около деревьев. Семен Евгеньевич попросил нас говорить о чем-то, а камера пока запишет то, как мы мило воркуем и обнимаемся.

Миша убирал с моего лица прядь волос, гладил по голове, даже порывался поцеловать живот. Я называла его Солнышком, Котиком, Зайкой, а сама в душе мечтала, чтобы это все поскорее закончилось. Уверена, что мой обожаемый жених думал также.

— А теперь целуйтесь! — скомандовал режиссер.

Мы с Мишей переглянулись. Еще чего не хватало! Да, нами обсуждался такой вариант, но тем не менее… Вот так, на камеру…

— Ну не хотим мы на людях. Не любим публичность, — проворчала я.

— Друзья мои, мы снимаем телепередачу, это шоу. Придется.

Так. Ладно. Месяц назад мы с Мишей целовались без всяких там команд каких-то режиссеров. Неужели трудно повторить?

Мишу, по всей видимости, предстоящий поцелуй ни капельки не смущал. Парень выглядел так, словно уже был готов дотронуться до моих губ.

— А это обязательно? — вновь спросила я.

— Обязательно, — ответил за режиссера Миша.

Парень потянулся ко мне, однако громкий шум со стороны ворот заставил его остановиться. Раздался выстрел, потом еще один, третий, четвертый. Кто-то закричал, завыли собаки из соседних дворов. Я испуганно посмотрела на Мишу.