Глава 7

Глава 7

— Будь ты проклят, Литвинов, ненавижу тебя! — истерически прокричала Вика и, громко хлопнув дверью, ушла.

Игнат быстро связался с водителем и велел тому в любом случае довести девушку до дома, даже если та откажется.

Литвинов подошел к кровати, ему отвратительно было смотреть на простынь и вдыхать аромат парфюма Вики, который так сильно будоражил его воображение.

Он был на взводе, поэтому одним движением содрал с кровати постельное белье, случайно зацепив сверток на тумбочке, тот упал на пол. А деньги, получается, Вика так и не забрала. Да сколько она могла там собрать за два дня, тысячу или две? Ему стало очень интересно, поэтому полностью разорвал упаковку и пересчитал.

— Пятьдесят штук, — Игнат присвистнул.

Вика, Вика… Литвинов вздохнул, признавая свое поражение. Он два года тщательно продумывал каждую деталь, думал, что все ходы проработал, но облажался этой ночью. Нет, ну, по сути, месть удалась на славу, каждый получил по заслугам, вот только почему теперь ему так тошно на душе? Зачем-то сам пошел против привычного плана, намекнул, будто девушка не весь долг еще отработала. Зачем?

Секс не принес ему удовольствия, и еще один такой раз Игнат не выдержит. С минетом же было иначе… Вика, сама того не понимая, выкладывалась почти по максимуму, едва не сорвав ему в прямом смысле крышу. А затем все пошло наперекосяк, Игнат уже не мог остановиться на полпути, его охватила дикая ярость на себя и на нее, на долбанного Токарева с его дружками и еще на одного человека. Демоны прошлого вырвались на волю и требовали отмщения, выбрав для себя в качестве жертвы Вику.

Справедливо или нет?.. Игнат уже думал над этим. Долго и изнурительно, никак не мог прийти к общему решению. И сейчас, когда следовало бы радоваться, смаковать победу, на самом деле во рту появился горький привкус поражения.

Он ждал Леху, но тот все не приходил, будто знал, что Литвинову нужно дать время остыть и подумать. Продумать, как действовать дальше. То, что Токарев все еще без сознания, одновременно и плохо, и хорошо. Опять же, мужчина не мог спрогнозировать такой исход, хотя это сыграло только на руку.

Устав ждать друга, Игнат позвал домработницу и приказал заменить постель. Деньги мужчина пока запрятал, обязательно вернет их Вике, ей они в скором времени ой как понадобятся, в этом нет сомнений.

Как же он хотел, чтобы Мишка поскорее пришел в себя и осознал, что вокруг его жизни творится жопа. Пусть знает, кто приложил к этому руку, и кусает себе локти.

***

— Ир, я такая дура-а-а! — прорыдала я и бросилась обнимать подругу.

Мы вошли в квартиру, чтобы не устраивать спектакль на потеху соседям, и теперь я могла выпустить эмоции на волю. В машине до последнего сдерживалась. Меня вез тот самый тип, что обыскивал, при нем я себе строго настрого запретила разводить сырость и даже каким-то чудом продержалась до дома подруги. Какое счастье, что она оказалась в квартире и впустила меня.

Я долго плакала, Ира все это время покорно ждала и гладила меня по спине, шепча при этом утешительные слова. Наконец, слезы иссякли, но злость все еще плескалась внутри, как взрывоопасная жидкость и могла рвануть в любой момент.

— Давай, садись и рассказывай, что произошло?

Мы подошли к дивану, я по привычке плюхнулась на него и в ту же секунду подскочила с диким криком, как ужаленная. Надо же, когда садилась в машину, не понимала, как адски жжет между ног. А сейчас, видимо, первичный шок прошел, боль вернулась с удвоенной силой. Невыносимо… Я всхлипнула и сжала ноги, желая хоть как-то унять саднящие ощущения. Стало только хуже: джинсы оказались слишком тесными, неудобными, так хотелось поскорее их снять и смыть с себя уже засохшую сперму. Ох, как же это унизительно! Как рассказать Ире? Она хоть и не осудит, но… С моральной точки зрения я просто перестану себя уважать.

— Так, подруга, — Ира схватила меня под локоть и потащила в коридор. — Давай-ка прими пока душ. Там на верхней полочке чистые полотенца и моя любимая рубашка, переоденешься. А я пока заварю нам крепкий чай. Хотя, лучше кофе с коньяком!

Как же я была ей благодарна за тактичность и понимание. Мигом закрылась в ванной комнате и, наконец, сняла с себя джинсы. Жжение старалась игнорировать, но от каждого движения становилось все невыносимее.

— Как же я тебя ненавижу, — прошипела, когда с трудом переступила высокий порог душевой кабины.

Включив воду, постояла некоторое время под теплыми струями воды и только потом схватила мочалку. Терла кожу до изнеможения и красноты, желая стереть все начисто. Меня все еще потряхивало из-за пережитого, даже не верилось, что я добровольно пошла на отчаянный шаг. А что будет дальше? Два дня… Опять эти гребаные два дня! У него явный фетиш на эту цифру, а я уже стала ненавидеть ее всеми фибрами души. Так хотелось уже плюнуть на долг, учитывая, что за свой косяк я расплатилась сполна. Что же мне делать?

Под душем я простояла, наверное, целый час. Нашла полотенце и быстренько вытерлась насухо. Иркина мужская рубашка оказалась как нельзя кстати — можно было не надевать тесные джинсы и не корчиться от боли. Трусики я постирала и повесила на сушку.

Прежде чем выйти, собрала всю свою волю в кулак и только после этого пошла на кухню. Ира уже ждала меня, нетерпеливо постукивала ногтями по столу и листала глянцевый журнал.

— Что читаешь? — бесцеремонно закрыла его и оторопела.

Ох, лучше бы не смотрела на обложку! Эти ледяные глаза нашли меня даже здесь! Я с остервенением схватила журнал и вырвала первую страницу, разорвала на множество частей, выкинула все в мусорку. Жаль, нельзя было так же поступить с самим мужчиной!

— Оу… — только и сказала Ира, наблюдая за моими действиями. — Журнал-то тебе что сделал?

— Прости, нервы… — я аккуратно уселась на стул и стыдливо закрыла глаза рукой.

Получалось, даже не говоря ни слова, уже выдала себя с потрохами. Так горько и обидно! Вот за что мне это, неужели чем-то провинилась перед Литвиновым? Да я же его впервые видела, а такое ощущение, что давным-давно плюнула ему в душу и теперь расплачивалась за это!

— Ты даже не представляешь, какая Литвинов скотина… — заговорила спустя пару минут. — То, что я сделала с обложкой, с удовольствием бы сделала с ним самим. Ты была права, он меня обманул. Под одной ночью, оказывается, подразумевалось много секса в один день! — проорала я, наплевав на то, что уже первый час ночи. — Так что я еще должна осталась.

— Козлина, — подруга не растерялась. — Ну, хочешь, распечатаем его фотку и будем бросать в нее дротики? А если серьезно, наплюй на долг. Должен муж — вот пусть и отдает. Хоть сексом, хоть органами — плевать. Почему ты должна за него отдуваться?

Я вздохнула. В словах подруги звучала истина, но я все равно уже вляпалась по самые уши, был ли смысл давать «заднюю»? С другой стороны, второго унижения я боялась не выдержать, моя крепкая психика пошатнулась, и неизвестно, что будет дальше. Литвинов сломает меня, как куклу, даже не постесняется.

— Мишу убьют, если я откажусь, — выдохнула и признала свое поражение.

— Викусь, а ты уверена, что ему нужна твоя жертва? Не пойми меня неправильно, но кота в мешке не утаишь. А как только он узнает, что ты изменила ему, пусть и ради общего блага, боюсь, станешь не нужна Мише. Он сможет снова набираться долгов и…

— Миша так не сделает! — истерично перебила ее, желая обелить в глазах подруги имя мужа. — Не сделает…

Я пыталась убедить себя, хотя глубоко внутри понимала, что сама сомневаюсь в муже, поэтому так остро и отреагировала. Быстренько стрела слезинку со щеки и глотнула кофе с коньяком.

— Ладно, проехали, — Ира пошла на попятную. — Просто знай, что я всегда поддержу и буду на твоей стороне.

— Спасибо.

В ней-то я как раз и не сомневалась ни на секунду, а вот Миша мог быть непредсказуемым, этот факт.

***

Мы с Иркой проговорили целую ночь, она уснула, когда за окном стало рассветать, мне же не спалось совсем. Все не давали покоя ее мимолетом сказанные слова:

— Вот смотрю я на этого Литвинова и не могу отделаться от ощущения, что уже видела его где-то. Даже более того, он мне кажется ну очень знакомым, а вспомнить не могу. Разве так бывает?

И мне он при первой встрече показался неуловимо знакомым, только такую личность я бы ни за что в жизни не смогла забыть. Кто же он и за что мстит нам с Мишей?

Долго думала, перебирала знакомых, как своих, так и мужа, все мимо. Ни одного, хотя бы отдаленно похожего на Игната. Я даже каким-то чудом сумела вспомнить лица всех тех, кто был у нас на новоселье, Литвинова среди них точно не было!

Остался последний вариант — Вова. Все еще преданный друг Миши, который мог пролить свет на многие вещи. Но, в то же время, мне до дрожи страшно было общаться с ним — вдруг узнаю такие новые подробности, от которых волосы на затылке встанут дыбом.

Подумать только, еще две недели назад у нас все было хорошо, мы жили, горя не зная, а теперь вокруг одна сплошная черная полоса. Казалось, некто преднамеренно стал разрушать нашу с Мишей размеренную жизнь, словно в отместку. Только за что?!

На часах уже пробило десять утра, а я все еще не решалась написать Вове на «Вайбер». Зеленый кружочек под аватаркой, как зеленый свет светофора: то появлялся, то пропадал. Я полчаса медитировала и сочиняла текст, даже писала пару раз, но затем все стирала и прятала телефон под подушку.

— Что ж так сложно… — спросила у самой себя, пока смотрела в одну точку на стене.

Узнать правду страшно, но еще страшнее было жить в неведении, думать, что все прекрасно… А потом вдруг в один момент все равно она вылезет наружу, хотим мы этого или нет. Я вздрогнула, понимая, что теперь и сама наступила на грабли. Мне обязательно нужно первой рассказать мужу, на что я пошла ради нас с ним, пока меня не опередил тот же Литвинов. И кто знает, какую версию преподнесет урод!

Телефон вдруг зазвонил, я глянула на неизвестный номер и напряглась. Это еще кто? Поразительно, я уже стала бояться телефонных звонков, как огня!

— Алло, — хрипло ответила и попыталась унять дрожь.

— Виктория Токарева?

— Да, это я…

— Ваш муж пару часов назад пришел в себя и очень просил связаться с вами, приезжайте.

— О, конечно же, я приеду прямо сейчас! — прокричала на эмоциях и сбросила вызов.

Господи, наконец-то! Мигом вскочила с кровати и наспех натянула на себя еще не до конца высохшие вещи. Как только адреналин отступил, ко мне вновь вернулась интенсивная боль между ног, замедляющая каждое движение. Я морщилась и чертыхалась, жжение стало еще хуже, чем вчера, каждый шаг давался мне с огромным трудом.

Тем не менее, окрыляла новость о том, что Мишенька первым делом захотел поговорить со мной, а не со своей полоумной матерью. Нельзя так говорить, понимаю, но в последнее время она стала переходить все дозволенные границы.

В ванной глянула на себя в зеркало и тяжело вздохнула: бледная, с огромными синяками под глазами и растрепанными волосами я выглядела, как Баба-яга. Еще и вещи эти нелепые, да он же поймет, что я не ночевала дома! Хотя, можно ведь прикрыться Иркой?

— Ты же сама хотела рассказать правду, чего теперь придумываешь для себя отмазки? — спросила я у своего отражения.

Хотела, да только… как? Не думала я, что придется признаваться Мише, когда он только-только начал выкарабкиваться после жестокого избиения. Будет ли Литвинов держать правду за зубами или сразу же побежит добивать своего обидчика? Как узнать наверняка?

Кое-как привела себя в божеский вид: умылась, причесалась и накрасила только ресницы Иркиной тушью. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Мне снова пришлось оставлять подруге записку, это уже вошло в странную привычку. Хоть бы не в постоянную! Я знаю, Ира была бы рада, находись я с ней в одной квартире каждый день, но это не выход. У меня есть семья, пусть и с проблемами, но кто говорил, что будет легко? В горе и в радости, богатстве и бедности! Мы это преодолеем, так или иначе, по-другому быть не может!

Придя в больницу, сразу пошла к лечащему врачу Миши. Меня колотили эмоции, пока он рассказывал о положительных сдвигах в состоянии мужа. Я просто не могла поверить, что вскоре весь этот кошмар закончится, и Мишеньку выпишут.

— Никакого волнения, — говорил врач, пока мы шли в реанимацию. — Ему сейчас лишний стресс ни к чему, только положительные эмоции.

Он будто специально резал меня без ножа. Ну, как? Что мне делать, блин! Тем не менее, в глубине души я крепко схватилась обеими руками за слова, как за спасительный круг. Правду придется отложить немного, за это время я собиралась найти нужные слова и умело преподнести их Мише под правильным соусом. Сейчас же я готова была просто вылить на него правду, подобно ушату холодной воды. Ни к чему хорошему нас это не привело бы.

— Пять минут, не более. Он еще слишком слаб.

Я кивнула. Медсестра тем временем дала мне халат и маску, впустила внутрь.

На глаза навернулись горькие слезы, писк приборов нагнал ужас, пришлось сделать глубокий вдох и ближе подойти к мужу. Миша дремал, поэтому я старалась вести себя как можно тише. Лицо уже не выглядело так ужасно, как в первый день: большая часть синяков пожелтела, припухлость сошла и проявилась его внешность, он больше не был безликим из-за травм.

Вздохнув, аккуратно взяла любимого за руку и сжала, очень хотелось отдать ему частичку своего тепла и подарить уверенность в завтрашнем дне. Муж тихо застонал и медленно открыл глаза, проморгался.

— Вика… — прохрипел пересохшими губами, совершенно не своим голосом.

Ком встал в горле, и я заплакала. Не хотела раскисать при нем, но не смогла сдержать эмоций. Одновременно хотелось и плакать, и кричать от радости, ведь любимый жив! А все остальное — мелочи. Быстренько стерла слезы и улыбнулась мужу, несильно сжала его холодную ладонь.

— Как же ты меня напугал, — тихо прошептала, а потом заговорила громче и увереннее: — Теперь все будет хорошо, не переживай. Мы с этим справимся, борись только.

Миша кивнул глазами, он пару раз пытался что-то сказать, но ему мешал сильный кашель.

— Не говори ничего, все потом.

Я видела, как мужу трудно, поэтому не требовала от него ничего. Наши проблемы стали вдруг такими мизерными и никчемными, а все, чего хотелось — поскорее крепко обнять любимого, поцеловать его.

— Приходил следователь, твоя мама написала заявление, и тех отморозков уже ищут.

В Мишиных глазах вдруг застыл ужас, любимый отрицательно качнул головой и крепко сжал мою руку, словно из последних сил.

— Не… — он снова закашлялся, но с трудом договорил: — забери… нельзя…

Я опасалась спрашивать, боялась услышать ответ, но мне пришлось пересилить себя и уточнить:

— Ты их знаешь? Нам что-то угрожает?

Миша чуть приподнялся, он неотрывно смотрел на меня, будто хотел взглядом донести истину, а затем не выдержал и повалился обратно на подушки, выдохнул от бессилия.

— Не нужно… мусоров, сами… разберемся, — настаивал муж.

Такой ответ наталкивал меня на две мысли: или Литвинов чем-то пригрозил, или у нас есть еще какие-то враги. Неизвестно, как из двух зол выбрать меньшее.

— Ну, послушай, — мне вдруг показалась, что полиция в нашем случае — хороший вариант. — Если ты знаешь, кто на тебя напал, надо заявить на них, нельзя оставлять все вот так. Пока мы все отмалчиваемся, укрываем их, бандиты так и останутся безнаказанными. Где гарантия, что завтра не придут за твоей мамой или за мной? Не надо сидеть сложа руки, а надо действовать!

— Что ты несешь? — выпалил Миша.

Наверное, если бы мог — заорал бы, но он был не в состоянии. Я заткнулась, переосмыслила слова, но все равно осталась при своем мнении.

— У него там все куплено.

- Да у кого «у него»? — чуть повысила голос, начиная закипать от тайн.

Миша долго молчал, не хотел говорить, но в конечном итоге назвал ту фамилию, которую мне хотелось услышать меньше всего:

— Литвинов, он… — муж зашелся кашлем, а я покорно ждала продолжения. — Шавок подослал ко мне, трус бесхребетный.

Я догадывалась, но доказать никак не могла, а сейчас Миша просто подтвердил мои домыслы. Значит, Литвинов затеял игру и специально втянул нас в ее водоворот. Неудивительно, если муж и долг не хотел брать, а хитрый лис каким-то образом вынудил Мишу. С такого станется! Только, зачем?

Мне нечего было ответить мужу, в памяти кружился мой ужасный поступок, но рассказать о нем не хватило мужества. Да и о чем говорить! Мы как были должны миллион, так и торчали. А я, получалось, просто отработала свои косяки, которые никаким образом не касались мужа. Черт…

— Забери, — снова настоял Миша.

Не знаю почему, но сложилось странное ощущение, будто меня пытаются ввести в заблуждение.

— Ты же утверждал, что Литвинов безобидный, — я хотела увидеть эмоции в глазах Миши, только так смогла бы понять, врет он или нет. — Что у нас не будет проблем, и долг можно не возвращать. Миш, что нам теперь делать? Давай все же вернемся к моему плану.

Кроме явной злости в его до боли родных серых глазах больше ничего не промелькнуло: ни страха, ни задумчивости, да хоть бы чуть запаниковал для приличия! Неужели так трудно расстаться с деньгами, которые, по сути, никогда нашими и не были? Не жили богато, так смысл начинать, если нет ума на то, как правильно распоряжаться деньгами. Они ведь должны работать, а не бессмысленно тратиться на всякую ерунду.

— Вот зачем ты мне сейчас лечишь мозги? — ответил муж спустя некоторое время, даже не запнулся. — Забери заявление, остальное решим потом.

Да что ж он завис на одной ноте! Как помню, Литвинову было плевать на то, напишу я на него заявление или нет, у него там все схвачено, да. Но, факт оставался фактом! Что сейчас изменилось? Или побои расцениваются как покушение на убийство, а похищение — так, детский лепет? Не понимаю…

Я хотела ответить мужу, но в этот момент в реанимацию вошел врач и оборвал нас:

— Все, закругляйтесь.

Миша сжал мою ладонь и посмотрел в глаза с немым вопросом, пришлось его обломать:

— Маму свою попроси, она тут всеми командовала.

— Блин…

Муж не был доволен, но я оказалась бессильной в этом вопросе. К тому же, очень интересно стало, пойдет свекровь на поводу у сыночка или нет?

На прощание легонько поцеловала Мишу в губы и вышла из реанимации с тревогой на душе. Верить ему или нет? Если бы Литвинов действительно пошел на крайние меры, лишь бы я скорее приняла правильное решение, то в дальнейшем его уже ничего не остановит. Мне придется выполнить все до конца, хочу того или нет.

На этаже столкнулась с Риммой Петровной, она как раз поднималась по лестнице. Видимо, не ожидала меня здесь увидеть, удивленно приподняла бровь.

— Ты смотри, то не дождешься ее, то прибегает впереди паровоза. Ты не надейся, я Мишеньке все равно расскажу…

Пришлось перебить:

— Ему сейчас нельзя нервничать, подумайте хорошенько, что и как будете говорить.

Я прошла мимо, не хотелось утруждать себя бесполезными ссорами, и без того голова пухла от проблем, еще свекрови вдобавок не хватало для полного счастья.

Выйдя на улицу, поплелась на остановку. Меня все не отпускали дурные мысли. Ведь если бы я пошла к Литвинову второй, третий раз, это уже могло считаться постоянной изменой. Даже если все делать ради спасения нашей с Мишей семьи, разве она сумеет долго продержаться при таких диких условиях?

Другие изменяют, прыгают от одной девушки к другой, а затем, как ни в чем не бывало, возвращаются к женам и изображают иллюзию счастливой семьи. Также и наоборот: нередко изменяют обе стороны и зачем-то продолжают играть в семью, ради чего?

Они, по крайней мере, изменяют для удовольствия, мне же была противна даже сама мысль, уже молчу про боль и пошатнувшуюся психику. С одной стороны, хотелось помочь мужу, долги он брал для нас, а не для себя одного. С другой стороны, наша семья после закрытия долга развалилась бы, как карточный домик, так разве имелся смысл бороться дальше?

Дома меня ждал голодный Принц, бедняга стонал и выпрашивал еду впервые. Покормила его и закрылась в доме, не желая никого пока видеть.

Очень хотелось спать, я ведь так и не уснула у Ирки, а потом сломя голову помчалась к мужу. Даже есть не стала, быстро разделась и запряталась с головой под теплое одеяло.

Проснулась от звонка мобильного, номер опять был незнакомый. Думая, что вновь звонит врач, сразу ответила:

— Алло.

— Одевайся и выходи, водитель тебя уже ждет под воротами дома.

Я подскочила, как ужаленная, услышав ледяной тон Литвинова. Душа мгновенно ушла в пятки из-за страха и резкого пробуждения. Да что ему от меня надо, опять насиловать? Сколько ж можно, еще от предыдущего толком не отошла, ни морально, ни физически…

В комнате стояла кромешная тьма. Интересно, сколько времени? Помню ведь, что домой приехала около одиннадцати, а уже, выходит, ночь. Хорошо так поспала, ничего не скажешь. Проблемы выбили меня из привычной колеи, а ведь скоро снова выходить на работу, нужно срочно брать себя в руки!

— Я не рабыня, чтобы по одному требованию прыгать в твою постель. Имей совесть, у меня…

— Ты же хочешь отработать должок мужа, не так ли? — нетерпеливо перебил он, будто плевать хотел на мои желания.

— Может, уже и не хочу! — воскликнула в сердцах, но очень быстро пожалела.

— А, так мне продавать ваш долг? Отлично, спокойной ночи. Не смею больше…

— Нет! — резко перебила его и вздохнула. — Я хочу, но сейчас действительно не самый лучший момент, для…

— Значит, так. Быстро встала и привела себя в порядок, у тебя есть ровно пять минут. Если не выйдешь через это время, водитель уедет без тебя, а я в тот же момент продам ваш долбанный долг и наконец выдохну от облегчения.

Сволочь, даже не дал мне ответить, бросил трубку. Я глянула на время. Как раз без пяти восемь вечера. Чертыхаясь и злясь на всех, вылезла из теплой постели, поплелась в ванную. Стерла потекшую тушь, умылась и причесалась. Наспех надела теплые колготки и вязаное платье, схватила сумочку. Уже внизу схватила пальто в руки, влезла в сапожки и побежала к псу. Кто его знает, когда и в каком состоянии вернусь, а Принц не виноват в наших с Мишей проблемах. Насыпала ему полную миску еды и налила воды. К машине вышла ровно через пять минут. Да с такими навыками мне даже ранние подъемы в армии не страшны! Юркнув в салон, сразу обратила внимание, что за рулем снова тот тип, что бесцеремонно обыскивал меня, не сдержалась:

— Сумочку сразу обыскивать будешь или в доме Литвинова посмотришь на ее содержимое?

— Нет времени, мы опаздываем, — он резко стартовал с места и помчался на высокой скорости.

Неужели Литвинову прямо так не терпелось?