Глава 8

Глава 8

Мы примчались в рекордно короткие сроки, нарушая как минимум половину дорожных правил. Такой расклад меня перепугал до чертиков, но уже ничего не поделаешь: раз вписалась, придется идти до конца.

Тип молчал всю дорогу и лишь изредка посматривал на меня в зеркало заднего вида. Кто же ты такой Литвинову? Брат, сват, кум? Охранник с расширенными полномочиями?

Мы вошли в дом, мужчина сразу огорошил меня:

— Иди в комнату, тебя уже там ждут.

Я поднималась, как на расстрел. А неизвестность круто подстегивала воображение, оно рисовало всякие мерзости типа БДСМ или свингер-пати. Кто его знает, какие дикие мысли могли прийти в голову Литвинова! Блин, Вика, возьми себя в руки! А еще меня дико тревожили слова мужа. Я верила ему, но, в то же время, сильно сомневалась. За последние дни он так круто подорвал мое доверие, что стала сомневаться уже во всем. Даже в себе!

Чтобы войти в комнату, мне понадобилась целая минута. Открыла дверь и застыла на пороге. Я ожидала там увидеть толпу голых мужиков или самого Литвинова, уже готового сунуть мне в рот эрегированный член. Возможно, камеру посреди комнаты и кучу атрибутики БДСМ-штучек… А вот милую, хрупкую девушку с небольшим косметическим чемоданчиком в руках — нет! Ее огненно рыжие кудри оттеняли бледную кожу, она казалась больше похожей на сказочного персонажа, чем на живого человека. Улыбнулась мне и уточнила:

- Ты Вика, верно?

— Ага, — только и смогла ответить.

Шок сковал все мышцы, я даже не переступила порог комнаты из-за явного ощущения подвоха. Что Игнат уже задумал? Ролевые игры? Боже, почему все мои мысли, так или иначе, сводятся к сексу?..

— Проходи, у нас не так много времени, а работы полно.

— Э-э-э… ладно.

Я вошла и закрыла за собой дверь. На кровати увидела аккуратно разложенное длинное красное платье с достаточно глубоким декольте. Рядом лежал футляр для украшения, а на полу — черные туфельки на высокой шпильке. Ничего не понимаю…

— Присаживайся сюда.

Она усадила меня около туалетного столика с зеркалом, которого раньше в комнате не было. Больше ничего не говоря, достала из чемоданчика расчески и плойку, принялась за работу. Из-за неизвестности подозрительность выросла в стократ, меня всю трясло, будто перед операцией с ампутацией! Что задумал Литвинов?

Девушка быстро справилась с прической — она лишь накрутила волосы и чуть сбрызнула локоны лаком. Следующим шагом — макияж. С ним тоже справилась шустро, как настоящий профессионал, умеющий работать в любых условиях. Я зажмурилась по просьбе девушки и некоторое время еще боялась открывать глаза.

— Ну, все, можешь смотреть.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка с ярким, но не пошлым макияжем, который выгодно подчеркивал мои зеленые глаза и оттенял смуглую кожу. Даже накрашенные ярко-алым цветом губы не казались мне броскими, учитывая, что так я делала уже очень давно.

— И что дальше? — спросила я, посмотрев на девушку.

Так-то все прекрасно — меня преобразили почти до неузнаваемости, только чтобы потешить эго Литвинова? Не понравилось ему в прошлый раз без макияжа, что ли?

— Могу помочь тебе одеться, если переживаешь за макияж и прическу.

Одеться? Оу… Я глянула на вечернее платье и нервно прикусила губу. Блин, да что Игнат задумал и где он сам, черт побери?

— А где…

— Игнат Владиславович ждет внизу, в кабинете. Нам надо торопиться, если не хотим опоздать.

— А…

Я хотела спросить, куда же мы так торопимся, но девушка не дала мне даже шанса. Она взяла меня за руку, тем самым вынуждая встать, подвела к кровати. Пришлось при ней аккуратно снять свою одежду. А ведь колготки, которые были на мне, совершенно не подходили к новому наряду! Но, как оказалось, и это тоже кто-то продумал до мелочей. Рыжая достала из своего чемоданчика пакет и передала мне.

— Новое нижнее белье и чулки. Размер, думаю, подойдет. Я пока выйду за дверь, если вдруг понадоблюсь — зови.

Она уже стала уходить, я остановила:

— Как тебя зовут-то?

— Женя.

Женя ушла так быстро, что я не успела ничего ответить. Черте что… Я развернула пакет и не смогла сдержать нервный смешок. Он серьезно? Пояс для чулок?

Особо выбора не было. Надела кружевное белье и пояс, следом чулки. Уже и не вспомню, когда в последний раз носила их… По-моему еще до свадьбы. Было непривычно и некомфортно, но разве меня кто-то спрашивал, хочу я или нет?

Платье подошло идеально, даже в груди, будто Литвинов накануне снял с меня мерки и заказал его на пошив. Надела туфли и только потом раскрыла коробочку, потеряв дар речи. Это что… бриллиантовое колье? Изысканная подвеска, выполненная в виде змейки, завораживала взгляд, а от блеска бриллиантов рябило в глазах. Конечно, он мог себе позволить такие безделушки! Помимо колье в коробочке так же лежали сережки. Надевала украшения с замиранием — еще никогда не доводилось носить бриллианты!

Восхищение вдруг пришлось затолкать в дальний ящик. Капец, чему я радуюсь? Еще не ясно было, куда и зачем меня ведут, а уже стала пускать слюни при виде украшения! Возьми себя в руки, Вика! Когда выходила из комнаты, даже в зеркало на себя не стала смотреть — зачем? Женя ждала меня, внимательно осмотрела и довольно кивнула.

— Выглядишь на миллион.

Та да… Как в воду глядит! Именно миллион я ему и торчала. Хоть бы этим вечером все закончилось, что бы там Литвинов ни задумал. Мы спустились вниз, сразу открылась занимательная картина: Игнат метался по гостиной, как тигр, загнанный в клетку, и что-то ворчал. Глянул на часы, а затем громко чертыхнулся.

— Да что там можно так долго делать? — нетерпеливо гаркнул, словно мы уже капец как опаздывали.

Да ладно, на все про все ушло примерно полчаса, чего так нервничать?

На нем был надет смокинг. И теперь не оставалось никаких сомнений, что мы должны были поехать на какое-то важное мероприятие. Один только вопрос: причем тут я?! Эскорт?

— Игнат Владиславович, мы уже готовы, не нервничайте, — успокоила Женя.

Литвинов резко глянул в нашу сторону, внимательно осмотрел меня с ног до головы, а в глазах по-прежнему ни капли эмоций — робот. Я уж думала, что такой образ заставит его удивиться или присвистнуть, но — ничего.

— Прекрасно, наконец-то. Лёха, — крикнул он. — Выдвигаемся.

Лёхой оказался тот самый мужчина, что привез меня и обыскивал. Он также переоделся в смокинг и держал в руках полушубок, который сразу же молча отдал Литвинову. Я думала, Игнат просто даст шубку мне в руки, а в итоге мужчина галантно помог мне ее надеть. Вот уж не ожидала и даже растерялась на мгновение.

— Удачи, — Женя махнула нам на прощание и поспешила уйти обратно наверх.

Так она не наемный работник? Или… Литвинов не дал мне додумать, нетерпеливо схватил под локоть и потащил на улицу. Я бежала за ним так быстро, как только могла на высоких каблуках, благо до машины идти пришлось всего несколько метров. Но даже за этот короткий путь успела подмерзнуть. Лёша сел за руль, а мы с Игнатом — назад. Ехали снова быстро, все молчали, будто в рот воды набрали. Я же не выдержала:

— Что происходит, куда мы едем?

— Меньше вопросов, — Игнат не хотел раскрывать карты раньше времени.

Ладно, так уж и быть, потерплю немного. По крайней мере, в этот раз не придется отрабатывать собой… Наверное. Не заставит же он меня трахаться с ним на мероприятии, где-то в туалете, например? Понимая, что за последнее время все мысли сводятся к сексу, разозлилась на себя. Хватит! Нужно прекращать накручивать себя раньше времени, а то так скоро нервы сдадут.

Мы подъехали к шикарному особняку и заехали на территорию. Литвинов и здесь повел себя, как галантный кавалер — подал руку и помог выйти из машины. Лёха тем временем не отставал. Пока мы шли, заметила, что пусть к дому был выстелен красной дорожкой. Людей встречали три дворецких: один предлагал перепарковать авто, другой вел к дому, а третий любезно помогал с верхней одеждой. Дом был мне неуловимо знаком, уже видела его в каком-то из глянцевых журналов, но вот вспомнить я так и не смогла. У меня попросту тряслись поджилки, пока смотрела на толстосумов и их подружек — жертв пластической хирургии. Девушки и женщины выглядели, как дорогие обертки, внутри которых наверняка таилась испорченная конфета. Никогда не была на подобных мероприятиях и, по правде, еще столько же не посещала бы!

— Значит так, — Литвинов прижался губами к моему уху и зашептал указания: — Молчишь и улыбаешься, от меня не отходишь ни на шаг. Если мне вдруг придется отлучиться, советую ни с кем не общаться.

Я широко улыбнулась и так же заговорила Игнату на ушко:

— Боишься, что опозорю тебя перед высшим обществом?

— Боюсь, что захлебнешься от яда.

Он вроде и ответил равнодушно, но… На что это все было похоже, попытка заботы? Ого! Ничего себе!

Ну, или банальное предупреждение? Уже и не знала, на что грешить. А вскоре мне уже было не до размышлений. К нам стали подходить люди, все здоровались с Игнатом рукопожатием, задавали одни и те же вопросы: как сам, как бизнес и пр. Монотонность угнетала, но я каждый раз широко улыбалась, будто от этого зависела вся моя жизнь. По сути, так оно и было — долг в миллион до тех пор никуда еще не испарился. Мучил только один вопрос: а что дальше? Сколько Литвинов мне «простит» после мероприятия? В идеале хотелось, чтобы весь долг, но я не была настолько наивная. Пока Игнат общался с очередным богатым дядькой, у меня выдалась минутка на размышления. А ведь не так он хотел, чтобы я отработала деньги. Скорее всего, должен был пойти с другой девушкой на прием, но в последний момент все сорвалось, и ему пришлось звонить мне. Поэтому-то мы и опаздывали. Конечно, нельзя исключать и другие варианты: его самого предупредили поздно, поэтому так и вышло. Хотя… Так быстро он не смог бы заказать платье и украшения. Что-то я уже совсем запуталась. Неужели Литвинову реально не с кем было пойти, что пришлось идти на такие вот крайние меры? Да ну, ни за что не поверю! Вокруг него барышни должны кружить, как пчелы вокруг улья!

— Игнат! — услышала я вдруг довольный мужской возглас. — Ты все-таки пришел, чертяка, уже и не надеялся тебя увидеть на аукционе.

Глянула на мужчину, что подошел к нам, и мгновенно узнала его — Артёмов младший. Что удивительно, у них двоих одинаково холодные и отрешенные глаза, даже цвет один и тот же — голубой.

Мужчина внимательно осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул. Затем перевел взгляд на друга. Мне показалось, что в этот момент они оба «играют» в молчаливые «гляделки», пришлось гордо вскинуть подбородок и оставаться хладнокровной. Артёмов в конечном итоге отсалютовал Игнату бокалом и подмигнул, будто одобрил выбор или что-то в этом духе.

— Где же твоя жена, а, Оскар? Прячешь от общества? Нехорошо.

Артёмов оглянулся по сторонам, видимо, не нашел жену, махнул рукой и объяснился:

— В последний раз я ее видел с дедом, в компании Ярославского, похоже, пора идти…

Оскар ушел, даже не договорив фразу, а я тихонько хихикнула, умиляясь от такой картины. Насколько помню, жену его зовут Маша и она его бывшая секретарша. Подумать только! А Ярославский, кажется, шоколадный магнат. Раньше таких людей я видела только по телевизору или в журнале, а теперь могла даже пощупать каждого — уму непостижимо.

— Значит, аукцион? — спросила у Игната, пока к нам еще кто-то ни подошел.

Люди столпились в кучки, вокруг сновали официанты с шампанским и закусками, один как раз остановился около нас, и я на автомате взяла бокал. Литвинов отказался.

— Скорее, очередная пафосная попытка Регины Артёмовой показать, каких она благородных кровей. Эдакая цаца. Типа деньги, вырученные…

— Я так рада, что все вы сегодня откликнулись на мое приглашение!

Игнату пришлось замолчать, как и всем присутствующим. Я не видела женщину, которая говорила в микрофон, ее окружили со всех сторон, поэтому пришлось только слушать. Но, как уже успела понять, это и была Регина Артёмова. Как-то странно, что Литвинов отозвался о матери своего друга так… пренебрежительно. Хотя, если та драка, которую я видела на видео, реально случилась с Артёмовым, то друзьями их можно было назвать с натяжкой.

— На днях мне рассказали одну историю, которая тронула меня до глубины души, я не смогла пройти мимо такого горя.

— Ну, конечно, не смогла она, — проворчал Игнат себе под нос.

Над головами присутствующих висела плазма, ее вдруг включили и то, что я увидела на широком экране, повергло меня в шок. На больничной кровати лежала девочка лет семи-восьми, печальная и одинокая. Вокруг нее свисало множество трубок, а на лице — кислородная маска. Малышка потеряла почти все свои волосики, а кожа оказалась до неприличного бледной, было очевидно, что ребенок борется с раком.

Ее милые глазки были открыты, и я увидела в них так много всего, но одно явно преобладало — непреодолимое желание жить, радоваться новому дню, играть с другими детками, а не лежать в больнице и… постепенно угасать.

Я не смогла сдержать эмоций и всхлипнула, а затем украдкой посмотрела вокруг. Люди хоть охали да ахали, но на их лицах не дрогнул ни единый мускул. А затем заглянула в глаза Игнату… Внешне он оставался спокойным, однако похоже было, что где-то в глубине его души потихоньку начинал таить арктический лед, и одинокая слезинка скатилась по щеке. Мужчина ее стер так незаметно, что окружающие даже не обратили внимания. Пусть ненадолго, зато я успела заметить искреннюю перемену настроения Литвинова — он на самом деле переживал, хотя пытался показаться равнодушным.

— Знаю-знаю, сейчас вы скажите: у ребенка есть родители, вот пусть и помогают ей. Но, не все так просто, господа. Знакомьтесь, это Зоя Иванова, воспитанница детского дома номер шесть.

На экране сменилось фото, теперь малышка стояла на фоне того самого детского дома и держала в руках потрепанного мишку, у которого было оторвано одно ухо. Она прижимала его к себе, как самое драгоценное, что было в ее жизни, и улыбалась. Здесь она была здорова — с румяными щечками и длинными светлыми волосиками, немного вьющимися на кончиках.

Пока засматривалась на ребенка, упустила одну очень важную деталь — журналисты! Человек пять стояло с диктофонами и трое с камерами. Один снимал все, что происходило на экране, а два других… О, нет, нет, нет!

— Ты… Это бесчеловечно, — пискнула я, дергая Литвинова за рукав пиджака.

— Согласен, манипулировать толпой благодаря горю детдомовского ребенка — наглость.

— Да я не об этом, — обеспокоенно прошипела.

Все мое внимание было обращено на операторов, которые снимали людей в доме. Как я сразу не подумала, что такое мероприятие не может обойтись без прессы! Черт…

Успели ли уже снять меня в компании Литвинова? Он же порой обнимал меня за талию, как свою… любовницу. А если это увидит Миша или его сумасшедшая мамаша, как мне тогда оправдываться?! От страха и переживаний запряталась за спину Игната, думая, что так меня сложно будет увидеть. Сердце быстро колотилось, я слышала каждый его неровный стук и пыталась дышать глубже.

— Ой, да расслабься ты, — Литвинов отошел чуть в сторону, я снова оказалась в поле зрения камер. — Не мы с тобой сегодня короли бала, так что забей. В эфир выйдет только семья Артёмовых и широкий жест Регины, вот увидишь.

Ага, легко ему говорить!.. Не его же потом обвинят в измене. Пока переживала и следила, кого именно снимают операторы, пропустила все, что говорили про девочку. Услышала только конечную фразу: «Все вырученные средства от продажи картин пойдут на лечение Зои».

Именно на последних словах Регины Игнат громко фыркнул, практически в этот же момент нас ослепила вспышка от фотоаппарата. Я вертела головой по сторонам, стараясь отыскать того самого репортера с камерой, но никого не нашла.

— Нас сфотографировали… — не могла поверить, что попала в подобную передрягу.

Нет, я точно идиотка, раз добровольно согласилась идти на поводу у Литвинова. Наверняка сволочь все заранее продумал, как показать Мише, не обращаясь напрямую, что его жена развлекается с другим, пока он лежит в больнице!

— Надеюсь, ты не моргнула, а то испортишь весь кадр, — Игнат ухмыльнулся вместо того, чтобы разобраться с возникшей проблемой.

— Тебе смешно? — упрекнула его. — А мне вот не очень. Ты должен был меня заранее предупредить о камерах, тогда бы…

— Тогда что? — безразлично уточнил он. — Отказалась бы и пропустила все веселье? Давай, громче кричи, устрой скандал, чтобы тебя точно засняли и пустили в эфир.

На этих словах он ушел, типа давая мне возможность остыть. Трус! Как же я его ненавидела…

Я забилась в самый дальний угол, прячась за другими людьми в надежде, что хотя бы здесь останусь незамеченной.

Вскоре начался аукцион, и Игнат позвал меня к себе, а я отрицательно качнула головой, желая остаться в тени. Литвинов не настаивал и не устраивал сцен, пожал плечами и уселся на выделенный для торгов стул. Вот и славненько. Вообще, большая часть спутниц других мужчин толпились поодаль и охотно общались между собой, пока их мужья благородно отдавали кровно заработанные деньги на лечение Зои. Очень хотелось верить в искренность данного мероприятия, ведь больше малышке некому…

— Ой, девочки, а вы видели, с кем пришел Игнат Литвинов? — вдруг услышала разговор четырех куриц, стоящих чуть впереди меня, прислушалась. — Жесть.

Их даже не волновало, что я могу услышать и оскорбиться, например! Вот это я понимаю, наглость зашкаливает.

— Угу, — поддержала другая. — Я вообще не понимаю, как он мог променять Дарину на это убожество. Деревенщина в дорогой брендовой одежде и брюликах — убогое зрелище.

— Интересно, она вообще знает, что у нее платье от «Армани»?

— Пф, — снова заговорила первая. — Ставлю тысячу долларов, что она даже не знает, что это такое!

Змеюки рассмеялись, а я почувствовала себя настолько униженной, словно стояла перед ними полностью голая. Не знаю как, но сумела сохранить хладнокровность и удержаться на месте. Таким курицам нереально что-то доказать, легче смириться и вскоре забыть, как кошмарный сон.

Странно, но ведь в школе я вела себя примерно подобным образом, пока была самой крутой в классе. Мы с Иркой тогда даже не задумывались, что крутость быстро пройдет, а сами мы в конечном итоге можем оказаться на месте униженных девочек, которым, образно говоря, выливали на голову ведро помоев. Да уж, эффект бумеранга…

— А я слышала, что это Дара бросила Литвинова. Она пришла сегодня в компании Ярославского.

— Да? А я от своего масика слышала, что Литвинов даже и не собирался приходить.

— Мог найти и получше вариант, если хотел показать Даринке, что плевать хотел на их расставание, — все не унималась та первая.

Она, однозначно, имела виды на Игната, раз так остро воспринимала любую конкуренцию. Ну, по крайней мере, кудахтанье куриц мне многое объяснило. Если, конечно, их вариант не надуман.

В любой другой ситуации я не стала бы молчать, а подошла бы и высказала каждой из них много лестного, но не теперь. Не тогда, когда вокруг толпилась куча журналистов, ждущих любую потасовку, как горячую сенсацию. Не желая больше ничего слышать в свой адрес, попятилась ближе к стене, как вдруг случайно задела кого-то локтем.

— Эй, осторожнее, — я увидела, как девушка мгновенно закрыла руками свой живот, а затем немного отошла в сторону.

— Прости, я случайно.

Судя по всему, ей также не было комфортно среди богачей, или она боялась, что кто-либо еще, не дай бог, стукнет ее локтем в беременный животик.

— Да ладно, с кем не бывает. Я так понимаю, ты на подобном мероприятии впервые?

Она мне показалась неуловимо знакомой, но вот так сразу вспомнить ее не смогла. Вообще девушка сильно отличалась от остальной массы своей простотой и полным отсутствием макияжа, и только дорогое шелковое платье выдавало статус моей новоиспеченной собеседницы. Ее каштановые волосы не были собраны в какую-либо вычурную прическу, а просто немного закручены в локоны.

— Угу.

Не стала больше ничего говорить. Это с виду она такая милая и добрая, но кто знает, вдруг такая же завистливая сплетница, как и те змеюки?

- И ты пришла с Игнатом, верно?

— Угу.

Что-то наша беседа больше стала похожа на допрос. Я заметно напряглась, когда девушка хмыкнула на мои «угукания». Думала, хоть здесь спокойно постою в сторонке, а не тут-то было.

— Я бы посоветовала бежать, как можно скорее, не оглядываясь. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как вся эта трясина засосет тебя по самые уши.

На последних словах она указала на свой животик, а я тяжело вздохнула, понимая ее намек. Печально улыбнулась ей и ответила довольно искренне:

— От такой трясины я бы не отказалась.

Моя собеседница громко фыркнула и закатила глаза, а мне не оставалось ничего иного, как тихонько рассмеяться. Если бы она знала, как много было неудачных попыток забеременеть, то не говорила бы так со мной.5ebdbc

— Может, ты и не хотела бы ребеночка, а я очень хочу.

— А-а-а, — протянула та, словно все поняла. — Так ты хочешь ребенком удержать при себе Литвинова?

Я остолбенела от подобного вывода и молчала целую минуту. Обалдеть! Сразу вспомнился, если можно так выразиться, секс с Литвиновым. Меня мгновенно перекосило от отвращения, а к горлу подкатила тошнота. Хорошо, что еще ничего не ела, иначе бы вывернуло прямо там.

Видимо, девушка заметила явные перемены на моем лице и тут же исправилась:

— Ну, я должна была убедиться, не обижайся. Хотя, по правде, Игнат тот еще козел…

Она оглянулась и, убедившись, что нас никто не подслушивает, выдохнула. О! Видимо, не одной мне насолил Литвинов. Где же я могла ее видеть?

— Полностью согласна.

Мы одновременно рассмеялись, привлекая к себе внимание змеюк. Я подметила, что та первая скривилась, будто проглотила дольку лимона, и что-то сказала другим.

— Зуб даю, Карина сейчас говорит, что только две деревенщины и могут найти между собой общий язык. Что ж, да будет так. Приятно познакомиться, я Маша.

— Вика, очень приятно, — сказала на автомате, а сама задумалась.

Не та ли это Маша, о которой недавно писали во всех газетах? Жена Оскара Артёмова? Мне не хватило наглости и смелости спросить у нее напрямик, потом решила загуглить и узнаю, так ли верны мои догадки.

Аукцион потихоньку подходил к концу, остался последний лот, а два толстосума никак не могли поделить чью-то непонятную мазню, предлагая за нее баснословные деньги.

Когда все лоты были распроданы, я еще не спешила идти искать Литвинова. Честно говоря, охотнее простояла бы до конца мероприятия и без него, после чего по-тихому свалила бы домой. Что я там делала?! Понятное дело, пыталась отработать долг. А на самом деле? Сколько еще Игнат будет выдергивать меня из дома, чтобы потешить свое эго перед бывшей любовницей?

Маша махнула кому-то из толпы, а уж когда к нам спешно подошел Оскар, все пазлы сложились. Если в газетах не приукрасили реальность, и она действительно когда-то была самой обычной секретаршей, то неудивительно, что мы нашли общий язык.

— Вот ты где! А я уже собрался охрану ставить на уши, — проворчал он и ласково поцеловал жену в губы.

Мне стало неловко наблюдать за чужим счастьем, поэтому поспешила оставить парочку наедине. Жаль не попрощалась с Машей, вряд ли мы с ней еще когда-либо пересечемся.

— Ну что, милая, как тебе аукцион?

Игнат подкрался сзади, резво развернул меня к себе, а когда я хотела ответить, вдруг впился в губы настойчивым поцелуем, сбившим меня с толку. Никакого привычного драйва или полета бабочек я не почувствовала, лишь омерзение и ярость на мужчину. Что он себе позволял?! Мне понадобилась долгая минута, чтобы отпихнуть от себя Литвинова, он сопротивлялся, будто наш поцелуй должен был стать для кого-то отличным шоу.

Наконец он сам отстранился и пристально посмотрел в мои глаза. Я бы с большим удовольствием залепила ему пощечину при всех, но останавливал долг мужа.

— Какой ты у меня нетерпеливый, — я мило улыбалась, пока говорила и играла на публику, но глазами метала молниями. — Молись, чтобы этот поцелуй не засняла ни одна камера, придурок!

Последние слова прошипела прямо ему в губы, так, чтобы услышал только он. Меня колотило от дурных эмоций, приходилось держать все внутри, а так хотелось выплеснуть и прокричать на весь дом, как сильно я ненавидела Игната Литвинова.

Вдруг почувствовала на себе пронзительный, острый взгляд. Боясь, что наш поцелуй все-таки засняли журналисты, оглянулась и увидела, как меня сверлит убийственным взглядом блондинка в мегакоротком черном платье. Неужели это и была та самая Дарина? Боже, да она же стояла рядом с другим мужчиной, а все равно ревновала бывшего парня к другой женщине — уму непостижимо!

— Представление для Дарины закончилось, мы можем идти домой? — спросила я, отворачиваясь от взгляда той токсичной девушки.

Да такая проглотит соперницу как змея и даже не поперхнется! Еще чего не хватало — познакомиться с ней и ее спутником. Игнат хмыкнул, наверное, не ожидал, что я все узнаю.

— Найду Лёху и поедем, — его голос был настолько равнодушным, что я уже совсем запуталась, для кого и чего был тот наш поцелуй.

Плевать на все. Просто хотелось уже оказаться у себя дома, снять тесное платье и белье, закутаться в одеяло и представить, что все произошедшее лишь дурной сон.