Глава 9

Глава 9

Дни стали лететь с космической скоростью, и порой я даже не успевала переворачивать календарь, путаясь в числах и днях недели. Проснувшись рано утром, первым делом полезла в телефон, чтобы проверить свой график. Сегодня у меня, по идее, должен быть выходной день. Да, точно, так и есть.

Спать совсем не хотелось, поэтому встала и медленно поплелась на кухню. Пока готовила себе завтрак, задумалась.

Прошло три недели после аукциона. Литвинов еще ни разу не позвонил мне, не напомнил про долг и, что самое странное, ничего не сказал, сколько я отработала за тот вечер. Неужели все, и потому он больше не лез в мою жизнь и жизнь Миши?

Мужа давно перевели в общую палату, он потихоньку поправлялся, и в целом все складывалось прекрасно. Даже слишком прекрасно. В СМИ, как и говорил Игнат, показали лишь интервью Регины Артёмовой и ее аукцион. Ни обо мне, ни о Литвинове не было ни строчки. Поразительно. Порой казалось, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Первую неделю каждый день вздрагивала от любого звонка телефона, даже новости смотрела с замиранием сердца, а потом успокоилась. Мне бы забыть теперь Литвинова, как кошмарный сон, но между нами все еще стояла жестокая измена Мише, о которой я никак не решалась рассказать. Может, как советовала Ира, и не стоит?

Мы с ней виделись пару дней назад, перед ее стремительной командировкой в другую страну, и обсудили все возможные варианты развития событий. По ее мнению, Литвинов не мог так просто отстать и простить мне долг за один лишь вечер. Она утверждала, что расслабляться рано, и он себя еще покажет. Так-то оно так, но мне очень хотелось наивно верить, что уже все страшное осталось позади. А вдруг Игнат продал наш с Мишей долг коллекторам, а те просто ждут, когда он вырастет еще больше? Или… Вдруг Литвинов, к примеру, сам попридержал пикантный материал с нашим поцелуем и собирался пустить его в самый неподходящий момент? Или вообще, затаился перед жестоким нападением, чтобы больнее ударить сразу по всем.

Понимая, что начинаю себя накручивать, глубоко вдохнула и налила себе кофе.

— Это все лишь мои домыслы.

В последнее время абсолютная тишина в доме давила на психику, я стала постоянно оставлять включенным телевизор, лишь бы слышать на заднем плане хоть какие-то голоса, и даже пускала пару раз в дом Принца.

— Скорей бы Мишу выписали, а то скоро от одиночества сойду с ума!

Я сделала глоток свежесваренного кофе и скривилась. Вкус у него такой… будто пью помои. Испортился что ли? Хотя разве кофе может испортиться? Странно. Да и есть мне совершенно не хотелось, от вида привычной овсяной каши с ягодами желудок взбунтовался, пришлось убрать тарелку.

А ведь уже третий день подряд я не могла нормально поесть ни утром, ни вечером. Похоже, из-за нервов испортила себе режим питания. Непорядок!

До вечера я так и просидела дома, не желая никуда уходить. Но стоило только присесть на диван около телевизора, как вдруг услышала громкий лай Принца. Кого там еще принесло? Выглянула в окно, выходящее во двор, и чертыхнулась под нос. Вот честно, лучше бы там увидела Литвинова, а не свою свекровь! И принесла же опять нелегкая…

Помню, как она мне устроила скандал, когда Миша вынудил ее забрать заявление из полиции. Все твердила, что это именно я его надоумила на неблагоразумной поступок, и именно я выгораживаю каких-то там своих сообщников. И ведь доказать ей ничего не вышло, Римма Петровна упорно настаивала на своем мнении и менять его не собиралась.

Принц сидел сегодня на короткой цепи, поэтому свекровь без проблем прошла к двери, я вышла ей на встречу и… сюрприз! Римма Петровна открыла замок своим ключом, которого раньше у нее не было. Миша специально не оставил ей дубликат, так как знал, что его мать будет приходить по пятьдесят раз на дню и мешать нам спокойно жить. От нехорошего предчувствия внизу живота стало тянуть, а по коже побежали мурашки.

— Римма Петровна, здравствуйте, — поздоровалась, когда та вошла в дом и стала раздеваться в коридоре.

Свекровь промолчала, даже не глянула на меня, будто я пустое место. Дурное предчувствие усилилось, перерастая в мелкую панику. Неужели что-то с мужем? Но вчера же навещала его, все было прекрасно! Врач обещал уже скоро подумать даже о выписке.

Тем временем Римма Петровна прошла мимо меня и поднялась на второй этаж, я проследовала за ней. Как у себя дома, вошла в нашу с Мишей комнату и бесцеремонно залезла в комод, проверила каждый ящик, затем в шкаф, перебрала вешалки с одеждой. Бросила на кровать несколько пар джинсов и свитеров. Также кое-что из летней одежды.

— Римма Петровна, что вы…

Она не дала мне договорить, зыркнула так, словно я враг народа. Или, чего хуже — прислуга в ее доме, ворующая хозяйские вещи! В самом дальнем углу висело то самое платье от Игната, и я напряглась, когда свекровь и его вытянула, а затем также бросила к другим вещам.

— Здесь не хватает одной шубы и еще некоторых дорогих вещей, где они? — потребовала она ответа.

— Не понимаю, о чем вы, — не собиралась перед ней отчитываться за свои поступки!

Как она вообще может знать, сколько и чего у меня было?! Вела подсчет что ли? Каждую вещь записывала и каждый подарок?

— Ах ты дрянь! — завопила свекровь. — Все тебе мало, да? С украшениями не вышло, так решила распродать вещи? Мишенька те деньги потом и кровью зарабатывал, а ты, дрянь такая, ничего не ценила и не ценишь. Ну, ничего. Теперь все изменится, я не дам тебе дурить голову моему сыну. Вернешь мне все до копеечки, что успела потратить. Забирай свои тряпки, — указала на кровать, — и проваливай сейчас же из моего дома.

От накатившего шока у меня в горле встал ком, я не смогла ей ответить сразу же, а Римма Петровна воспользовалась моментом и полезла в сейф, что был спрятан на верхней полке шкафа.

— С какой радости я должна уходить из своего дома? — наконец шок прошел.

Свекровь не знала код, поэтому не смогла открыть сейф. А ведь в него я положила чужое колье и сережки. Я же не думала, что Литвинов потом пропадет так надолго!

— Ошибаешься, дорогуша.

Римма Петровна достала документы и пренебрежительно швырнула мне их в лицо, как какой-то проходимке. Естественно, я их не поймала на лету, и те упали на пол к моим ногам.

— На, почитай, кто здесь настоящая хозяйка. И скажи спасибо, что не вышвыриваю тебя голой из дома, а благородно даю возможность забрать ровно то, в чем ты сюда и вошла.

Прежде, чем ответить, все же подняла бумаги и бегло пробежалась по ним глазами. Миша переписал на мать дом почти сразу же, как мы его купили. Как так? Он же уверял меня, что мы оба владельцы в равных долях! Ничего не понимала… Чувствуя, как постепенно накатывает паника, пару раз глубоко вдохнула, стараясь не сорваться раньше времени.

— Я не буду никуда уходить. Эти бумажки… засуньте их себе в одно место, — у меня внутри бурлили эмоции, поэтому не подбирала слова, а говорила то, что думаю. — Это и мой дом, дом моего мужа. Мы оба в него вкладывали деньги и…

— Не уйдешь по-хорошему, вызову полицию. Скажу, что ты незаконно проникла в мой дом.

— Я… Я… прописана здесь!

— Не обольщайся, я тебя выписала пару дней назад.

— Что? Как?! Это невозможно!

— Как хозяйка — вот как! Так что выметайся или я за себя не ручаюсь, — она уже орала на весь дом, а у меня опустились руки с ней воевать или спорить.

Но, уходить… Куда?! Да еще и на ночь глядя. Ирка уехала, ключи от квартиры забрала с собой, черт! Нет, не буду идти у свекрови на поводу. К тому же, у меня все еще оставался последний козырь, которым я и попыталась воспользоваться:

— А Миша знает, какой вы устроили произвол? Вам что-то там померещилось, или маразм стукнул в голову? Почему я должна плясать под вашу дудку? Миша покупал этот дом для нас с ним, а не для вас! Вы ни копейки в него не вложили, в то время как я…

— Да ты дрянь неблагодарная! — воскликнула она, не дав мне даже закончить. — Раньше у меня не было доказательств, что ты изменяешь моему сыну, но теперь вы со своим любовником за все ответите! И за избиение Мишеньки и за все остальное.

Но она же не могла знать про ту нашу ночь с Игнатом… Или могла? О, Боже… Чувствуя, как земля уходит из-под ног, подошла к кровати и уселась на нее, пока не свалилась на пол. Ноги ослабли, стали ватными, а во рту резко пересохло. Неужели это и был тот самый изощренный «привет» от Литвинова? Ведь и платье от него свекровь тоже выбросила из шкафа, да и в сейф полезла, будто точно знала, где искать доказательство измены!

Так, думай, Вика, думай! Не позволяй эмоциям взять над тобой верх, как и свекрови. Уходить именно тогда я точно не собиралась, пусть хоть пять нарядов полиции вызовет. Вопрос заключался в другом: что конкретно она знала, почему утверждала что, якобы, это мой любовник избил Мишу? Опять все догадки так или иначе сводились к Литвинову. Затаился, гад, чтобы потом подложить мне свинью… И хватило же у него наглости!

— Ну, чего расселась? — нетерпеливо заявила свекровь. — Забирай вещи и проваливай, чтоб духу твоего тут не было. Будь уверена, с документами на развод ты получишь еще огромный счет…

— Какой еще счет? — перебила ее, мне надоело слушать одни и те же претензии. — Что у вас на меня есть, а? Где доказательства, покажите мне их.

Я решила пока промолчать про космический долг Миши, но в самом крайнем случае обязательно рассказать своей любимой свекрови, что не у одной меня рыльце в пушку. По сути, из-за мужа я замаралась, решила помочь, и вот во что мне это вылилось!

— Не собираюсь я тебе ничего показывать, — пошла она на попятную. — Ты и сама прекрасно знаешь, о чем идет речь. Вот эта пошлость, — она указала на платье, которое купил Литвинов, — подарок от любовника, не так ли?

Я старалась оставаться максимально невозмутимой, пожала плечами, будто не понимаю, о чем речь. Ситуация оказалось неоднозначной. С одной стороны, Римма Петровна не доказала факт моей измены, но, с другой, точно знала, о чем говорит.

— Это платье я купила сама, на свои деньги.

— Да что ты? — она рассмеялась, не веря ни единому моему слову. — Платье от «Армани»? А сколько сейчас платят торговкам на рынке, а?

— Я администратор бутика! — разозлилась, хотя прекрасно поняла ее сарказм.

Да, получала я не так много, как хотелось бы, но если сильно экономить, то за три-четыре месяца можно накопить на платье!

— А бриллиантовое колье, тоже на свои деньги купила?

Это был мат в нашей шахматной игре… Я не могла понять, где она могла достать информацию? Знаю, что свекровь любит смотреть всякие званые мероприятия богачей и не пропускает ни один выпуск. Но мы с Иркой пересмотрели почти все имеющиеся версии с того аукциона, ни в одной передаче мы с Литвиновым не засветились. Тогда, как? Из первых рук?

— Давай уже, признай, что изменила моему бедному мальчику, и уходи, пока я не приняла меры.

Я хмыкнула и отрицательно качнула головой. Не собиралась я ни в чем признаваться, буду держать лицо до последнего, словно ничего и не было.

— На дворе ночь, куда мне идти?

— Да мне все равно, хоть к любовнику, это уже не мои проблемы.

Ну, нет. Такой роскоши я ей не предоставлю, пусть и не надеется!

— Я никуда не пойду, это мой дом. Уйду только тогда, когда ваш сын сам мне скажет в лицо, что хочет развестись.

Ой, как ей не понравился мой отпор: скривилась, поджала губы, в ее глазах отразилась ненависть и презрение. Откуда только взялось столько злобы ко мне? Неужели ревность, однажды оторвавшая от ее юбки любимого Мишеньку, вынудила ее еще и на меня потратиться?

— Вызывайте полицию, МЧС, да кого хотите, я и с места не сдвинусь, — настаивала на своем.

Я была уверена, что если поговорю с мужем, то проблема решится сама по себе. Нет у свекрови никаких доказательств, кроме ее слов. Надеялась, что Миша поверит мне, а не ей.

— Если ты думаешь, что за ночь успеешь вывезти ценные вещи из дома, то сильно ошибаешься, — прошипела она как змея. — Я останусь здесь, в конце концов, это мой дом.

— Да как пожелаете!

Ценные вещи… Это же какие? Плазму или робот-пылесос? Все драгоценности Римма Петровна уже забрала, больше, по сути, в доме ничего такого не осталось, чем я смогла бы озолотиться.

Прежде, чем лечь в кровать, открыла сейф и достала колье, а затем и папку с документами. Украшение без задней мысли сунула в сумочку, а затем уселась на кровать. Вдруг свекровь меня обманула? Сделала липовую бумажку и едва не выставила хитростью за дверь? К сожалению, договор купли-продажи, действительно, оформлен на Римму Петровну.

В итоге полночи пролежала без сна, все думала, почему Миша так со мной поступил уже в который раз. Я вспомнила, что при покупке началась волокита с документами, а меня только-только назначили на должность администратора. Не могла же я постоянно брать отгулы, поэтому написала доверенность на мужа, на право подписи. Я же верила ему, как самой себе и подумать не могла, что он оформит покупку на мать. Я не всматривалась в договор, Миша меня отвлек бурным сексом и шампанским, в итоге не до того было. Опять же, я верила ему, ведь сама никогда и ничего не утаивала, поэтому думала, что и он со мной честен. Зачем эти игры, не понимаю…

***

Я мгновенно проснулась из-за резко подкатившей к горлу тошноты, подскочила на кровати и пулей помчалась в туалет. Вчера из-за внезапного прихода Риммы Петровны ничего и не поела, но желудок выворачивало так долго и интенсивно, будто в нем еще много еды. Меня бросало то в жар, то в холод, давно не ощущала себя так скверно, как теперь! Неужели нервы? Хотя…

Спазмы, наконец, утихли, я с трудом поднялась на ноги и поплелась в ванную. Из зеркала на меня смотрела до ужаса бледная девушка. Я плеснула в лицо воды. Пока смотрела на свое отражение, вдруг осознала кое-что, то, о чем боялась даже думать, а не то, что произносить вслух.

На автомате достала из шкафчика тест, руки тряслись, но мне необходимо было развеять сомнения раз и навсегда. Слишком много странных совпадений за последнее время, к тому же, месячных до сих пор не было! Если раньше я списывала все на минувшие потрясения, то сейчас у меня уже закончились логические варианты.

Сделав процедуру, которую раньше проводила едва ли не по сто раз за месяц, с волнением ждала результат. Ну вот, пошла первая полоска и, как обычно, дальше пустой… Стоп… Нет! Это… Это невозможно! Я моргнула несколько раз, даже глаза протерла, вдруг померещилось спросонья. Но, ничего не изменилось, на малюсеньком экране высветились две жирные, красные полоски! Эти две желанные линии, которые я ждала столько лет и, наконец, дождалась!

Не сумев сдержать эмоций, расплакалась, сама не зная, от счастья или от страха. Боже мой, я беременна, поверить не могла! Я стану, наконец, мамой! Эмоции переполняли, как и слезы глаза, пришлось стереть их и снова посмотреть на результат теста. Неужели я не сплю, и мне не мерещится?!

— Ой, мамочки, поверить не могу, — прошептала, глядя на все еще не исчезнувшую вторую полосочку.

Кто-то сверху услышал мои молитвы и дал нам с Мишей, наконец-то, ребеночка? Буквально сразу же поникла, понимая, как сильно влипла. Есть только крошечная надежда, что ребенок от мужа, и процентов девяносто, что от Литвинова. Какой у меня срок? С Мишей мы спали уже очень давно, да и я потом делала тест, он был отрицательный. После был лишь один неприятный секс… с Игнатом.

Да как же так?! Столько лет я не могла забеременеть, лечилась, бегала по бабкам и церквям, да что только не делала, результат — ноль. А тут всего лишь одна ночь и на тебе! Уму непостижимо.

— И что мне теперь с этим делать? — спросила саму себя на эмоциях.

Хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Новость, как говорится, совсем не ко двору пришлась. Нет, я однозначно очень рада была, но что дальше? Получалось, что все, ради чего боролась, страдала, все равно придется перечеркнуть? Если измену Миша еще мог мне простить, то как быть с чужим ребенком? Нет смысла врать самой себе, убеждать, будто есть маленький шанс, что малыш от мужа. Я должна была трезво смотреть на вещи и уже начинать продумывать варианты на два-три шага вперед.

Римма Петровна, похоже, еще спала, вот и прекрасно. Тест я забрала с собой и также сунула в сумочку — ни к чему ей сейчас такая информационная бомба.

— Что же делать… Как быть… — я металась по комнате и не могла понять, как поступить.

Куда мне теперь идти? Опять садиться родителям на шею совершенно не хотелось, а Ирки еще месяц не будет в стране. Все же до разговора с Мишей, у меня все еще оставалась пусть и крошечная, но надежда. Как ни крути, я же любила его, несмотря на все пинки. Если бы не любила, давным-давно махнула бы рукой на долг и ушла бы, оставив его одного разгребать свои проблемы.

На всякий случай собрала вещи, которые отложила вчера свекровь, забрала кое-что еще из шкафа: обувь, белье и то, что покупала себе сама. Удивительно, но все влезло в небольшой рюкзак. Вроде и вещей целый шкаф, но я не стала брать абсолютно все — свекровь будет с боем отстаивать каждую тряпку. Пусть она ей не нужна, но пойти на принцип Римма Петровна могла запросто, лишь бы мне ничего не досталось. Плевать. Вещи — дело наживное, а вот как быть с чувствами? Их так просто в мусорку не выбросишь по щелчку пальцев!

Приехав в больницу, поднялась на второй этаж, но в палату зайти не решилась. И без того было неспокойно на душе, так я еще, пока шла к мужу, накрутила себя до крайней точки. Как ему преподнести информацию так, чтобы он не осудил меня, а понял и простил? Понял, в конце концов, почему мне пришлось идти на поводу у Литвинова.

Оттягивать уже было некуда: чем дольше стояла, тем сильнее нервничала, а мне это теперь было категорически запрещено, нужно думать не только о своих потребностях. Мамочки… Как поверить в это, может, я все-таки сплю? Специально ущипнула себя, и, конечно же, ничего не изменилось.

Наконец взяв себя в руки, вошла в палату и сразу заметила, что Мишиного соседа нет. Просто идеальный момент для признания! Муж увидел меня, но не улыбнулся, как прежде, а посмотрел в глаза с некой долей презрения. Отвернулся, будто не хотел видеть и вовсе.

Я тяжело сглотнула, ком застрял в горле, а к глазам уже подкатывали слезы, и только чудом сумела их проморгать. Неужели свекровь успела наябедничать?

— Привет, — голос дрогнул.

Страшно было подумать, что могла наплести Римма Петровна, она же любит сильно сгущать краски, даже если увидела один невинный поцелуй в щеку.

— Вспомнила, что у тебя все еще есть муж? — процедил он сквозь зубы.

Миша даже говорить стал выражениями своей матери! Точно, без нее тут никак не обошлось. Я присела рядом с ним на стул, стала нервно заламывать пальцы. Вот как начать разговор, когда муж уже и так считал меня врагом народа?

— Зачем ты так? Я ведь приходила к тебе пару дней назад.

Миша промолчал, а я вдруг остро ощутила возникшую между нами пропасть, через которую теперь никак невозможно стало перепрыгнуть. Воздух в палате стал тяжелым, я фактически задыхалась от паники и удушающих эмоций, захвативших меня в плен. Не хотелось с ним расставаться! Да, наши отношения в последнее время нельзя было назвать идеальными, но все пары рано или поздно проходят через кризис. Все решаемо, нужно лишь высказаться друг другу и постараться больше не допускать прежних ошибок. Слишком много стало лжи и недомолвок между нами.

— Почему ты мне не сказал, что оформил покупку дома на мать?

Муж резко повернулся и зыркнул так холодно, что я поежилась. Вероятно, следовало начать разговор с другого, но меня вдруг захлестнула обида, хотелось знать наверняка, есть ли смысл спасать наши отношения?

— Дом? Ты серьезно? — упрекнул. — Тебя именно это волнует в первую очередь? Я столько лет доказывал матери, что ты не меркантильная и живешь со мной по любви, а теперь вдруг заявляешь о доме?!

— Вот именно! — воскликнула, а внутри забурлила обида вперемешку со злобой. — Ты прожил со мной пять лет и до сих пор сомневаешься, какая я?

Мы оба говорили на повышенных тонах, наплевав на то, услышит нас кто-то или нет.

— Да в том-то и дело! Я прожил пять лет и только сейчас узнал, что моя жена — шлюха!

Его слова ударили, как звонкая оплеуха, я отшатнулась от них и не смогла поверить, что слышу такое из уст любимого мужа. Слезы жгли глаза, а от обиды рвалось на части сердце. Как он мог? После всего, что было между нами…

— Ты… У меня нет слов.

Я смотрела на него и не узнавала. Такое ощущение, что мне подменили мужа: отрешенный, холодный и злой. Какой-то… не родной. Мысли путались, в ушах все еще звенело то ужасное слово, мешая мне здраво мыслить.

— У меня тоже.

— Я не знаю, что тебе наплела твоя мать, но…

— Вика, прекращай ломать комедию! — рявкнул он и полез в прикроватную тумбочку. — Ты вечно очерняла мать в моих глазах, а я верил, но, видимо, зря.

Он с пренебрежением бросил мне в руки конверт, будто тот был отравлен ядом. С замиранием сердца раскрыла его и обомлела, увидев содержимое. Сердце ухнуло в пятки, как и всякая надежда достучаться до совести мужа. На этот раз сдержать слезы не вышло, они градом покатились из глаз, капая на конверт.

Литвинов, какая же ты мразь! Если раньше я могла лишь догадываться, что именно он мутит воду, то теперь не осталось никаких сомнений. В конверте оказались фотографии и первая из них, где я в его спальне, сосу член… Остальные даже смотреть не хотелось, какой теперь смысл? А ведь доступ к камере, как помнилось, имелся только у Литвинова… Как же я ненавидела эту сволочь!

— Ну, что теперь скажешь?

Сколько ехидства прозвучало в вопросе, наверное, столько же и ненависти отразилось в его глазах, но я не рискнула посмотреть на мужа. Да, не спорю, пришла сюда, чтобы обо всем рассказать, но не таким же образом, когда именно меня выставили продажной…

— Ну, давай, скажи, что это монтаж, что на самом деле ты не лезла в койку к Литвинову, давай, — сокрушался Миша. — Блин, Вика. Я и подумать не мог, что… Что ты при первых же проблемах переметнешься к другому более богатому чуваку.

— Не правда! — прорыдала и, наконец, подняла глаза.

В конце концов, чего я стыжусь? Того, что пыталась хоть как-то решить нашу проблему, не доводя ее до полного пиздеца?

— То есть… У меня не было другого выбора, Литвинов вынудил меня переспать с ним, чтобы таким образом отработать твой долг. Я отказалась, а потом вдруг твое избиение, Литвинов выдвинул слишком жесткий ультиматум. Что оставалось делать? Ждать, когда он продаст долг коллекторам, и те просто убили бы тебя? Так?

Миша рассмеялся и сразу пошел в наступление:

— Капец, ты себя слышишь со стороны? Более идиотской отмазки я еще не встречал. Да на хрен ты ему сдалась, да еще и за лимон зелени? Небось, сама повесилась на шею и с охотой предложила отработать деньги натурой.

Я остолбенела, даже плакать перестала на мгновение. Нет, он не мог такого сказать про меня… Не верю… Однако, со слухом у меня все прекрасно, и презренный взгляд мужа — тому отличное подтверждение.

— Я даже не знаю, кто из вас с Литвиновым большая сволочь. Он — который за что-то мстит тебе, грязно используя при этом меня, или ты — якобы любящий муж, который плевать хотел на собственную жену. Да, я переспала с ним, но ради тебя, лишь бы избавиться от космического долга, а в итоге… Получила желчный плевок в душу. Думаешь, мне было приятно ложиться с ним в кровать, сосать по первому требованию? Хоть представляешь, как я себя чувствовала после? Как жертва грубого насилия! Даже ходить толком не могла, не то, что сидеть. Но, конечно, я же шлюха, повелась на бабки Литвинова, куда уж мне!

Эмоции душили, как удавка, но я высказала все, что накипело, и было плевать, если могла сделать только хуже. После этого разговора не оставалось никакого шанса спасти нашу семью. Да и был ли он? Может, я нарисовала себе радужную картинку, надела розовые очки, а Литвинов «благородно» смахнул их с моего носа? Спасибо, Игнат, за чудесный урок. Впредь буду разборчивее к мужикам!

— Не надо давить на жалость, — вдруг заговорил Миша. — Ты сама выбрала путь, так к чему столько рефлексии? Я не заставлял тебя прыгать в кровать к Литвинову, говорил же, что этот нюня ничего не сделает с долгом, а ты, как доверчивая дура, поверила каждому его слову.

— Ничего? А избиение?

Миша поджал губы, видно, не знал, что на это ответить. Черт, в какие игры ты со мной играешь?.. Права была Ира, не нужна я стану Мише, как только он освободится от долговой ямы.

— Неплохо устроился, как погляжу. Все имущество оформлено на твою мать, по факту я и претендовать ни на что не могу, хотя вкладывалась и в дом, и в кредит за него. Еще и долг твой перед Литвиновым отработала! Далеко пойдешь, любимый, — последнее прошипела, не в силах больше сдерживаться.

Не могла больше там оставаться, сердце рвалось на куски от явного предательства и жесткого обмана. Я выскочила из палаты как ужаленная и помчалась на улицу.