Глава 2

Давид

— Чего хотел, говори, — Ромка всовывает в зубы айкос и затягивается.

— Ни разу не видел тебя в белом халате, — хмыкаю.

— И как впечатление?

— Как в дурдоме, — мы оба ржем.

Ромка мой одноклассник. Мы с ним дружили в школе, а на последней встрече одноклассников так напились, что очнулись у его подруги под капельницами.

Ромка закончил медицинский, но специализация у него специфическая. Он акушер-гинеколог. Причем один из лучших в столице. К нему запись на полгода вперед.

Меня, правда, принял без очереди. Я в его кабинет когда шел, чувствовал себя как под прицелом. Казалось, на меня все смотрят и думают, что я заблудился.

Понятия не имею, чем Ромка руководствовался, когда выбирал специальность. Как на меня, из него вышел бы идеальный анестезиолог. Когда к нам после выпускного приебались два пьяных отморозка, Ромка одним ударом влегкую уложил их вдоль бордюра.

Я так только монтировкой могу, а он просто взял их за шиворот и стукнул лбами.

Роман очень большой. Два метра с лишним, и плечи такие, что в дверь только боком проходит. Один кулак как у нормального человека голова. И нате вам, акушер-гинеколог...

— Говори, зачем пришел, а то мои беременные тебя покусают, — говорит приятель, и я выкладываю перед ним файл с распечатками.

Его мне передала Машка. Раз пятнадцать повторила со вздохом, как она рисковала, добывая для меня информацию. И задумчиво говорила, что вместо Египта Таиланд она не рассматривает, но вот если бы и туда, и туда...

Я на этот дешевый развод не повелся. Сказал, что оплата будет произведена согласно достигнутым договоренностям.

— Вот, — двигаю файл к Ромке, — можешь посмотреть и сказать свое мнение?

— Твой? — Кивком головы указывает на файл Ромка.

— Вот же написано, Великая Василиса Васильевна, — тычу приятелю под нос верхний документ, — беременность шесть недель. Я похож на Василису Васильевну?

— Я спрашиваю, бебик твой? — Ромка отбирает документ и вчитывается в показатели под мое угрюмое «Угу».

Медленно перебирает каждый, прочитывает с обеих сторон и кладет рядом. Наконец, последний лист прочитан, и Роман поднимает голову.

— Ну что я могу сказать, — начинает он, — беременность маточная, это уже хорошо. Анализы девушки в общем в пределах нормы. Гемоглобин только низкий, надо поднять. От этого и слабость, и головокружение. Есть же слабость и головокружение?

Смотрит на меня с подозрением, а я понятия не имею, что там с головокружением.

— Думаю, да, — киваю осторожно.

— А вот узи мне не нравится, — качает головой Роман. — Матка в тонусе, это не есть хорошо.

У меня холодеют даже пальцы на ногах.

— Что это значит, Рома? Она может потерять ребенка?

— Я бы не стал паниковать раньше времени. Прямой угрозы выкидыша нет, но тонус такая херня, что она может появиться в любой момент.

— И что делать? — спрашиваю в момент севшим голосом.

— Что-что... Беречься, вот что, — Ромка берет лист бумаги и начинает писать, а сам перечисляет: — Побольше гуляй с ней на свежем воздухе. Надо обеспечить в кровь приток кислорода. Овощей и фруктов пусть побольше ест, только свежих. Соки ей выжимай, не вздумай пакетированные покупать. Никаких нагрузок, даже посуду мыть не разрешай. А главное, — он поднимает палец вверх, — чтобы никаких нервотрепок. Ты понял меня, Давид? Чтобы была спокойная как удав. Твоя задача продержаться еще тридцать четыре недели. Первые три месяца самые сложные, потом будет полегче.

— Василисе легче?

— Тебе! — Ромка выбрасывает использованный стик. — Привыкнешь.

— Ладно, понял, — беру файл, пожимаю протянутую руку. — Спасибо, друг. Выручил.

— Ты приводи ее ко мне, Давид. Выносим и родим нефиг делать. И да, Давид! — Роман окликает, когда я подхожу к двери. — Про секас забудь. Пока плацента не сформируется, даже не мечтай.

Машу рукой. Мне походу на роду теперь написано только мечтать. Последний мой забег был с Василисой, а дальше как пошептали. И теперь снова все откладывается на неопределенный срок.

Но если так надо, значит надо. Главное, чтобы с Васькой и ребенком все было хорошо.

Мне пока сложно осознавать, что я стану отцом. Никогда я себя в этой роли не представлял, даже приблизительно. А вот теперь придется. И чем скорее мы с Василисой найдем общий язык, тем лучше будет всем.

Главное, чтобы она не волновалась.

***

Василиса

«Бабуль, понимаешь, так получилось, что я...»

«Бабуль, тут дело такое...»

«Бабушка, представляешь...»

«А у меня новости! Нас скоро трое здесь жить будет!»

Нет, как последнее точно нельзя. Она еще испугается, что я ухажера привести хочу. Начнет причитать, что нашла приживалу.

Хотя... Может с ухажера начать? Тогда новость про ребенка она лучше воспримет.

Черт! Все не то! И ведь нет такого варианта, где бабуля лишние вопросы задавать не начнет.

Беременная? Ну и хорошо! Какая разница от кого, варенье будешь?

Ну вот вряд ли такой вариант будет. Бабуля такой допрос с пристрастием устроит, что мне мало не покажется.

А потом... После, как все расскажу она начнет в следопыта играть. Предложит мне на тот адрес сходить. А там дед тот ненормальный. Она еще не дай бог решит, что я с дедом. А я ведь нет! Я, конечно, не все помню. Но то, что не с дедом сто процентов!

Захожу в магазин, покупаю бабулино любимое печенье. Немного подумав, беру еще и пирог.

Вы только не подумайте, бабуля у меня самая лучшая. Она меня с самого детства сама воспитывала. Тяжело было. Но бабушка со всем справилась.

А знаете, как она у меня вяжет? Как боженька. Она мне такие свитера в школу вязала, что все девчонки от зависти умирали.

Я сейчас переживаю исключительно за то, что бабушка за меня будет волноваться. Она сама знает, как непросто воспитать одной ребенка. Она хотела, чтобы я выучилась, в столицу уехала. Другую жизнь узнала.

Но! Я уже все решила. И ребенок совершенно не помеха. Я за эти дни успела так сильно полюбить кроху в моем животе, что я вам даже передать не могу.

М ведь он действительно кроха. Совсем малыш. На УЗИ маленькое пятнышко, только видно пока что.

Только про малыша думаю и на автомате рукой животик через пальто поглаживаю. Настроение тут же лучше становится.

Бабуля поворчит, а после тут же за план действий засядет.

Поднимаюсь на наш этаж. Глубоко вдыхаю, уже на разговор полностью настроена.

У соседей крики какие-то. Мат трехэтажный стоит. Опять к тете Ларисе сын, алкоголик приехал. Ну вот сколько можно? Каждый раз, когда приезжает, весь дом на ушах стоит. Нужно будет к ней зайти и сказать, что это не дело.

Проворачиваю ключ в замочной скважине. Ручку двери вниз тяну. И вот тут происходит то, чего я никак не ожидала.

Первое, что в шок вгоняет — это то, что моим ногам моментально холодно становится. Ледяная вода попадает на ноги, проникает в ботинки.

Я лишь рот от удивления распахнуть успеваю, как дальше несется вообще что-то странное.

— Ах ты хрыч старый! Совсем охренел! Ты что натворил!

Это все моя бабуля кричит.

Я же как будто из ступора выхожу. Боже, что здесь происходит?!

Быстро в квартиру забегаю. Здесь везде вода, выше, чем по щиколотку. Кошмар! Нас затопили?

— Угомонись орать! У тебя гнилье здесь, а не трубы! Предупреждать нужно, аферистка! За мой счет решила ремонт сделать? Так хер тебе!

— За твой счет?! Ты себя видел?! Откуда у тебя деньги?! Воду перекрывай, идиот!

Я бросаюсь вперед. Но попасть на кухню непросто. Комод, который обычно у стены стоит, водой отнесло на средину прихожей.

Я не могу его отодвинуть.

— На себя посмотри! Я хоть людей не наебываю! Я тебя еще в ментуру сдам!

— Да заткнись ты уже! Воду перекрывай! Я же сейчас всех соседей затоплю!

Я, наконец, добираюсь до кухни, но там, кажется, совсем беда. Вода льется из-под мойки, будто кто-то специально по трубе ударил.

Бабушка барахтается в воде и пытается за собой какого-то деда утащить с таким рвением, что я не могу понять, кто кого быстрее утопит — она его или он ее.

— Бабуль, что происходит?! — кричу, пытаясь перекрыть шум воды и ее ругательства.

— Что происходит? Этот придурок решил, что трубы чинить умеет! Весь дом затопил! А ведь в газете было написано, что опытный мастер! — бабуля кричит так, что уши в трубочку сворачиваются.

— Ты мастера по объявлению в газете вызывала?!

Охаю и вперед бросаюсь. Нужно перекрыть воду, срочно, иначе мы всему дому ремонт будем делать.

— Отвали от меня, карга старая!

Я леденею вся. Этот тон... Голос... Я уже его где-то слышала. В полном шоке разворачиваюсь к дедку, который уже трехэтажным орет, на слова нормальные не переходит. И мне плохо становится. Это же тот самый дед! Ненормальный! Байсаров! На нашей с бабулей кухне!