Глава 11

Давид

— Вот, держите вашего... питомца, — медик силится улыбнуться, но кислая физиономия выдает все его тайные мысли.

Засранца, говнюка, хвостатого уродца, чертового ублюдка — вот, что хочет, но не может себе позволить произнести вслух бедолага.

Он протягивает мне переноску с Василием, и до конца не верит своему счастью.

Сегодня Васька превзошел сам себя. Он орал, рыгал, царапался и кусался от души. В общем, спасал свою жизнь как мог.

Бедные сотрудники клиники доставали котяру из-под шкафа, снимали с карниза, вытаскивали из корзины с мусором, в которую он свалился, пролетая от стола к столу.

В какой-то момент у ветврача сдали нервы, и он предложил наркоз.

Себе.

Прозрачно так намекнул, что если я не заберу своего припадочного кота, он и его бригада впадут в кому. Искусственную.

— Войдите в мое положение, Давид Данилович, — сказал он, — у меня дети. Им нужен отец.

— А мне нужен кот, — ответил я и добавил еще одну пачку денег.

Даже считать не хочу, во сколько мне обошлось пожарить себе сегодня яичницу. Походу я мог бы месяц питаться в самом приличном заведении этого города.

Но в итоге Василия поймали, обездвижили, отмыли от масла и выдали мне. Притихшего и недовольного.

Сейчас он сидит, прижав уши, и злобно зыркает из переноски.

— Ладно тебе дуться, ты и так на них оторвался, — говорю коту негромко, чтобы меня не слышал. — Я бы на их месте тебя порешил. Между прочим, мне предлагали тебя поменять. На мейн-куна. Я отказался, так что цени.

Это правда. Васька так всех достал, что мне на полном серьезе предложили обмен. Вообще неравноценный. Целого Василия поменять на мейн-куна, который сидел у них на передержке.

Что они собирались говорить хозяину мейн-куна, не имею понятия. И не догадываюсь. Сомневаюсь, что у них получилось бы подсунуть ему нашего Василия.

Разумеется, я отказался. Беру переноску с Васькой, выхожу из кабинета.

— Не хотите купить котику мышку? — спрашивает симпатичная девушка за стойкой администрации. — Ему, наверное, скучно.

— Моему котику мышек надо подавать в готовом виде, чищеных и измельченных, — отвечаю девушке. — А скучать ему очень скоро станет некогда. У него в друзьях два маламута, и они очень скоро к нему приедут.

Васька сохраняет гордое молчание. Он все еще зол на меня.

Но я знаю, как вернуть расположение кота.

— А вот что-нибудь вкусненькое можно, — благосклонно киваю.

Упаковываю покупки в сумку, несколько мясных палочек проталкиваю через отверстия в переноске.

— Терпи, Василий, вот привезу собак, тебе сразу твоя нынешняя житуха покажется раем.

Смотрю на часы. Блядь, с этим ебучим котом забыл про все на свете.

Достаю телефон, звоню Машке.

— Байсаров, можно хоть день от тебя отдохнуть? — стонет она в трубку. — Какой же ты заебистый.

— Я не заебистый, а педантичный, — поправляю ее. — Лучше скажи, где Василиса жить будет? В отеле, у деда или у тебя?

— У меня, у меня. Уже и ключи взяла.

— Отлично. Я в супермаркет, закуплю продуктов, привезу на квартиру. Василисе необходимо качественное питание.

А лучше, если мы с ней вместе поедем. Она же не откажется, правда?

***

Василиса

— Это не прием в ветеринарной клинике, — слышу грозный раскатистый голос. — Это какой-то сеанс экзорцизма.

Замираю.

Сейчас я его увижу.

Вот прямо сейчас.

Мужчину, от которого жду ребенка.

Распахивается дверь, на пороге показывается он. И я впечатываюсь в стенку.

Я такого не ожидала. Он огромный. Такой высокий и с такими широкими плечами, что ему приходится проходить в дверь под углом.

Что это, божечки? На него и смотреть страшно, не то что с ним...

Громила по коридору тоже идет, развернувшись вполоборота, потому что в его руках... Нет, это не переноска. В этом контейнере вполне могла бы поселиться я, не будь у меня Машки.

— Маааууууу!

Вздрагиваю, кажется, не только я, а все присутствующие, включая ветврачей, которые вышли проводить своего пациента. Судя по их помятому виду, не столько проводить, сколько убедиться, что они точно ушли вместе со своим хозяином.

Судя по голосу и размерам переноски, это не кот а мини-бегемот.

Какой ужас... И это отец моего ребенка???

Невольно опускаю глаза на живот и кладу на него руки. Господи, пусть это будет девочка! Я не справлюсь, если он будет таким же громилой, как его отец.

Представляю ребенка с такими же насупленными бровями и сжатым ртом, и мне становится плохо.

По-настоящему плохо. Здесь еще очень душно.

Одной рукой прижимаю к себе котенка, другой хватаюсь за стенку.

— Что с вами? Вам плохо? — громила останавливается напротив меня, и мне делается еще хуже. Только от того, что он на меня смотрит.

— Ннн... Спппп... Йа... — это все, что я способна выдать.

— Маааууууу! — перекрывает мой голос утробный вой.

— Васька, помолчи! — встряхивает переноску мужчина и наклоняется надо мной.

В полуобморочном состоянии вспоминаю, что рыгающий кот из квартиры Байсарова — мой тезка. За что мне это все, мамочки...

— А это что? — мужчина двумя пальцами берет из моих ослабевших рук котенка и поднимает на уровень своих глаз. — Что это за бедолага?

— Ккк.... ммм... — мычу я, и у громилы лопается терпение.

— Что вы встали как статуи, еб вашу мать? — гаркает он. Я влипаю в стенку, сотрудники клиники накрывают руками головы, разве что на пол не падают. Котенка не сдувает потоком воздуха, вырвавшегося изо рта громилы только потому, что тот очень крепко его держит. А мужчина продолжает уже спокойным и ровным голосом. — Быстро привели в сознание девушку и провели осмотр котенка. Вы не видите, что животное ослабевшее и голодное?

То, что животное до жути напугано, он в упор не видит. Зато все вокруг вмиг развивают бурную деятельность.

А у меня по щекам непроизвольно катятся слезы.

Теперь понимаю, как смешно выглядят все мои угрозы отрезать ему скальпелем причинные места. Он такие скальпели использует в качестве зубочистки. Или перочинного ножа.

— Девушка, почему вы плачете? — спрашивает громила.

Наверное ему кажется, что его голос звучит мягко и участливо. На самом деле обычные люди так посылают друг друга матом. Но он как может проявляет участие.

Только я не могу ему сказать. Я плачу, потому, что он не такой, как Давид.

Давид тоже высокий и широкоплечий, но у него это выглядит не так пугающе, а... сексуально. И Давид очень красивый. Самый самый. И то, как он на меня смотрит...

А я беременна от жуткого грозного мужика, и как теперь быть, я не знаю.

***

Слезы катятся по щекам, и остановить их невозможно. Все, о чем я мечтаю сейчас, — провалиться сквозь землю.

Громила смотрит на меня сверху вниз, и я чувствую себя мышкой перед голодным котом. Да, именно котом, потому что «бегемот», сидящий в переноске, и этот мужчина, кажется, идеально дополняют друг друга.

— Девушка, я же спрашиваю, вы почему плачете? — его голос вновь раздается, но на этот раз он звучит почти мягко. Почти. Если можно назвать мягким голос, от которого вокруг шторы на окнах слегка подрагивают.

Я поднимаю голову, хотя сама себе приказываю не смотреть ему в глаза. Но поздно. Его взгляд цепкий, тяжелый, будто он сейчас разберет меня по винтикам, чтобы понять, как я работаю.

А что, если он тоже вспомнил? Что дальше? А что, если ему новость о беременности не понравится? И самое главное... что он в квартире того деда делал?!

— Я… — выдыхаю, чувствуя, как язык вдруг прилипает к небу. — Я просто... волнуюсь за котенка, — выдавливаю, наконец.

Его брови, густые и черные, ползут вверх, на котенка сразу взгляд переводит. Кивает.

— Волноваться за кота — это правильно, — произносит серьезно, что я на миг теряюсь. — Но рыдать при этом необязательно. Раз уж вы его спасли, не переживайте, я вам помогу.

— Вы?.. — вскидываюсь я, изумленно моргая. Этот великан с голосом экскаватора и угрозой в каждом движении хочет помочь?

— Конечно. Давайте его сюда, — протягивает руку, но я автоматически прижимаю котенка ближе.

— Не надо, — мотаю головой, ощущая, как котенок вжимается в мою грудь и начинает тихонько урчать. — Я сама.

Он хмурится, но отступает на шаг. Его взгляд цепляет мой живот на долю секунды, и я понимаю, что он, наверное, заметил, как я машинально прижала к нему ладонь.

— Понял, вы сама, — чуть криво ухмыляется он. — Ну, тогда не стойте тут, как статуя. Давайте за мной, в кабинет.

Я следую за ним, это уже все чисто на автомате. Пытаясь удержать котенка, который начинает активно выворачиваться.

Пока иду, вспоминаю все Машкины рассказы о том, как «настоящие мужики» могут раздавить взглядом. Вот этот — точно такой. Он взглядом не просто давит, он им утрамбовывает. И я не уверена, что выдержу еще хотя бы пять минут в его компании.

Входим в кабинет. Он ставит свою переноску на стол. Из нее снова доносится утробное «Мяу-у-у-у!», от которого стекла на шкафах дрожат. Великан не обращает на это внимания.

В кабинете нас ждет врач, худенькая женщина в белом халате, тут же отвлекает мое внимание.

— Ой, какой малыш! — восхищенно вздыхает она, протягивая руки. — Это же вы звонили, что котенка у подъезда нашли?

Я киваю, нежно передавая котенка на ее заботливые ладони. Громила стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Мне как-то не по себе становится. Он уходить совсем не собирается?

— У него глазки заплывшие, — осторожно замечаю, чувствуя, как меня снова охватывает волнение.

— Сейчас разберемся, — улыбается врач.

— Я вас на улице подожду, — вдруг гремит позади меня голос громилы.

Оборачиваюсь, с трудом осознавая, что он говорит это мне.

— Это угроза? — выпаливаю, и слова срываются так быстро, что я даже не успеваю их обдумать.

Его густые брови взлетают вверх, и он смотрит на меня с каким-то насмешливым удивлением.

— Почему же. Просто сообщаю. Вы бледная какая-то. Домой вас отвезу.

С этими словами он разворачивается и выходит из кабинета, а я еще несколько секунд стою, пытаясь переварить услышанное.

«На улице подожду». Это вообще нормально? Кто ждет незнакомых женщин на улице просто так? Или он все же... Меня узнал?! И теперь, что?

— Девушка, все в порядке? — мягкий голос врача вырывает меня из раздумий. Она держит котенка на руках, аккуратно осматривая его мордочку. — У него воспаление глазок, но это не страшно. Нужны капли, и через несколько дней он будет как новенький.

— Правда? — облегченно выдыхаю. Хоть что-то хорошее.

Врач выписывает мне рецепт и объясняет, как ухаживать за маленьким Снежком. А я тем временем пытаюсь не думать о том, что меня ждет за дверью.

С котенком на руках я выхожу из кабинета, стараясь шагать уверенно. Но стоит переступить порог клиники, как я снова вижу этого мужчину. Стоит, возле своей машины. На меня смотрит.

— Как котенок? — спрашивает, как только я оказываюсь рядом.

— В порядке, — отвечаю, прижимая Снежка крепче. — Спасибо, что спросили.

— Вам куда ехать? — мужчина смотрит на меня с таким спокойствием, что мурашки пробегают по коже.

Он будто не видит, как я его боюсь, а, может, ему даже нравится, что я тут чуть ли не заикаюсь от его взгляда.

— Не нужно, спасибо, — качаю головой, прижимая Снежка. — Я сама доберусь.

— Доберетесь? — усмехается, и уголки его рта чуть поднимаются. — Девушка, у вас в руках котенок, рецепт на лекарства, и вы явно не в лучшей форме. Скажите честно, вы на автобус рассчитываете или пешком собираетесь идти? Я вет аптеку хорошую знаю. Мы там постоянные клиенты, так что скидка будет. А после отвезу домой.

Я молчу, кусаю губу. Потому что на автобус действительно рассчитываю. На такси сюда я и так уже много денег отдала. А в нашей с бабушкой ситуации раскидываться деньгами не самая лучшая идея.

— Обещаю, никуда вас не увезу, если вы этого боитесь.

— Я не боюсь! — выпаливаю слишком резко.

— Ну раз не боитесь, садитесь, — говорит он спокойно, кивая в сторону машины. — Не упрямьтесь, не усложняйте себе жизнь. Котенка пожалейте, он вон уже дрожит весь.

Стою, моргаю и чувствую, как земля уходит из-под ног. Он ведь прав. Как я доеду со Снежком и этим списком лекарств? Голова гудит, ноги ватные, а он на меня смотрит так, будто и правда видит впервые. А я... Я смогу у него что-то расспросить. Может, про семейные болезни. Нужно же мне узнать, какие сюрпризы моего малыша могут поджидать.

— Хорошо, — выдавливаю, наконец.

Он кивает, открывая дверь машины.