Глава 10

Давид

— Фух, выкрутилась, — облегченно икает Мария, — а то так пересрала. Думала, раскроет сейчас Василиса наш с тобой заговор, Байсаров. На ровном месте.

Внутренне содрогаюсь. В лихорадочном блеске глаз Марьи мне чудится сверкание лезвия скальпеля.

Надо меньше пить, а то еще и не такое почудится.

— Так ты это, напиздела Василисе, что подушку выиграла? — недоумевающе спрашивает дед.

Марья закатывает глаза.

— Ну вы даете, Давид Данилович! Где вы видели, чтобы подушки для беременных в караоке разыгрывали? Ясное дело, напиздела.

— Не могла выдумать чего-то поправдопобнее, — бубню под нос и ожидаемо нарываюсь на скандал.

— Ну ты и говнюк неблагодарный, Байсаров! — Марья грозно надвигается, упираясь руками в бока. — Может, тебе напомнить, как выглядит подготовленный борец Кушти?

— Все, все, — машу руками, — сорвался, извини. Я тоже пере... переволновался.

— И правда, хватит тут отираться, — неожиданно поддерживает дед Марию. — Иди кота корми.

— Так я ж его недавно только кормил!

— То тебе так кажется. Угробишь мне кота.

— Да твой кот меня переживет.

— Давид! — грозно приподнимается дед в кресле на одной ноге. — Не спорь!

— Куда вы встаете, Давид Данилович! — возмущенно восклицает Марья и болезненно морщится, придерживая голову. — Черт. Какой-то у меня сегодня громкий голос.

— Пить надо меньше, — говорю и быстро сваливаю, пока меня не догнал профессионально поставленный хук в спину.

***

— Хватит орать, Васька, башка трещит, — пробую унять разошедшегося кота, но жаловаться ему бесполезно. Как и деду. Вот же они нашли друг друга.

Приехал на квартиру к деду с одной мыслью — завалиться спать. Но только лег, чувствую зверский голод. Просто дикий.

Надо было по дороге куда-нибудь заехать, купить еды. Но я так хотел спать, что голода совсем не чувствовал.

— Смотри, не зли меня, а то тебя сожру. Не посмотрю, что лохматый.

Васька как будто понимает, сразу затыкается. А я обследую содержимое холодильника.

У деда как обычно шаром покати, но яйца, хлеб и подсолнечное масло на удивление есть.

Бинго!

Я с едой.

Наливаю на сковородку подсолнечное масло и только собираюсь его поставить, как тут в мою ногу впиваются острые когти. Это Василий прыгает на ногу, цепляется за штанину и, быстро перебирая лапами, взбирается мне на спину.

— Больно, сволочь! — шиплю и трескаю засранца бутылкой с подсолнечным маслом.

Открытой, блядь.

Васька спрыгивает на пол, бутылка выскальзывает из руки и опрокидывается на него. Чертов котяра орет дурным голосом и пытается сбежать. Но лапы скользят по пролитому маслу, и если бы мне не надо было убирать весь этот пиздец, я бы тоже поржал.

С удовольствием.

— Иди сюда! — грозно надвигаюсь на кота, шерсть которого лоснится от масла. Прилично так на него вылилось. А еще шерсть густая... — Кому говорю!

По-хорошему было бы вытереть лужу, но лужа, в отличие от Васьки, бегать по квартире не собирается и тем более, все вокруг загаживать.

— Васька, падла! — гаркаю. — А ну бегом сюда иди! Надо масло вытереть.

Сам уже наготове стою с бумажными полотенцами — шерсть обтирать.

Но Василий включил игнор, и я погнался за ним. С горем пополам вытер масло, но теперь на кота без слез не взглянешь. Какой-то обсос, а не кот.

Беру телефон, гуглю «Как отмыть шерсть кота от подсолнечного масла».

Читаю первый же совет:

«Засыпьте проблемное место тальком или содой, положите сверху салфетку, придавите грузом».

Чешу затылок, смотрю на притихшего кота.

— Ну, положим, содой я тебя посыплю. Салфеткой накрою, хер с тобой. Но как тебя грузом придавить? Самому, что ли, на тебя сесть?

— Мяяяяяууу, — протяжно протестует Васька.

Читаю дальше:

«Оставьте на тридцать-сорок минут, затем постирайте шерстяную вещь вручную с порошком или гелем».

Фу ты, блядь, это же про шерстяные вещи, а не про котов. Недосмотрел.

Выдыхаю с облегчением. У меня бы рука не поднялась так над животным измываться.

Кликаю на следующий раздел.

«Используйте средство для мытья посуды и теплую воду. Тщательно потрите животное руками, чтобы средство хорошо вспенилось. Промойте теплой водой и высушите полотенцем».

Кошусь на грустного Ваську. Представляю свои расцарапанные руки и, возможно, лицо и спину. Я уже однажды пробовал помыть ему лапы, у меня даже на заднице была царапина. Это Васька вырвался, прыгнул мне на плечо, а я его за хвост схватил, и он повис у меня за спиной.

Больше экспериментировать нет никакого желания.

— Собирай вещи, Василий, — сообщаю коту, — едем в ветеринарную клинику. Пусть они тебя средством для посуды отстирывают.

***

Василиса

— Маш, ну пожалуйста! — начинаю тараторить, хватая Машку за рукав. — Мне бы хоть немного, ну буквально пару дней, чтобы оставить вещи где-нибудь. И жилье найти.

Мария сидит за столом, обхватив голову руками, и смотрит на меня так, будто в следующую секунду либо заплачет, либо задушит меня.

— Вася... я тебя люблю, но говори чуть тише, ладно? Мне чего-то не очень... — стонет Мария, пальцами виски сдавливает.

— Я вижу, Маш, — быстро киваю я. — Ты устала, у тебя болит голова. Я буду тихо, как мышка. Ты вообще меня не услышишь. И я хозяйственная. Готовить люблю, убираться...

— Я бы и так тебя не услышал, если бы ты не тарахтела без умолку, — выдыхает она, но тянется в карман. — Ладно, ладно, все, только не трещи!

Маша достает ключи и бросает их мне через стол, а я от счастья пританцовывать готова. Ура, я не буду на лавочке ночевать.

— Куда идти знаешь, — говорит тихо. И на дверь кивает, намекает, чтобы шла уже.

— Маш, ты лучшая, — щебечу я, схватив ключи.

Она только тяжело вздыхает.

— Я знаю, — машет рукой. — Все, Васенька, давай, иди, а то голова трещит.

До дома Машки я добираюсь быстро. А что до него добираться? Она же соседка моя. С грустью в сторону своего дома смотрю. Но идти туда не решаюсь. Мне нужно в себя прийти. Поспать. А видеть весь этот ужас я пока еще не готова. Завтра буду разбираться.

Подхожу к подъезду, и там...

— Мяяяу...

Котенок. Маленький, худенький, сидит прямо на ступеньках и жалобно мяукает так, что сердце разрывается.

— Что ты здесь делаешь, малыш? — наклоняюсь к нему.

Он сразу откликается, встает на лапки, которые едва его держат, и подбегает ко мне. Тычется носом в ладонь, так трогательно мурлычет, что я не выдерживаю и беру его на руки.

— Ты, бедолага, совсем пропащий? Голодный? Да?

Котенок отвечает протяжным «мяу», таким отчаянным, что у меня по спине бегут мурашки. Рукой провожу по его шерстке. Кожа обтягивает косточки. Бедняга, он совсем не ест.

— Машка тебя, конечно, не примет, — вздыхаю я, продолжая осматривать малыша, — она и меня-то пустила на испытательный срок. А с тобой дела будут сложнее обстоять.

Но котенок смотрит на меня так, что устоять просто невозможно. Его глаза, хоть и воспаленные, полны отчаяния и надежды.

— Ладно, Снежок, — говорю я, решительно вставая. — Сначала пойдем к врачу, а там посмотрим.

Имя Снежок само собой в голову приходит. Просто он белый такой, пушистый. Как снег зимой.

Номер ветеринара в интернете нахожу. Мне говорят, что сейчас у них клиент, но после меня принять могут.

Вызываю такси, держу котенка на руках, пока мы едем. Он перестает мяукать, прижимается ко мне, тихо урчит. Ну как такого не взять?

Поглаживаю его мягкую шерстку. Уже обдумываю как Марию уговаривать. Она точно кричать будет. Но ведь договориться всегда можно. Она же растает, когда его увидит, правда?

До клиники доезжаем быстро. Подхожу к стойке, объясняю ситуацию, нас просят подождать на диванчике.

— Присаживайтесь, вас скоро примут, — говорит девушка на ресепшене.

Сажусь на диванчик напротив кабинета. Котенок уютно устроился у меня на руках и, кажется, уснул. Так забавно урчит. Мое сердце сжимается каждый раз, когда на него смотрю.

И тут...

Как из страшного сна звуки слышу. Хотя, почему это как?! Это и был мой страшный сон!

За дверью ветеринара кто-то рыгает.

Сначала я думаю, что мне кажется. Но нет же!

Замечаю, что сжала котенка сильнее.

Эти звуки! Такие же были в ту ночь... Когда я... Меня....

Я узнаю! Этот же тот самый кот! Рыгающий!

— Да что ж ты за котяра такая бешеная?! — слышу я мужской голос за дверью.

Мир перед глазами плывет. Внутри все сжимается. Разве такое бывает? Или судьба решила надо мной поиздеваться?

Медленно пересаживаю Снежка с рук на диванчик.

— Подожди здесь, малыш, — шепчу я, гладя его по голове.

Рука сама тянется к сумке, где лежит скальпель. Сильнее его пальцами сжимаю.

— Сейчас я разберусь кое с кем, а потом займёмся твоими глазками.

Подхожу к двери, сердце грохочет, так, что оглохнуть можно. Кладу ладонь на ручку.

Вот и познакомимся, извращенец!