Глава 23

Давид

— Вот, держи, — Платон протягивает мне переноску с котенком. — Только следи за ним, у него характер еще хуже, чем у моего кота.

— Разберемся, — хмыкаю я, принимая переноску.

Он кивает, как будто передал эстафету и теперь может расслабиться.

— Скажи Василисе, если что, пусть звонит, не стесняется. И я жду коммерческое предложение.

Коммерческое пришлем, а насчет Василисы извини. Не дождешься.

Сажусь в машину, ставлю переноску на сиденье и пристегиваю ее ремнем безопасности. Снежок недовольно мяукает. Я его понимаю, я тоже не люблю перемены.

— Ничего, мелкий, потерпи, — говорю, заводя двигатель, — отвезу тебя хозяйке, она тебя с рук спускать не будет. Спать будешь с ней на кровати, я о таком могу только мечтать.

Машина трогается, а меня начинают одолевать сомнения.

Правильно ли будет вот прямо сейчас отвезти котенка Василисе? Может, разумнее будет ее к себе заманить?

Котенок — охуенный козырь. Можно сказать, подарок судьбы. А я вместо того, чтобы грамотно его разыграть, собираюсь все бездарно слить в унитаз.

Можно, конечно, попытаться примазаться и выдать что-то типа «Держи своего пушистика, но я иду с ним в комплекте. А поскольку у Машки мало места, мы едем жить ко мне».

Только для Василисы это вряд ли аргумент. Просто так бабку она не бросит, а в мои планы бабуля Васьки как раз не входит.

Так что тут без вариантов. Надо что-то тоньше.

Может, сказать, что у Снежка стресс? Или что у собак депрессия, и им срочно нужна компания?

— Василиса, малыш, приезжай. У меня тут Люська бастует, не дает Снежка забрать. В ней внезапно проснулся материнский инстинкт. Может, приедешь и поможешь? — репетирую вслух.

Еду дальше, мысленно представляю ее реакцию.

Звучит как полная херня, но это может сработать. Василиса Люську любит и согласится приехать. Когда поймет, что я спиздел, сначала скорее всего разозлится. Но потом, может, и останется.

Я бы не отказался.

Так может проверить?

Резко сворачиваю к дому. Паркуюсь во дворе, заношу переноску в квартиру.

— Ребята, смотрите, что у меня есть, — открываю переноску, достаю котенка. — Только это ребенок, его обижать нельзя. Фу, ясно вам? Фу!

Люсьен с Байсаром поначалу оживляются, бьют хвостами. Думают, я им игрушку принес. Но услышав «фу», отворачивают морды и разочарованно бредут обратно на лоджию.

Байсар оглядывается, как будто хочет сказать «Ну что, ты идешь?»

Ладно, не прокатило.

— Давай, малой, залезай обратно, — говорю котенку, — тут безопаснее.

Но котенок, цепляясь тонкими коготками, резво взбирается на диван и бежит к Василию, который дрыхнет в углу, свернувшись клубком на диванной подушке.

— Эй, ты, хулиган, не трогай Ваську! — говорю строго. Василий выглядывает из-под лапы.

Подхожу ближе, чтобы забрать пушистый белый комок, который явно приготовился напасть на Ваську.

Этого нельзя допустить. С Василием так нельзя.

Один удар лапой, и парень отлетит на другой конец комнаты.

Но меня реально ждет шок шоков.

Снежок тычется Василию в бок, и начинается магия. Василий не просто не шипит, он, мать его, поднимается и начинает увлеченно вылизывать мелкого засранца.

Котенок сначала напрягается, но затем ему это явно нравится. Он громко урчит, подставляет довольную морду и даже трется об Василия. Как будто тот его мама.

— Ну, ты даешь, Василий! — потрясенно говорю, присаживаясь перед диваном на корточки. — Ты что, решил его усыновить? Вот это благородство!

Снежок мяукает, как будто отвечает, а Василий продолжает его вылизывать. Причем подходит к процессу со всей серьезностью и ответственностью.

— Ну знаешь, — качаю головой потрясенно, — прости, брат. Я тебя недооценивал.

Стоп, а что если...

Чем Василий хуже Люсьен?

Вообще ничем, особенно если рассуждать с точки зрения кошачьего воспитания. Уж он точно больше подходит на роль усатой мамашки.

Словно в подтверждение этих слов Василий укладывается на бок, котенок устраивается рядом. Они очень занятно смотрятся вместе — белый котенок и большой черный котяра.

Делаю несколько снимков, отправляю Василисе. Записываю голосовое.

— Василиса, у нас тут форс-мажор. У твоего Снежка появился приемный родитель. Он его не отпускает, надо срочно приехать и разобраться. Я сейчас выгуляю собак и за тобой заеду.

Нажимаю «отправить» и щелкаю пальцами.

Все складывается как нельзя лучше. Теперь у меня есть идеальный повод позвать Василису сюда жить. Раз уж Василий со Снежком нашли друг друга, разве можно их теперь разлучать?

Уверен, она со мной согласится, когда увидит, как Васька заботится о ее питомце. У нее тоже не поднимется рука отобрать Снежка.

А забрать вместе со Снежком Василия ей точно не позволит совесть.

Он любимый кот деда. Плюс, Машка точно не согласится на двух котов, я постараюсь.

Это можно сказать идеальный план.

Смотрю на спящих котов не просто с благодарностью, а практически с любовью. Они заслужили каждый по порции куриного паштета.

Спасибо, ребята, вы мне пиздец как помогли. Теперь Василиса точно приедет, осталось только дождаться ее звонка.

***

Когда звонит телефон, отвечаю не глядя.

— Привет, родная.

— Это когда мы успели с тобой породниться, Байсаров? — звучит в ухе ехидный Машкин голос. — Я что-то пропустила?

— Не смотрел на экран, я от Василисы звонок жду, — отвечаю и ожидаемо не встречаю сочувствия.

— Лучше скажи, как там Педро? Когда он появится в моей жизни? Или ты решил, что я забуду?

Лихорадочно перебираю в голове своих извращуг.

Ни один не подходит даже в черновом варианте. Нужно искать дальше, а времени все меньше.

Прокашливаюсь, отвечаю со всей серьезностью в голосе.

— Маш, у Педро пока обстоятельства, которые мешают приехать. Он очень занят, не может оставить дом. Там сейчас на Тенерифе сезон сбора урожая. Ты же знаешь, для испанцев урожай — это святое.

— Сезон урожая? — переспрашивает она с недоумением. — Давид, ты случайно не пиздишь? С чего это вдруг тореадор превратился в фермера?

— Да не фермер он, — сочиняю на ходу, сам поражаясь своей богатой фантазии. — У Педро на Тенерифе есть семейный бизнес — винодельня. Сейчас как раз сезон сбора винограда, а он главный в семье, все на него рассчитывают. Он не может просто так все бросить и прилететь.

— Винодельня? — повторяет с сомнением Машка, ее голос становится подозрительно ласковым. — Давидик, а ты точно не пиздишь? Тореадор-винодел? Я о таком впервые слышу.

— А что здесь такого странного? У парня разносторонняя жизнь, тебе с таким точно будет нескучно, — парирую я. — И, кстати, он сказал, что хочет привезти тебе подарок. Лучшую бутылку вина с их фамильной винодельни. Еще скажи, что ты не хочешь попробовать настоящее выдержанное вино с Тенерифе!

Маша замолкает. Уверен, сейчас в голове у нее одна за другой рисуются красочные картины — Педро в шляпе с бокалом вина под виноградной лозой.

— Ладно, Байсаров, уговорил, — говорит она наконец. — Но если через неделю он не появится, сам повезешь меня на Тенерифе. И учти, если выяснится, что ты все это выдумал, тебе пиздец.

— Через неделю? — переспрашиваю я, притворяясь удивленным. — Сезон сбора винограда длится месяц, если не больше.

— Тогда дай мне его контакт. Почему ты не хочешь нас познакомить онлайн?

— Ммм...

В самом деле, почему? Думай, Байсаров, думай!

— Ладно. Я ему скажу, он сегодня же тебе напишет. Да, Маш, я тут Василису хочу к себе переманить. На сколько получится. Ты там проследи, чтобы бабка ее лишний раз не дергала.

— Прослежу, — кидает она, — а ты помни, если Педро окажется мифическим персонажем, баб Люба переедет к тебе в ту же секунду.

— Маша, Педро настоящий. Он уже ждет вашей встречи. Все будет идеально, поверь, — заверяю ее максимально уверенным тоном.

Она отключается, а я остаюсь с телефоном в руке. Похоже, теперь мне действительно придется искать испанского винодела. Желательно, чтобы он еще и умел махать красной тряпкой перед быком.

Пока нет ответа от Васи, открываю ноутбук и проверяю реакции на сайте знакомств. Мне, точнее Машке, накидали кучу лайков и сообщений. В основном фото.

Открываю первые пять — в каждом фото члена. Ничего нового.

Впервые искренне сочувствую девушкам и женщинам, которые приходят на сайт знакомств за отношениями. Их реально заваливают членами?

Неужели мы правда такие долбоебы?

Через час в глазах рябит от обилия информации. Я уже ничего не соображаю, сплошной конвейер анкет, лиц, информации.

На этот раз когда звонит телефон, я первым делом смотрю на контакт.

И офигеваю.

На экране черноглазый брюнет со жгучим взглядом в джинсах стоит в сапогах с ведром и держит в руке гроздь винограда.

Поверх фото на половине экрана загорается надпись «Педро».

Я уже готов упасть на колени и вознести благодарственные молитвы. Принимаю звонок и говорю в микрофон, сглатывая образовавшийся в горле комок:

— Ну здравствуй, Педро!

Из динамика доносится невразумительное хмыкание, возникает пауза, и затем хриплый мужской голос говорит в самое ухо:

— Байсаров, это ты? Это Платон, я хотел по коммерческому предложению кое что обсудить. Мне тут одна мысль пришла в голову. Но я смотрю, ты занят. Давай уже завтра перезвоню. До завтра.

Он отключается, а я смотрю на экран с заставкой.

Платон. Это не Педро, а Платон.

Мне показалось. Но...

У этих имен столько общего. Целых две буквы.

И если Платон вдруг захочет стать Педро, кто я такой, чтобы ему помешать?