Глава 26

Давид

— А еще Давид Данилович обещал нам новую кухню! — радостно говорит Василиса бабке.

Надо отдать должное, баба Люба в отличие от Василисы на мой вброс про деда Байсарова не повелась.

— Да ладно! — подозрительно косится она. — Этот старый окунь миллионер? В жизни не поверю!

— Правда, бабушка, — Василиса оборачивается в поисках поддержки. — Вот, Давид говорит. Он знает, он у него квартиру снимает.

— Правда-правда, — киваю серьезно, — Байсаров тот еще жук.

Машка сохраняет гробовое молчание.

— Надо же, а на вид бомж бомжом, — хмыкает бабка. — Что ж он тогда по домам под видом слесаря шляется? Приключения, что ли, ищет? А миллионы свои складирует? Еще и квартиру тебе сдает, жлоб.

— Меня просто с собаками нигде не брали, — заступаюсь за деда. — А он впустил. Он на самом деле добрый, просто не любит это показывать.

— Я заметила, доброта аж прет, — ехидно замечает бабка. — Видать по доброте душевной он мне руку и сломал.

— Бабушка, ты же сама упала, — теперь за деда заступается Василиса, — не надо было на Байсарова с разводным ключом бросаться.

— А кто б на него бросался, если бы он не был такой рукожоп?

Так, ясно, если этот поток сознания не остановить, баба Люба будет костерить деда до вечера.

— Давайте перестанем копаться в прошлом, — поднимаю обе руки, — будем решать проблемы по мере их возникновения. Давид Данилович вам ремонт оплатил? Оплатил. Мебель купил? Купил. У меня вопрос к вам, девочки. Никто не может посоветовать хорошую сиделку? Байсаров собирается вернуться домой, и ему нужна будет сиделка на ближайший месяц. Оплата высокая, полный пансион. Давид Данилович попросил меня кого-то найти и чем быстрее, тем лучше.

— А тебе больше всех надо, что ли? — недоверчиво спрашивает бабка.

— На правах квартиранта, — поясняю и мысленно сжимаю кулаки.

Вот сейчас. Да. Сейчас она дрогнет.

И еще молюсь, чтобы никто их девчонок не предложил свою кандидатуру. Особенно Маша с учетом того, что я сегодня узнал.

— Не знаю, надо в больнице поспрашивать, — Вася неуверенно оглядывается на подругу. — Может, Светка захочет, Маш?

Из-за ее спины делаю страшные глаза и поджимаю губы. Мария походу соображает, медленно качает головой.

— Даже не знаю... Но такое предложение привлекательное! Такие деньги!..

— А что тут знать, — сердито пыхкает баба Люба, — нечего раздумывать. Скажи этому рукожопу, что есть у него сиделка. И не вздумайте меня отговаривать!

Баба Люба сердито поворачивается к девчонкам, а я торжествующе выдыхаю.

Остался последний штрих.

***

— Кто? Эта старая ондатра? — у деда сейчас глаза вылезут из орбит. — Ты охуел, внук? Разве это сиделка? Это ж однорукий бандит, а не сиделка. Признайся честно, ты смерти моей хочешь?

— Дед, — пробую уговорить, — ну помоги, а? Ты же видишь, какая моя Василиса. Денег у меня не берет, помощь не принимает. Я наизнанку вывернулся, чтобы она позволила ремонт им оплатить и новую мебель купить. Между прочим, тобою испорченную!

— Ну давай, давай, расскажи еще ты, что я рукожоп, — надувает губы дед.

— Не буду, ты и сам это знаешь. А вот Ваське с баб Любой пришлось сказать, что ты подпольный миллионер.

— Я? — дед вскакивает с коляски, припадает на ногу и валится обратно. — Кто, говоришь, я?

— Миллионер. Подпольный. Что внук у тебя бизнесмен, владелец компании. Подбрасывает тебе денег, а ты их складируешь. Потому что привык жить скромно.

Тут я, ясное дело, к деду подмазываюсь, ну так а что делать. Не подмажешь, не поедешь.

Дед задумчиво чешет макушку, хмыкает.

— Хах... Так и не спиздел же. Внук подбрасывает, я складирую. В смысле, экономлю, — поправляется он быстро, глядя на мою суровую физиономию. И быстро меняет тему. — Выходит ты Василисе своей признался? Сказал, что ты этот внук?

— Не сказал, — вздыхаю. — Рано еще, Ромка пиздюлей выпишет. Как только первый триместр закончится, сразу скажу. Но у нас все налаживается, дед. Не представляешь, как у нас все хорошо сейчас. И мне очень надо изолировать ее бабку, а то все по пизде пойдет.

— Как будто у тебя по-другому бывает, — ворчит дед, но уже более миролюбиво. И я продолжаю качать.

— Дед, ну так что, договорились?

Но дед просто так не сдастся. Он обязан вынести мне мозг.

— Ты скажи, как эту ондатру ко мне в сиделки умудрился пристроить? — удивляется. — Мы ж с тобой типа незнакомы?

— Спиздел, — признаюсь покаянно. — Сказал, что у тебя квартиру снимаю, потому что меня с собаками никто не пускает.

— И в кого ты такой пиздобол? — качает головой дед.

Дипломатично молчу. Как будто не в кого.

***

Василиса

Последние сутки у меня странное чувство, будто за последний день моя жизнь снова перевернулась с ног на голову.

Бабушка теперь будет жить у Байсарова-старшего, и я не знаю, кого мне больше всего жаль — его или ее. С другой стороны, наконец-то можно будет вздохнуть спокойно, без ежедневных нравоучений и командирского тона. Хотя зная бабулю, она и там найдет, кому вставить мозги.

— О чем задумалась, Вась? — голос Давида выдергивает меня из размышлений.

Я поворачиваюсь к нему. Он ведет машину одной рукой, второй небрежно барабанит по рулю. Выглядит расслабленно, но я чувствую, что он тоже о чем-то думает.

— Просто странно все это. Такое чувство, что ты провернул какую-то хитрую махинацию. С бабулей.

Давид усмехается, скосив на меня взгляд.

— Так и есть. Только во благо. Теперь у нас есть повод вернуться ко мне, — его голос становится тише, глубже. — А ты против?

Я сглатываю, глядя в окно. Сердце пропускает удар. Конечно, я не против. Особенно после того, что было между нами. Черт, да я и сама хочу этого, но…

— Василиса, — его голос снова становится серьезным. — Мы же не будем играть в «делай вид, что ничего не было»? Потому что было. И было офигенно.

Я кусаю губу. Конечно, было. Даже слишком. Все было таким офигенным, что я до сих пор чувствую на себе его руки. И ладно бы только руки.

— Не будем, — тихо отвечаю. — Но мне все равно страшно, Давид.

Он не задает лишних вопросов. Просто кивает, переключая передачу.

— Поехали ко мне. Там разберемся.

***

В квартире все на своих местах. Люсьен с Байсаром радостно виляют хвостами, бросаясь ко мне, а Василий с хитрым видом сидит на подлокотнике дивана. Чувствуется, что он здесь уже хозяин, а Снежок преспокойно свернулся рядом с ним, будто жил тут всегда.

— Вот же ж наглецы! — смеюсь, опускаясь на колени и протягивая руки к маламутам. Они тут же начинают радостно облизывать мне лицо. — Кажется, кто-то соскучился!

— Кто-то — это еще мягко сказано, — бурчит Давид и обхватывает меня сзади за талию. Его подбородок касается моей макушки, и я чувствую, как внутри все сжимается. — Я тут без тебя с ума схожу.

Я напрягаюсь, но не отдаляюсь. Давид медленно, лениво проводит ладонями по моим бокам, заставляя меня невольно выгнуться. Горячий выдох касается моей шеи.

— По-моему, не только собаки хотят, чтобы ты осталась, — его голос становится низким, бархатным.

Я закрываю глаза. Давид, чертовски опасный, но еще более чертовски притягательный. Я чувствую, как внутри все сжимается от предвкушения. Я знаю, чем все закончится, но разве я могу сопротивляться?

— Может, хоть чаю предложишь? — слабо пытаюсь сменить тему.

— Ага, — он неожиданно прижимает меня к себе сильнее, так, что я чувствую жар его тела. — Чай. Конечно. Как же без чая.

Он разворачивает меня к себе, и я теряюсь в глубине его глаз. Давид наклоняется, касаясь губами моего виска, затем скользит ниже — к щеке, подбородку, медленно опускаясь к шее.

— Знаешь, что я хочу? — его шепот обжигает кожу.

— Что? — мой голос дрожит.

— Чтобы ты осталась. Сегодня. Завтра. И еще дольше. Тем более у нас тут такая веселая компания намечается.

Его руки скользят вверх по моей спине, запутываются в волосах. Я замираю, чувствуя, как тело начинает предательски поддаваться.

— Давид… — я пытаюсь что-то сказать, но он затыкает меня поцелуем. Глубоким, требовательным, таким, от которого земля уходит из-под ног.

Мои пальцы сами находят его плечи, цепляются, как за единственную опору в этом мире. Потому что сейчас он и есть моя единственная опора. Единственное место, где мне спокойно.

И может, мне стоит наконец признать, что я не хочу уходить.

Но нашей романтике не суждено сбыться. Буквально через пять секунд в дверной звонок звонят. Громко. Требовательно.

Давид, рыча сквозь зубы, нехотя отрывается от меня. Вид у него такой, будто он готов убивать. Медленно, явно не торопясь, но когда звонок раздается снова, на этот раз еще настойчивее, он уже раздраженно шагает к двери.

Я слышу, как Давид что-то бормочет себе под нос, явно готовясь высказать все, что думает о незваных гостях. Подходит к двери, смотрит в глазок и замирает.

— Какого...

Я даже не успеваю спросить, что случилось, как он рывком открывает дверь. И тут начинается настоящее шоу.

— Быстрее открыть не судьба?! — раздается возмущенный голос из коридора. — Я в подъезде чахнуть должен? Давайте, завозите меня, лодыри!

В квартиру на инвалидной коляске въезжает дед Байсаров собственной персоной. Вернее, его буквально вталкивают двое санитаров, которые выглядят так, будто это была самая худшая поездка в их жизни. Один из них перекрещивается, будто благодарит судьбу за то, что эта пытка наконец-то закончилась.

— Охереть, а что это у меня здесь за зоопарк? — первым делом замечает дед, оглядываясь по сторонам.