Глава 28

Давид

Василиса стоит у окна, задумчиво накручивая на палец прядку волос. На меня не смотрит, а меня к ней тянет с неудержимой силой. Тянет так, что едва сдерживаюсь, чтобы не впиться губами в белую шею.

Подхожу ближе, обнимаю за талию, и едва касаюсь — внутри все сжимается. Тело помнит каждый момент нашей с ней близости, и все, все во мне требует продолжения.

Но вокруг только голые стены. Надо срочно куда-то двигать, пока я не начал их пробивать тем, что для этого не предназначено.

— Поехали, — говорю в ухо Василисы, — в супермаркет.

Она чуть вздрагивает, но не спешит оборачиваться.

— Зачем? — голос мягкий, я не вижу, но ощущаю ее улыбку.

Медленно веду пальцами вниз по руке, наслаждаясь тем, как она реагирует.

— Нам нужен корм для наших котов. Для собак тоже. Еще продукты для бабки с дедом. Да и здесь холодильник пустой, — перечисляю, чувствуя, как живот сводит от желания прямо сейчас развернуть ее к себе.

— Ты собираешься купить продукты для деда, у которого снимаешь квартиру? — оборачивается она, приподняв бровь. — Разве у него внук не миллионер?

Глаза. Эти чертовы глаза, в которых можно утонуть.

— Так он же пустил пожить моих собак, — отвечаю негромко, опуская взгляд на ее губы. — И баб Люба у него работает. Чего ему продукты не купить?

Она облизывает нижнюю губу, явно зная, как действует на меня.

— Конечно, надо купить.

Медленно провожу пальцами по ее запястью, чуть сильнее сжимая.

— Если ты будешь и дальше так на меня смотреть, мы ни до какого супермаркета не доедем.

Щеки ее чуть розовеют, но она делает шаг назад, выскальзывая из моих рук.

— Ладно, поехали. Пока ты не передумал.

Криво усмехаюсь, запуская руку в волосы. Если бы эти долбоебы не перепутали диван, к деду с бабкой уже бы ехала доставка.

Но с моей Васькой и супермаркет — уже удовольствие.

***

Как только глушу двигатель, Василиса тянется к ремню безопасности, но я ловлю ее за руку.

— Подожди, — мой голос звучит ниже, чем обычно.

— Что? — она вопросительно на меня смотрит.

Наклоняюсь к ней ближе, скользя большим пальцем по ее ладони.

— Ничего. Просто хочу, чтобы ты посидела так еще пару минут.

Она закатывает глаза, но уголки ее губ подрагивают от сдерживаемой улыбки.

— Ты ведешь себя так, будто мы не в супермаркет приехали, а на свидание.

— Разве не так? — ухмыляюсь я, не убирая руку.

Она выскальзывает из машины быстрее, чем я успеваю ее удержать. Вздыхаю и следую за ней.

Позажиматься в машине на парковке возле супермаркета и правда плохая идея. Попробую провернуть это возле дома деда.

Внутри слишком яркий свет, слишком много людей. Терпеть не могу супермаркеты. Но сейчас у меня есть Василиса, и моя миссия — катить тележку и платить по счетам.

— Так, значит, корм, продукты, — бормочет Василиса, заглядывая на полки. — Ты чего-нибудь еще хочешь?

«Тебя!»

Но это явно не то, что она имеет в виду.

— Да так, по мелочи, — лениво отвечаю, пока она заполняет тележку.

Сгружаю туда собачий и кошачий корм, подумав, добавляю упаковку корма для котят.

— Для «внука», — подмигиваю Ваське и ловлю в ответ нежный благодарный взгляд.

Проходя мимо отдела для новорожденных мы оба переглядываемся, я сжимаю ее ладошку, она опускает глаза. Ничего, милая, скоро ты все узнаешь, и мы будем вместе все покупать для нашего малыша.

И тут вся идиллия летит к чертям.

— Байсаров? Васька?

Резко оборачиваюсь. Напротив полки с макаронами стоит Мария, разглядывая нас заинтересованным взглядом.

— Привет, Маш! — кивает ей Василиса.

— Приветствую тебя, Мария, — невозмутимо бросаю в тележку несколько пачек спагетти. — Здоровья твоим рукам.

— Ты мне зубы не заговаривай, — ухмыляется она. — Я смотрю, вы с Василисой теперь вместе? У вас все хорошо?

— Да, спасибо, — отвечаю я спокойно. — Мы делаем закупки.

— Ага, ага, — кивает она и тут же хищно прищуривается. — А как там мой Педро? Все еще торчит в родовом винограднике?

Мысленно матерюсь. Ну конечно, она не забыла.

— Видишь ли… — начинаю осторожно, метнув тревожный взгляд на Василису, — у него насыщенный график.

— Да уж, помню, — закатывает глаза Маша, — то виноград убирает, то быков дразнит. Ни секунды на личную жизнь.

— Какой Педро? — недоуменно хлопает глазами Василиса.

Ну, Мария! Какая муха ее укусила?

Поворачиваюсь к Машке, делаю круглые глаза. И только собираюсь достойно ответить, как тут ее взгляд вдруг застывает.

Она вся замирает и смотрит куда-то за мое плечо.

— Ты чего? — спрашиваю, но она даже не моргает.

Следую за ее взглядом и вижу огромного мужчину метра двух с половиной ростом. В элегантном пальто, небрежно расстегнутом. Мужчина стоит у отдела с алкоголем, небрежно заложив руки в карманы, и пристально разглядывает полки.

Я знаю только одного такого амбала, громилу и гиганта.

— Ой, Платон! — ойкает Василиса. — Смотри, Давид, видишь?

Машка молчит.

— Мария? — зову обеспокоенно.

Она не двигается.

— Маш! — дергает ее за рукав Василиса. — Машунь, ты чего?

— Погоди… — наконец шепчет. — Ты его знаешь?

Удивленно моргаю.

— В смысле?

— В смысле… ты знаешь, кто этот божественный мужчина? — ее голос чуть дрожит.

Еще раз прослеживаю траекторию ее взгляда и снова упираюсь в Платона.

— Вон тот? — переспрашиваю удивленно. И тут же отвечаю. — Ну да. Это Платон.

— Откуда ты его знаешь?! — не в силах оторвать от него взгляда, сипло спрашивает Маша.

— Он мой деловой партнер.

Марья резко разворачивается ко мне и хватает за рукав.

— И ты мне раньше не говорил?

Пожимаю плечами.

— А зачем? У тебя же есть Педро!

Мария машет рукой, будто сметая весь образ тореадора-винодела из своей жизни.

— Да ну его! У него то сбор урожая, то коррида, то семейный бизнес! Задолбал! — с жаром выдает. — А вот этот… — она снова впивается глазами в Платона, — вот этот — мужчина моей мечты!

Облизывает губы и обдает меня пламенем пылающих глаз.

— Я согласна, Байсаров! Знакомь!

Прикрываю глаза, прикладываю пальцы к переносице.

— Ну все, Платон. Тебе пиздец.

— Что ты там бубнишь себе под нос? — подозрительно спрашивает Машка.

— Я говорю, закончилась твоя эра, Педро-тореадор.

***

Медленно провожу рукой по лицу, выдыхая через стиснутые зубы. Ну все, Платон. Теперь тебе точно не отвертеться.

— Давид, ты слышал, что я сказала? — нетерпеливо трясет меня за руку Машка, ее глаза горят боевым азартом.

— Слышал, Мария, слышал, — хмурюсь, косясь в сторону ничего не подозревающего Платона. Он, сука, стоит у полки с алкоголем, задумчиво изучая ассортимент, и даже не подозревает, что брать ему точно нужно не одну бутылку, потому что его судьба сейчас решается у макаронного стеллажа.

— Так что стоишь как памятник? — топает ногой Мария. — Знакомь меня с ним!

Чего стою? Думаю, за какие грехи Платону так повезло, бляха.

Я медленно поворачиваюсь к Василисе, ожидая хоть какой-то реакции. Она смотрит на Машку с выражением смеси изумления и сочувствия. Да, Машка обычно несется по жизни, не разбирая дороги, но чтобы так…

— Мария, ты уверена? — осторожно спрашивает Василиса.

Даже она понимает, что Машка планку загнула. Я-то явно не Платона собирался под это дело подставлять.

— Васька, ты что, слепая? — негодующе восклицает Машка, хватая подругу за плечи. — Ты видишь этого мужчину?! Этот мужчина — подарок судьбы! Он создан для меня! Под меня! Это мой… мой… — она запинается, на секунду прикрывает глаза и потом выдает: — …мой мужик, короче!

А Платон еще не подозревает, что хана всем его планам. Губы сами в улыбке разъезжаются. В сочувствующей.

— Ты еще будешь ржать, когда мы будем подписывать тебе приглашение на свадьбу! — гордо заявляет она, вздернув подбородок. — Все, не трать время, веди меня к нему!

Я смотрю на Платона и понимаю, что мужику сегодня явно будет чем заняться. Но, будь я проклят, если этот громила не заслуживает хотя бы небольшого наказания за то, что пытался претендовать на Василису.

— Ладно, Машка, — решаюсь, наконец. — Но учти, если он начнет орать на меня, что я тебя на него натравил, я все спишу на судьбу.

— Байсаров, помяни мое слово, я судьбе помогу! — подбоченивается Мария. — Давай, веди меня к моему мужчине!

Вздыхаю, хватаю тележку и направляюсь к алкогольному отделу. Платон стоит к нам спиной, огромный, как медведь, держащий в руках бутылку коньяка. Подхожу к нему, пока Машка, как орлица, крадется следом.

— Привет, Платон, — хлопаю его по плечу.

Он медленно поворачивает голову и сразу хмурится.

— Чего тебе, Байсаров? — голос у Платона низкий, чуть раздраженный, но это его стандартный тон, так что я не особо переживаю.

— Да вот, увидели тебя. Решили подойти, поздороваться. — отвечаю спокойно, но внутренне ухмыляюсь.

— Вот как, — без особого интереса отвечает он и снова смотрит на бутылку в руках.

— Василису ты знаешь, а это Мария, между прочим медсестра от бога.

Машка тут же шею вытягивает. Улыбка на все тридцать два.

— Ага, приятно.

Машка, похоже, слегка теряется от такого приема, но держится.

— Выбираете? — спрашивает она.

— Ага, — коротко отвечает Платон.

Машка ждет, что он что-то скажет дальше, но нет. Он просто изучает этикетку, будто его вообще не волнует, кто тут перед ним стоит.

Тишина затягивается, и я уже готов сказать что-нибудь, чтобы заполнить неловкую паузу, но тут Мария берет ситуацию в свои руки.

— Коньяк — хороший выбор, — говорит она, кивая на бутылку. — Только если вы в нем разбираетесь, конечно.

Платон отрывает взгляд от этикетки и смотрит на нее чуть внимательнее.

— Разбираюсь.

Она с интересом склоняет голову.

— Вы по какому принципу выбираете? По выдержке? Или тебе важнее вкус?

Я с трудом сдерживаю ухмылку. Ну, Машка мастер, конечно. Она не навязывается, просто заинтересовалась тем, что реально интересно ему. Умно.

Платон слегка щурится, будто оценивает ее, но, похоже, тема его реально больше волнует, чем собеседница.

— По настроению, — пожимает плечами он. — Сегодня мне хочется чего-то покрепче.

— День такой? — легко спрашивает Машка.

— Работа, — просто отвечает он.

Машка чуть улыбается.

— Знаю, как это бывает. Я вот тоже после смены могу понять ценность хорошего алкоголя. Хотя обычно больше по вину, чем по коньяку.

Платон едва заметно кивает.

— Вино тоже неплохо, если хорошее.

И снова тишина.

Понимаю, что Платон не из тех, кто будет подхватывать беседу ради беседы. Он сказал, что думает, и точка.

Машка, кажется, это тоже понимает. Она просто делает шаг в сторону и берет с полки бутылку вина.

— Ну, тогда удачного вечера, — говорит она спокойно, без заигрываний, без намеков.

Платон чуть приподнимает бровь, будто не ожидал такого поворота.

— Взаимно, — кивает он, снова поворачиваясь к полке.

И все. Машка просто уходит, давая ему возможность самому решить, захочет он потом продолжить этот разговор или нет.