Эпилог

Мирослава. Море сегодня цвета леденца – такое же прозрачное и сладкое. И даже кажется, что если его попробовать на вкус, обязательно будет сладко-солёно и чуточку волшебно. Вообще-то, я уже пробовала, но получилось просто солёно и совсем не волшебно. Мама сказала, что пробовать всё подряд на вкус – это черта моего отца. Папа в ответ промолчал, только как-то очень хитро посмотрел на неё и улыбнулся. Вообще мама с папой очень часто теперь так делают: смотрят друг на друга и улыбаются, будто знают какой-то очень важный секрет, о котором забыли рассказать остальным. И мне очень хочется когда-нибудь понять, в чём этот секрет, но мама говорит, я узнаю, когда вырасту. А папа говорит, что узнать секрет будет сложно, потому что это «сплошная головоломка», и он сам до сих пор её разгадывает. Но я-то уже взрослая – мне семь, и я не глупая девочка. Уже давно поняла, что дело в любви. Раньше мама и папа тоже друг друга любили, только почему-то поругались и разлучились. Хорошо, что я вовремя взялась за дело. Мне пришлось даже пару раз сбежать, чтобы их примирить, но, как говорит дядя Гордей, игра стоила свеч. Теперь мама и папа почти не спорят, и даже если спорят, то делают это с улыбками и шутками, и уже ни за что не расстаются надолго. Я за этим строго слежу. Сегодня у нас свадьба. Ну, не совсем у нас, а у мамы с папой, но вообще-то свадьба всё равно наша – ведь мы семья. Папа сказал, что раз они так много тренировались, то теперь свадьба получится лучше всех на свете. Он любит шутить, а мама любит его за это ругать. Я люблю их обоих любить. Мы сейчас на острове. Здесь красиво, тепло, много зелёных деревьев, а в воде плавают цветы. Их там целая куча, и кажется, будто на море кто-то рассыпал разноцветные звёзды. Мама говорит, что здесь очень романтично. Я не знаю точно, что значит романтично, но, наверное, это когда все взрослые начинают вдруг вздыхать и глупо улыбаться, вот как сейчас. Дядя Гордей и тётя Добромира ходят за ручки, а Мироша ползает по песку, пытаясь съесть всё подряд. Но ему можно – он ещё мелкий, ему простительно. Я сегодня в самом красивом платье: нежно-бирюзовом, почти как море. Папа сказал, что я теперь не девочка, а русалка, и что в таком виде меня могут забрать дельфины. Но я точно знаю, что он врёт – дельфины не похищают детей, зато он сам пытался меня похитить у мамы. И у него получилось, хоть он и говорит, что я сама его похитила. Мы никак не можем решить, кто кого похитил первым. Наверное, мы похитили друг друга одновременно. Мама сегодня невероятно красивая. Она в белом воздушном платье, её волосы распущены, а глаза блестят ярче, чем огоньки свечей на столах. Папа стоит рядом с ней и смотрит так, словно боится моргнуть, чтобы не пропустить чего-то важного. И ещё он постоянно держит её за руку, будто переживает, что она может снова от него сбежать. Я уже сто раз ему говорила, что мама больше не сбежит – она теперь по-настоящему его любит, а он её. Но взрослые странные: им нужно всё по сто раз повторять. Я сижу рядом с Добромирой и Мироном. Добромира нежно гладит Мирона по макушке, и её взгляд такой счастливый и тёплый, что я начинаю думать, что тоже хочу братика или сестричку. Наверное, попрошу маму и папу после свадьбы – они ведь всегда исполняют мои желания, хоть и не сразу. Папа произносит клятву, и все гости смеются, когда он обещает «любить маму в горе и в радости, особенно в горе, потому что она особенно красивая, когда сердится». Мама, конечно, пытается сердиться прямо сейчас, но у неё получается не очень, и она просто смеётся и качает головой. Потом она тоже даёт обещание и говорит, что будет терпеть папу даже когда он снова назовёт её «горячей штучкой». Все снова смеются, но я не понимаю, чего тут смешного. Мне кажется, это всё-таки комплимент, а не обзывательство. Взрослые вообще часто смеются над тем, что не смешно. Потом начинается самое красивое… Солнце садится, и огоньки свечей и гирлянд становятся ярче. Все танцуют, и папа берёт маму на руки, кружит по песку, смеётся. Её платье летает вокруг, как крылья огромной бабочки, а мне кажется, что я никогда в жизни не видела их такими счастливыми. Я запоминаю этот момент очень старательно, на всю жизнь. Когда-нибудь я вырасту и расскажу о нём своим детям. Наверное, именно так выглядит настоящая любовь – смешная, тёплая, красивая и чуточку сумасшедшая. Поднимаю с песка упавший цветок и бегу к маме и папе. Они подхватывают меня на руки, и мы кружимся все вместе. Мир вокруг превращается в один большой яркий вихрь, полный смеха, счастья и солёного воздуха. В этот момент я точно знаю, что мне повезло больше всех детей на свете. – Мам, пап, – говорю я тихо, когда они наконец останавливаются и ставят меня на песок, – вы же теперь навсегда вместе, да? Они смотрят друг на друга, потом на меня, улыбаются одинаковыми улыбками и отвечают почти одновременно: – Конечно, навсегда. Вздыхаю с облегчением и снова бегу играть с Мироном. Теперь у меня есть всё: папа, мама, дядя, тётя, братик и даже целый остров с бирюзовым морем. Наверное, именно так выглядит настоящее счастье. И пусть оно никогда не закончится…