ГЛАВА 12

Звонок от матери, в котором она каким-то болезненно-звонким голосом попросила меня завтра же приехать к нотариусу, застал меня за приготовлениями ко сну.

С полчаса назад я созвонилась с Тимофеем и, не сообщая ему подробностей, сказала, что согласна увидеться. И Васин, совершенно того не скрывая, обрадовался настолько, что мне бы даже, возможно, стало неудобно за повод для встречи, если бы я не понимала на все сто: нужно думать только о себе и своих детях. А потом уже о том, что там творится у моего почти бывшего мужа с Альбиной.

– Мам… мне совершенно не нравится то, что ты так плохо себя чувствуешь! – воскликнула я, не сдержавшись. – Давай, может, пока отложим всё и тебя подлечим?

В душе появилось очень нехорошее предчувствие. Обычно я не была склонна к тому, чтобы придумывать себе бог весть что и называть это «играми интуиции», но сейчас всё было иначе.

– Нет, Лена! – уверенно ответила она. – Завтра же едем и точка! Наберу тебя рано утром.

Она положила трубку, не дожидаясь моих очередных увещеваний, а я легла в постель с острым пониманием, что сегодня вряд ли смогу сомкнуть глаза.

И так и случилось. В постели я ворочалась похлеще, чем грешник, попавший на адову сковороду. Извелась вся от такой бешеной тревоги, что она, казалось, стала моей частью.

Ну и поднялась ни свет, ни заря, чтобы хоть немного привести голову и мысли в порядок.

Не вышло…

На встречу с родителями я приехала загодя. В таких ситуациях, как эта, невольно прибегаешь к тому, что раньше считал ерундой. Навыки саморегуляции и прочая ерунда. Однако сейчас то ли уровень стресса уже зашкалил по всем параметрам, то ли нервная система всё же решила взять над волнением контроль, но мне как будто бы стало легко и хорошо.

Впрочем, когда приехали мама с папой, я поняла, что все мои страхи не беспочвенны. Мама действительно находилась в такой степени ажитации, что она передалась и мне. Но самое главное, что я видела её лихорадочное болезненное состояние, как при температуре, а она всячески старалась показать, что не стоит беспокоиться.

Папа тоже был каким-то померкшим и тусклым, как будто из них обоих кто-то высосал всю энергию, оставив лишь оболочку. И мама держалась из последних сил на честном слове, а папа уже сдался.

– Мы всё сделали, как договорились, Лена, – проговорила мать, кивая на кабинет нотариуса, куда только что отправилась секретарь, чтобы сообщить о нашем прибытии по записи. – Сейчас подпишем все документы, и будем спокойны.

Папа ничего говорить не стал. Он лишь устало опустился на диванчик и прикрыл глаза. И вдруг все стало таким неважным… таким странно-померкшим, что у меня появилось ощущение будто мы здесь занимаемся какой-то ерундой.

Однако для мамы было очень важным все отдать мне, чтобы Альбина не имела никаких притязаний на имущество если вдруг с отцом случится самое страшное. И я не имела права отказываться от нашей, теперь уже общей, задумки.

Наконец, нас позвали для подписания документов. Всё прошло быстро и без запинки, что лишь больше укрепило меня в ощущении правильности происходящего.

– Ну, всё, – выдохнула с облегчением мама, когда мы вышли из кабинета. – Теперь поезжай домой, а мы к себе. Что-то я ослабла.

Я взяла маму под руку, чтобы проводить её на улицу и, вызвав такси, усадить в машину. Понимала, что в ближайшее время, как только это будет возможно, родителей ждёт тот разговор, который, возможно, завершит их отношения. И как это скажется на маме и папе, не знает никто.

А учитывая, что нервные потрясения способны очень сильно пошатнуть физическое здоровье, не понятно в принципе, как дальше всё станет происходить…

Но я не хотела сейчас об этом думать, чтобы только не накаркать. Мысли ведь порой оказываются весьма себе материальной штукой.

– Сегодня у меня важный разговор с Тимофеем, – шепнула я матери, когда отец устроился в такси. – После созвонимся и расскажу.

Она как-то рассеянно кивнула и ответила:

– У меня тоже вот-вот… важный разговор. Созвонимся.

Мазнув меня поцелуем по щеке, мама села в машину, после чего они уехали. А я осталась. Вот только чувства радости от того, что вроде как все пока шло по намеченному пути, у меня не имелось. Если уж так посудить, я бы готова была отказаться от любой недвижимости, лишь бы только с родными и близкими всё было хорошо.

Но уже не было… Так что остаётся лишь волноваться и дальше проходить все испытания.

И посылать все кары небесные на голову тем, кто нас в них окунул. Иначе было как-то несправедливо.

Для ужина с Васиным было выбрано тихое местечко чуть поодаль от нашей квартиры. Я просто предложила этот вариант, а Тимофей сразу на всё согласился. Видимо, припекло. Что ж, надо будет выяснить все подробности того, что ему от меня необходимо, ну и обозначить границы допустимого в мою сторону и в сторону Вики с Кристиной.

Об этом я думала, решив приехать на встречу немногим позже. Цель у этого была лишь одна – прийти после Тимофея и понять, нет ли у этого рандеву двойного дна. Например, не притащит ли он с собой сына. Или, того хуже, Альбину. А то с него станется.

Когда же вошла в кафе, тут же наткнулась взглядом на мужа, что сидел у дальнего столика. Один.

И то, как он выглядел, меня порядком удивило. Потому что с момента нашей встречи Васин ощутимо изменился внешне.

Как будто и из него тоже выпили все соки…

Моя неприязнь к Альбине и к тем мужчинам, которые стали пособниками этой ситуации, стала лишь острее. Первой ласточкой в том, что сейчас у папы и мужа начнёт активно просыпаться разум, как я считала, и был предстоящий разговор с Тимофеем. Это до сего момента один боялся правды, а второй был погружён в любовь, однако я чувствовала всем сердцем – что-то происходит.

Аля себя как-то не так проявляет.

– Ты прекрасно выглядишь, – улыбнулся натянуто Тимофей, поднявшись мне навстречу, как это и полагалось по этикету.

Он озвучил то, что я и сама сегодня увидела в зеркале, когда надевала простой, но элегантный костюм. Причём делала это для себя, а уж никак не для того, чтобы поразить Васина.

Я вообще сейчас очень многое делала так, чтобы быть довольной только собой и своей жизнью.

– По правде говоря, тебе того же сказать не могу, – призналась честно, решив не скрывать своих наблюдений.

Но при этом не дала мужу отреагировать, устроившись за столиком и добавив:

– Давай сразу к делу. А то у меня забот много.

Тим кашлянул, присев обратно на своё место. Какое-то время смотрел на меня, а когда собрался заговорить, к нам поспешил официант. И Васин полоснул по нему таким недовольным взглядом, что я даже стала опасаться за бедолагу.

Однако просто спокойно продиктовала то, чем сегодня хотела себя попотчевать, краем сознания понимая, что Тимофей на взводе.

– Лен… когда я говорил о том, что предлагаю тебе отметить твой день рождения, я не лукавил, – произнес муж, когда официант удалился.

Я даже глаза округлила, потому что ожидала услышать что-то иное. Например, Васин бы стал снова просить меня помочь ему с лечением сына. Или пожаловался бы на какие-то органы опеки, о которых говорил Кристине.

– Мы встретились сейчас для того, чтобы ты подтвердил свое желание устроить мне праздник? – не скрывая удивления уточнила у мужа.

Он кашлянул и сделал рваный вдох. Потом дернул воротник рубашки, словно тот его душил.

– Не только. Но как-то нужно начать разговор, – хмыкнул Тим.

Я кивнула и, откинувшись на спинку стула, подтвердила данное суждение:

– Нужно, да. И я начну. Позволь спросить, что это за такие звонки Кристине в пьяном виде? Какого чёрта ты хочешь от нашей дочери, которой всего четырнадцать, но которую ты уже внедрил в процесс своей измены по самую макушку?

Повысив голос, я не обратила внимание, когда на нас стали оборачиваться. И совершенно бы не удивилась, если бы сейчас Васин взорвался и обложил меня матом. Это стало бы весьма закономерным, однако Тимофей лишь промолчал, опустив взгляд.

– Я был не прав, Лена. Просто тогда меня довели до предела. У нас чуть не забрали Дениса… – тихо проговорил муж.

Было ли мне это интересно? Отнюдь. Я не считала, что чужих детей не бывает. И бросаться на выручку двум взрослым людям, которые сами должны нести ответственность за своего ребёнка, не планировала.

– Поверь мне, это совершенно не наши проблемы, Васин, – проговорила в ответ. – Ни мои, ни наших детей.

Возможно, мне стоило вызнать что-то большее об этом всём. Быть хитрее и продуманнее. Например, сделать вид, что я готова хотя бы выслушать Тимофея, несмотря на то, что он вытворил и продолжал творить до определённого момента.

Но почему-то казалось, что я наступлю тогда на горло собственной песне. Стану ничем не лучше той же Альбины, которая ничего кроме негатива во мне не вызывала.

– Ты права, Лена, – сказал Васин уверенным голосом. – Ты права…

Нам принесли первые блюда, но я уже не ощущала голода. Мне хотелось завершить эту встречу, которая казалась совершенно бессмысленной. Ведь всё то же самое мы могли сказать друг другу и по телефону. Однако когда я планировала сообщить мужу, что на этом наш разговор завершается, он вдруг задумчиво произнёс:

– Меня влекло к ней потому, что я её люблю… Или любил… Пока не особо это понял. Но жизнь на расстоянии, когда рядом есть другая женщина, образец материнского принятия и любви – это совсем не то же самое, что совместный быт.

Вот и пошли сравнения в мою пользу, чего бы мне хотелось избежать. Потому что я не желала, чтобы моё имя даже близко произносилось в контексте так называемой сестры. Однако пока я просто слушала, зная, что в любой момент могу встать и уйти.

– А теперь ещё приехала её мать, и я в полном шоке, Лена.

А вот тут-то я и застыла, как будто меня парализовало. Ведь он заговорил о той женщине, которая и стала первопричиной всей этой истории. Не встреть тогда её мой папа, и всё было бы совершенно иначе. Скорее всего, тем самым бы нас миновали аж целых две измены.

Или – нет?

Какова вероятность того, что и мой отец, и мой муж не пошли бы налево, не будь Альбины и её матери?

И не нашлось бы каких-то других женщин, которые бы попытались увезти двоих самых важных мужчин моей жизни из их семей?

Сейчас я совершенно не была уверена в том, что папа и Васин остались бы верными супругами.

Чистоплотность – вещь такая. Или она есть и абсолютна, или же её нет совсем.

Или я размышляла слишком общими понятиями и, как говорилось у классика: «Каждая семья несчастна по-своему»?

– От чего ты в полном шоке, Васин? – всё же нашла я в себе силы не предаваться рефлексии дальше, а спросить прямо. – Ты же явно был знаком с матерью Альбины и до сего момента. Или она в течение пяти лет, что вы вместе с любовницей, пряталась где-то?

Я даже не скрывала сарказма, но он был своего рода защитной реакцией. Опять перед глазами замелькали картинки того, как Тимофей и мой отец вели двойную жизнь. Как присутствовали на каких-то общих мероприятиях и прочих событиях. Бр-р-р! Не нужно об этом думать, иначе нервная система точно не выдюжит.

– Нет, Лена, просто сейчас они… Ну как будто с цепи сорвались, – тихо ответил Васин.

Итак, я могла вызнать что-то важное, и теперь, когда Тим проявил ещё большую откровенность, последнее, что стоит делать – убегать отсюда, зажав уши руками.

– Что это значит? – потребовала я ответа.

Муж взглянул на меня как-то затравленно, и я его подогнала:

– Ты сказал «А», говори и «Б». Или мне достать хрустальный шар и начать гадать по нему?

На лице Тимофея отобразилось нечто, что можно было назвать словом «восхищение». Мне оно не нравилось совершенно, потому что в моей голове уже всё сложилось как нужно. Мы разводимся, я сберегаю ту недвижимость, о которой так пеклась мама, а дальше меня ждёт новая, совершенно отдельная от мужа, жизнь.

И если сейчас Тимофей решит, что его существование с Альбиной стало невыносимым, и он снова хочет обратно в настоящее семейное гнездо, это не принесёт мне ничего, кроме проблем.

– Они хотят получить всё, Лена. Меня, возможно, твоего отца. Мою часть квартиры, где живёте вы с дочками.

Он только договорил, а я уже чуть не задохнулась от того, что слышала. И дело было вовсе не в том, что я была уверена в благородстве Васина и его способности защитить меня и Кристину с Викой от своей новой любви.

Меня шокировал сам факт того, что Тимофей словно бы искал у меня помощи в решении этого вопроса. Он не мог не то что уберечь наших девочек, ему и самому требовалась подмога.

– То есть, ты не можешь просто сказать своей чёртовой Альбине «нет»? Я верно понимаю? – выдохнула с непониманием.

И Васин опустил взгляд, рассматривая то, что находилось у него в тарелке. А мне всё стало досконально понятно.

Не будет Тимофей на стороне Кристины и Вики никогда, и все его россказни о том, что дети для него равноценны и он не оставит дочерей – бред сивой кобылы.

– Тогда перепиши свою половину на девочек, – выдохнула я прежде, чем успела сообразить, что говорю.

Ведь, не ровен час, окажется, что Тим докладывает Але обо всём, что происходит у нас с ним в угасших отношениях. Даром, что сводятся они теперь к малозначащим разговорам. А Альбина и её мать сопоставят, что у нас с мамой может быть свой план… Или я слишком хорошего мнения об их умственных способностях?

– Не смотри на меня так, Васин, – хмыкнула, когда на лице мужа отразилось изумление высшего пошиба. – Если ты опасаешься за то, что тебя продавят и твоя половина имущества станет принадлежать не тем, кому следовало бы, передай его Вике и Кристине уже сейчас. Сделай дарственные и иди в светлое будущее с новой семьёй. Я уверена, ты заработаешь на жильё… Ты молодой, перспективный. Сил у тебя много.

А вот это я говорила вообще без сарказма. Потому что если сейчас Васин меня не только слушал, но и слышал, эти слова могли упасть в благодатную почву. И там прорасти и окрепнуть в виде конкретных действий.

Тимофей молчал, лишь только смотрел на меня, а в голове его наверняка происходила усиленная работа мысли. И я начала опять нервничать, потому что все эти разговоры превращались в хождение по минному полю.

У меня уже был опыт перед глазами, когда двойная жизнь цвела пышным цветом, но никто о ней ничего не знал. Так может быть и сейчас. Со мной Васин будет вести себя так, а с Алей – иначе.

Но если молчать и ничего не предпринимать, то эти две змеи, мать и дочь, уж точно сорвутся с цепи и тогда пострадаем мы все.

– Лен… – начал Тимофей, и я приготовилась услышать, что могу идти куда подальше со своими предложениями.

Однако прозвучало в ответ вовсе не то, что могло бы. Васин, немного пораздумав, спросил:

– А что, если я ошибся? Что, если не хочу терять настоящую семью?

Господи, помоги!

Вот и всё, что мне хотелось на это ответить. Ну ошибся ты – какая мелочь, право слово! – так я здесь причём? Однако вдруг так стало интересно посмотреть, что станет делать Тимофей, если сейчас дать ему зелёный свет. Вроде как притвориться, что у нас всё возможно, но пока сделать вид, что я раздумываю над этим, а самой понаблюдать, как станет вертеться ужом на сковородке Васин.

А может, это будет исключительно мне в плюс во всех аспектах – так можно мужа будет подвести к дарственным на дочерей. Это первое. И второе – немного подпортить жизнь Альбине, которая наверняка не сможет не почувствовать отчуждение Тимофея.

Есть только маленький нюанс.

Не врал ли мне сейчас Васин?

– Что – если? – спросила у мужа, всё же принимаясь за еду.

Бросать сейчас заказанное нетронутым и уходить – наверное, это глупо. Посмотрим, куда нас выведет продолжение разговора.

– Ты о том, что я не уверен? – как-то рвано выдохнув, уточнил Тим. – Уверен! Я уверен, Лена…

Он стал потихоньку расслабляться и тоже попробовал принесённое. Я же мысленно уже выстроила некий план. Сделаю всё, чтобы добиться своих целей, а потом Васин может идти на все четыре стороны.

– А мне нужно время, Тимофей. Удар, нанесённый тобой, слишком болезненный.

Эти слова я произнесла безо всякого пафоса. Какое-то время молча ела, затем отложила вилку и вытерла губы салфеткой, на что Васин отреагировал так, будто вот-вот должен был лишиться чего-то безумно важного.

И в этом, наверное, был совершенно искренен, хотя я и понимала, что за опасениями стоит исключительно нежелание терять собственный комфорт.

– Ты уже уходишь? – спросил он, приподнимаясь, стоило мне только встать из-за столика.

– Да. Самое главное от тебя услышала.

Сказав это, поняла, что Васин просиял, и поспешила пояснить:

– Я про то, что ты не станешь донимать наших детей тем, в чём им барахтаться не полагается. По поводу остального… Я посмотрю, как всё будет происходить дальше, Тимофей. Всего хорошего.

Поставив ту точку, которая была наиболее правильной, я развернулась и ушла. В общем и целом, мы дошли до весьма интересных договорённостей, хоть пока они и висели в воздухе.

Но я уже осталась при своём во всех смыслах этого слова. А с тем, как всё станет проистекать дальше, разберёмся. Даже интересно стало, чем же дело закончится…