ГЛАВА 13

Алексею было жутко настолько, что казалось, будто он угодил в личный кошмар. Его ничего не интересовало, не хотелось ни есть, ни пить, даже сон почти сошёл на нет. И всё, на что хватало сил – лежать в постели, но не в одиночестве. А с диким, просто невероятным чувством тревоги на душе, которое невозможно было ни забыть, ни спрятать.

Он, похоже, всё понимал, но сознание упорно говорило ему, что ещё можно продержаться. Что всё может наладиться и стать прежним. Только каким образом это могло случиться, он не знал.

Снежана хоть себя больше никак не проявляла, Алексей чувствовал всем нутром: она рядом и в любой момент закончит его привычную жизнь.

Так, наверное, ощущает себя загнанный в ловушку зверь, который знает, что ему не миновать смерти.

– Лёш, нам нужно поговорить, – сказала Лариса, когда он подумывал всё же сходить в душ и предложить жене поужинать.

Лара за последнее время сильно сдала, а сам Алексей был слишком обессилен, чтобы что-то предпринять в эту сторону. Но сейчас, когда жена произнесла эти четыре слова, его как будто обухом по голове ударили.

Мысли все исчезли разом, превратившись во что-то стерильное донельзя.

Конечно, он всё осознал сразу, и сердце, сначала замершее в груди, пустилось вскачь…

– Поговорить? – уточнил он глухим голосом, который сорвался с губ помимо воли.

– Да. Поговорить.

Лариса устроилась в изножье его постели, сложила руки на коленях и стала смотреть куда-то в пространство. Будто видела там нечто гораздо большее, чем то было доступно обычному человеку.

– Я знаю о том, что у тебя есть вторая семья, Лёша, – произнесла она, наконец, свой приговор, и мир перестал существовать.

Жена перевела на Алексея взгляд, и в нём он прочёл уверенность, злость и ту бесконечную усталость, которую ощущал и сам.

– Знаю про дочь, про твои аферы с квартирой. И о том, что ты бы предпочёл от меня это скрыть навсегда. Но не получится.

Она снова отвернулась от него, и Алексей только тогда понял, что всё это время не дышал. А теперь кислород стал попадать в его грудную клетку жалящими короткими порциями. Мыслительных способностей, правда это ему не вернуло, даже наоборот. Мозг заволокло спасительным туманом, потому последние слова жены он слышал словно бы через глухую пелену:

– У тебя есть один-единственный шанс быть со мной и дальше. Ну и жить, пока смерть не разлучит нас. Ты должен переписать на Лену по дарственной квартиру, где живёт Альбина. И если этого не сделаешь, катись к чёрту, Лёша!

Она повысила голос, снова вернув своё внимание ему и начав прожигать тёмным взглядом.

– Я не собираюсь и дальше дарить своё время человеку, который совершает такие отвратительные поступки и считает, что за них не будет неминуемой расплаты!

Алексей представлял себе этот момент не раз, но никогда, даже в самых смелых его фантазиях, он не был настолько мучительно устрашающим и нереальным. Может, всё дело было в защитных реакциях, которые тут же включились внутри него? Нет, защищаться он хотел вовсе не от требований жены, а от той ненависти, которой Лариса буквально сочилась.

И самое жуткое – он заслужил это отношение на все сто.

– Лариса, я… Мне нечего тебе сказать, – с трудом разлепив неслушающиеся губы, просипел Алексей.

– А ничего и не нужно говорить кроме обещания сделать так, как я требую! – воскликнула Лара.

В таком предистеричном состоянии он видел жену впервые, и дорого бы дал за то, чтобы больше такое не повторилось. Но здесь и сейчас он не мог ничего поделать. Кроме как дать это чёртово обещание, выполнение которого повлечёт за собой… А кстати, что именно повлечёт? Лариса ведь всё знает, а он опасался именно этого.

Ну и что может быть хуже? Снежана спустит на него всех собак, а Альбина будет орать и топать ногами. И всё…

Алексей даже представить не мог, что начнётся, если Лена станет хозяйкой той квартиры, где жила сейчас Аля… Однако это его не пугало.

– Я сделаю… Сделаю! – заверил жену Алексей, откинув покрывало и подавшись к ней.

Но Лариса не дала ни обнять себя, ни даже приблизиться. Она вскочила и отпрянула от него, словно он был каким-то монстром, способным схватить её и разорвать в клочья.

– Пока это не случится – ты для меня враг, Лёша. Потому что я даже в голове уложить не могу, как ты вообще пошёл на все эти шаги!

Она сложила руки на груди и теперь смотрела на него взглядом, который обжигал ненавистью и презрением. И сам Алексей чувствовал по отношению к себе именно это.

Мерзость.

От поступков, от молчания. От того, что никогда не мог противостоять.

Он ведь никогда не мог ей противостоять…

Несколько лет назад

– Молодой человек, помогите, пожалуйста, несчастной девушке, попавшей в неловкую ситуацию!

Звонкий голосок раздался позади Алексея, когда он возвращался домой, понурив плечи.

Вчера они впервые по-крупному поссорились с Ларисой, причём он получил по заслугам. Обещал кое-что сделать по дому, но в итоге они с приятелем немного посидели после работы, в результате чего Алексей пришёл домой нетрезвым.

Такое позволял себе редко, справедливо полагая, что алкоголь неуместен посреди рабочей недели, и уж тем более когда дома ждёт жена, которой он дал вполне конкретное обещание.

А тут выпил, как будто его чёрт дёрнул, и всё потому, что в последнее время Лариса стала какой-то раздражительной и нередко его журила. А порою даже и выливала ему на голову такое негодование, что хоть прячься. Однако в те моменты они не ссорились как кошка с собакой.

Это потом они выяснят, что Лара на тот момент была беременна, просто об этом не знала. Беременна незапланированно, ведь они никого пока не хотели кроме Лены. Впрочем, закончилось всё трагически, о чём знали только они вдвоём.

Он и его любимая жена. Они ведь всегда жили друг для друга. Чувствовали один второго даже на расстоянии.

– А? – обернулся он на ту, которая к нему обращалась с какой-то целью.

И увидел юную девушку, улыбающуюся ему так, словно с небес сошёл ангел, который теперь смотрел на него, склонив голову набок.

– Я просила вас помочь, но, похоже, помощь нужна вовсе не мне.

Она покачала головой и, подойдя к урне, выбросила в неё кипу каких-то листовок. А затем приблизилась к Алексею, и его окутал тонкий аромат весьма привлекательных духов.

Он и не думал раньше об этом в таком контексте. Как пахло от жены, Лёше неимоверно нравилось, хотя Лара и меняла парфюмы. Просто это был родной запах, привычный. От незнакомки же пахло чем-то цветочным и очень-очень нежным.

Она вообще вся была словно соткана из чего-то неуловимого и эфемерного. Как наваждение.

– Меня зовут Снежана, – протянула она ему хрупкую ладонь, которую Алексей после некоторого раздумья пожал.

Сомневался не потому, что это было чем-то запретным. Просто казалось, что такой жест совершенно не подходит знакомству со Снежаной.

– Алексей, – представился он в ответ. – Так что за помощь вам была нужна?

Снежана хрустально рассмеялась и вдруг, взяв его под руку, зашагала по тротуару, и Лёша невольно приноровился к её шагу.

– Забудьте, – сказала она ему и, перестав веселиться, вдруг велела: – Рассказывайте, что же с вами такого жуткого случилось!

До сего момента Алексей считал, что его отношения с женой, как и любые другие супружеские истории, должны оставаться делом двоих. Но почему-то сейчас, когда Снежана сначала увлекла его к дальней скамейке, куда буквально усадила и, устроившись рядом, стала внимательно слушать, захотелось поделиться.

Кашлянув, Лёша поведал:

– Ничего жуткого не случилось, хотя как посмотреть… Просто поссорился с женой, чего раньше почти не бывало. Немного выпил, но сейчас жалею. Вот и получил от любимой.

Снежана свела брови на переносице и задумалась. Ну или сделала вид, что размышляет. А Алексей почему-то не торопился подниматься и уходить, хотя это и было самым логичным. Просто попрощаться, извинившись за то, что этот странный во всех смыслах разговор завершается. И отправиться домой.

– Очень не люблю, когда люди ссорятся, – качнула головой Снежана. – У вас часто это бывает?

На периферии сознания мелькнула мысль о том, что, наверное, вот так и проходят сеансы у психотерапевта. Человек просто садится и рассказывает то, что у него на душе, после чего ему становится легче. Ну или не становится. Однако в моменте кажется, что это совершенно нормально и даже правильно – поведать о своих печалях.

– Нет, не часто, я же сказал, – пожал он плечами. – Но, наверное, я просто привык к хорошему.

Снежана улыбнулась и ответила:

– Вы сам хороший. Уж я умею разбираться в людях! Знаете, сколько их вижу каждый день?

Она махнула рукой, тем самым говоря, что это вопрос риторический и в ответе не нуждается. На что Лёша тоже улыбнулся. Это короткое общение, которое снова не повторится, действительно развеяло его печали. Снежане не листовки нужно раздавать, а найти себя в совершенно другом амплуа. Однако об этом Алексей решил не говорить, и без того их беседа с незнакомкой перешла за границы привычного.

– Спасибо вам, Снежана, что выслушали, хотя я так обычно не делаю, – сказал Алексей, поднимаясь со скамейки, чтобы идти домой.

Его новая знакомая тяжело вздохнула, стала понурой, и Лёша даже испытал неудобство перед нею. Но очень быстро отогнал от себя это ощущение.

– Всего хорошего, Алексей! – проговорила всё тем же звонким хрустальным голосом Снежана и, быстро поднявшись, растворилась в вечерней мгле, словно ее и не было.

Это была первая их встреча.

В следующий раз они увиделись через несколько дней, причем Лёша впоследствии порою задумывался, что их со Снежаной словно сводил вместе злой рок. Или те моменты, когда у него с женой что-то не ладилось.

Лариса вновь на нём сорвалась на ровном месте, на работе у него тоже был какой-то дикий завал, который он всё никак не мог разгрести. Так что когда Алексей немного выпил прежде чем идти домой, у него появилось обманчивое чувство эйфории.

Она стала лишь ощутимее, стоило ему вновь совершенно случайно встретиться со Снежаной, что искренне удивилась тому, как их опять свели небеса. И вновь он вывалил перед ней всё то, что должно было оставаться сокровенным. Причём на этот раз всё сделал совершенно осознанно, желая лишь избавиться от того гнетущего ощущения, что жизнь его летит к чертям.

А пришёл в себя через несколько часов, когда проснулся в незнакомой квартире, с трудом припоминая, что этому предшествовало.

– Не переживай только, – тут же обеспокоилась Снежана, которая поднялась из постели нагишом, прошла к валяющемуся на полу платью и принялась его на себя натягивать. – Это всё ничего не значит.

Алексей же сел на кровати и чуть не застонал. И вовсе не дикая, разрывающая виски боль была тому виной. А понимание, что он изменил Ларисе. Предал её, хотя это было последним, на что, как сам Лёша считал, он способен пойти.

– Ну тебе было плохо, вот ты и нашёл возможность расслабиться. Вам, мужчинам, иначе никак.

Алексей сидел, наблюдая за передвижениями Снежаны по квартире, а сам мысленно выл волком. Как теперь Ларе в глаза смотреть?

Ну, положим, сегодня он найдёт, как извернуться. Соврёт, что ему нужно было подумать, вот он и отправился на их с женой старенькую дачку. И Лариса ему поверит.

А дальше-то как быть с тем гнетущим чувством, которое навсегда останется с ним?

– Жене ничего не говори, это глупости, – велела Снежана, словно читала его мысли. – Иногда идиоты рассказывают, жизнь себе ломают. Но ты ведь не такой.

Алексей так и продолжал молчать. Ему попросту было нечего ответить этой странной женщине, которую он сегодня уложил в постель. А может, это сделала она – неважно. Главное, что всё уже свершилось и повернуть вспять было невозможно.

– Ну что ты сидишь? – кристально-надтреснуто рассмеялась Снежана.

И Алексей сорвался с места. Несмотря на то, что голова раскалывалась от дикой боли, промчался по квартире ураганом, хватая одежду, что валялась то здесь, то там. Когда же напялил её на себя, обронил одно-единственное короткое слово:

– Спасибо.

И, чувствуя себя дураком самого распоследнего пошиба, вылетел пулей из квартиры Снежаны, надеясь, что они больше никогда не увидятся.

Совсем скоро оказалось, что он чертовски ошибся.

Последующие несколько дней Алексей сходил с ума. Во-первых, случилось то, чего они с женой совершенно не ждали. Оказалось, что она была беременна, но в один из непрекрасных дней ребёнка потеряла.

Для Лары это не было слишком травмирующим событием в физическом плане, но вот морально это супругу подкосило очень сильно. Она беспрестанно плакала, просила у него прощения, и Лёша изводился ещё сильнее. На его несчастную долю выпало слишком много испытаний, в части которых был виноват только он. Но скажи сейчас Алексей Ларисе о том, что он переспал другой, это бы её попросту добило. Поэтому он принял может и слабовольное, но очень однозначное решение: жена никогда не узнает о том, что он её предал.

У них есть семья – Лариса, он и Лена. И за то, чтобы его девочки жили счастливо, Лёша был готов драться с кем угодно.

Постепенно всё возвращалось в свою колею. Он даже понял, что думает о Снежане далеко не каждый день, как то было раньше. Лара тоже постепенно пришла в себя, стала очень много времени уделять дочери, словно пыталась тем самым залатать свои душевные раны.

О ссорах и спорах было забыто, да и не к чему было Ларисе больше придраться. Алексей превратился в самого заботливого мужа и отца на свете.

И всё вроде как стало в порядке, кроме мук совести, которые порою просыпались внутри Лёши, если бы однажды он вновь не увидел Снежану.

Она ждала его на том же самом месте, где они увиделись впервые. И хоть Алексей видел её издалека, ему показалось, что она очень сильно изменилась. Пропали те наивность, лёгкость, воздушность, которые окутали его в момент их знакомства. Черты лица Снежаны заострились, сделались хищными.

Лёша приостановился, желая лишь одного: развернуться и попросту сбежать. Но в этот момент ему в голову пришла ужасающая мысль: а что если Снежана вызнала, где он живёт, вот и наведается к Ларисе, чтобы обо всём ей рассказать?

Он тут же прогнал этот страх. Наверняка это случайность, и Снежана здесь оказалась по какому-то другому делу.

– Да подойди ты уже! – окликнула она его, и Алексей только теперь сообразил, что его присутствие не является для Снежаны тайной.

А голос её больше не звучал хрустальными переливами и стал жёстким и требовательным.

Словно в полусне, Лёша направился к ней, а когда поравнялся, его уверенность в том, что перед ним стоит совершенно другой человек, лишь окрепла.

– Поговорить нужно, – произнесла Снежана так, словно командовала парадом. – Идём.

Она направилась к той самой скамейке, на которой они уже однажды сидели. Алексей последовал за женщиной, которая наверняка станет его кошмаром. Он уже это знал. Чувствовал всем нутром.

Когда же сел рядом со Снежаной, что смотрела на него нетерпеливо, прозвучал его приговор. Сразу без промедления, словно пуля в лоб, когда пистолет – в руках меткого стрелка.

– Я беременна. Срок небольшой. Аборт делать не буду. Отец ты, можем сдать все анализы, которые только потребуются. Сам назначишь, в какой клинике.

Она договорила и цепко всмотрелась в его лицо, а Алексею показалось, что ему разом перекрыли возможность дышать. И что кислород застрял в грудине, которую тут же стало болезненно распирать.

– Что ты сказала? – выдохнул он с неверием.

На что Снежана терпеливо, как маленькому мальчику, который впервые учил алфавит, повторила:

– Я беременна. Ребёнок твой, и я готова к любым проверкам. Об аборте не может быть и речи.

Она была совершенно другой, словно сняла ту маску, которой прикрывалась до сего момента, и предстала в реальном образе.

– Это бред, – покачал Алексей головой.

Вернее, постарался это сделать, но тело не слушалось. Как и голос, вырывающийся из горла хриплым карканьем.

Крах всей его жизни случался прямо здесь и сейчас. Ведь если сказанное Снежаной окажется правдой, ему конец… Он потеряет то единственно-ценное, что вообще может составлять основу его существования.

Любимую жену и дочь, которая, как он считал, у него будет единственной.

– Бред – это сидеть рядом и дрожать, как будто ты трус! – зло выплюнула Снежана, вскочив на ноги.

Она уперла руки в бока и смотрела на него сверху-вниз, нависая пусть и хрупкой, но всё же нерушимой преградой.

– Чего ты боишься? Что разрушу твой брак? Да, верно опасаешься. Но сделаю это только если мне сейчас не пообещаешь полную помощь с твоим же ребёнком!

Она указала на него пальцем, словно была воплощением той кары, что простирала длань, готовую казнить. И произнесла ровно, чётко и непоколебимо:

– Поэтому сиди и слушай. Мы поступим дальше вот таким образом…

А дальше она стала говорить, говорить, говорить, и чем больше слов слетало с её уст, тем больше мир кругом казался Алексею бесцветным и пресным. Да и сам Лёша словно превратился в оболочку, в которой ничего ровным счётом не имелось.

– Мне не нужны какие-то отношения и прочее, но ребёнка мы станем растить так, будто живём одной семьёй, – закончила Снежана, и Алексей не выдержал.

Подскочил следом за ней на ноги, схватил за плечи так жёстко, что она невольно поморщилась, и, тряхнув, выпалил ей в лицо:

– Я вижу тебя третий раз в жизни! Какой ребёнок, дура?!

Скинула она с себя его ладони одним твёрдым непримиримым движением. Снежану не смутил ни тон Алексея, ни слова, которые он ей сказал.

– Такой ребёнок. Тот, который живёт у меня под сердцем. И будет жить дальше. А если я вдруг пойму, что ты не придерживаешься наших договорённостей – тебе несдобровать, Алексей. Я разрушу твою жизнь до основания, так и знай. Так что выбор у тебя прост – или живёшь на две семьи, или не получаешь ни одной.

Сказав это, она посмотрела на наручные часы и завершила жуткую встречу словами:

– Я свяжусь с тобой завтра. Расскажешь, как продвигается вопрос арендованной для меня квартиры.

Исчезла она из поля его зрения быстро. Просто ушла и всё. Оставив Лёшу просто в невероятном состоянии жуткой оторопи. Он бы многое отдал за то, чтобы сейчас из кустов выскочил какой-нибудь ведущий, который бы закричал, что всё это было розыгрышем, но секунды текли, а ничего не происходило.

Жизнь превратилась в сущий кошмар, но всё, что творилось, было правдой.

Впереди его ждал настоящий личный ад на Земле…

Наши дни

Лариса принялась за подготовку дарственной, но Алексей уже понимал: ничего не будет так, как прежде. Не выйдет у него дальше нормальной жизни с женой, как бы он ни старался.

Конечно, Лёша был готов на все требования Лары, но надежды на возвращение к нормальному существованию не было никакой.

И, тем не менее, пойти на этот шаг – самое меньшее, что он мог сделать по отношению к собственной семье. Настоящей, которая состояла из Ларисы и Лены. Двух любимых женщин его жизни. Жены и дочери, которых, как казалось, он уже потерял.

– Лара… Лар! Ты чего в ванной так долго делаешь? – спросил Алексей, сообразив, что супруга, которая отправилась принять душ и развесить бельё, довольно давно не выходит.

Ответом ему была тишина, которая послала по телу Лёши толпу мурашек. Они сначала были мелкими и жгучими, затем превратились в настоящий табун, который пронёсся по телу галопом.

– Лариса! Ответь!

Заорав не своим голосом, полным неподдельного ужаса, Алексей забарабанил в дверь ванной, но жена не откликнулась и на этот раз.

Мурашки исчезли, а им на смену пришёл настолько ядрёный мороз по коже, что от него свело конечности.

Ударив плечом в дверь, Алексей взвыл. Показалось, что кость переломалась надвое, но на это ему было плевать. Каждую клеточку тела парализовало отчаянием и страхом.

Лёша бросился в кладовку, соседствующую с кухней. Кое-как нашёл там фомку, с которой и ломанулся обратно к запертой двери. Несколько ловких движений, на которые ушли все оставшиеся силы, и вот проход в ванную удалось открыть…

– Лариса!

Отбросив инструмент, который соприкоснулся с полом с диким лязгом, Алексей упал на колени перед женой.

Она полусидела возле стиральной машинки – ноги подогнуты в коленях, голова опущена, а руки безвольно лежат на полу.

– Лара, Господи, ответь мне!

Вопль Алексея разнёсся под равнодушными сводами крохотной ванной, когда он стал похлопывать жену по щекам. Сначала осторожно, затем с силой.

Убедился в том, что пульс есть, но радости это особой не принесло. Он едва прощупывался и был каким-то рваным, как будто сердце готово было совершить последний удар и больше никогда не завестись. Не начать биться, чтобы разогнать кровь по побледневшим конечностям.

– Лариса-а-а!

Крик был схож на то, какие издают умирающие животные. Пока Алексей с трудом тащил жену к кровати, он умер мысленно несколько миллионов раз. И столько же раз возродился, потому что не имел права погибать, пока не спасёт любимую.

Она всё ещё была без сознания, и когда Алексей вызывал скорую, даже не пошевелилась. А на мгновение ему почудилось, что грудная клетка Лары перестал слабо подниматься и опускаться.

Получив заверения врачей, что они будут как можно скорее, Лёша опустился на колени возле постели, на которой лежала жена, и начал молиться. Впервые за долгое время.

Он говорил Богу о том, что если тот желает его наказать, то выбран совсем неверный способ. Он взывал, угрожал, упрашивал…

И никогда ещё не боялся, как в эти самые мгновения.

Оказалось, что о страхе он до сего момента не знал ровным счётом ничего…