Глава 7

— У вас тут всё в порядке? — осторожно спрашивает заглянувшая на кухню мама.

Настя тут же отшатывается от меня, попутно вытирая ладонями слезы со щек.

И отвечаем мы почти синхронно.

— Да, всё в порядке.

После этого мы уже втроем устраиваемся за столом в гостиной, чтобы нормально поговорить.

Настя успокаивается, допивает чай и начинает свой тяжелый рассказ.

Рассказывает всё, от момента получения похоронки до разговора с генералом Мельниковым в минувшем марте.

— Вот, собственно, и всё. — тяжело вздохнула. — Сразу приехать не смогла, работа. Вот и решила немного подождать и сразу на Радоницу приехать.

— Марк, — мама подозрительно на меня посмотрела. — А ты что-то знал обо всем этом? Тот генерал сказал, что семью должны предупредить, но что-то я не видела оповещений, да и звонков из комиссариата не слышала.

— Мне Федотов только сегодня позвонил и на встречу позвал. — поморщился я. — Рассказал, что и как. Я охренел и сразу сорвался к тебе, чтобы всё рассказать. Но не успел.

— Я приехала раньше. — Настя протяжно вздохнула, а потом внезапно опустилась перед моей матерью на колени, уткнулась лбом в ее ладони и разразилась извинениями.

— Простите, Елизавета Михайловна, — произносила сквозь рвущиеся из груди отчаянные всхлипы, — простите меня за то, что ворвалась в вашу жизнь и причинила боль. Но я просто не смогла бы жить с таким грузом. Не могу жить, есть и спать спокойно, зная, что где-то есть Вовина могила, пусть и неофициальная. Я ведь так долго его искала, так долго ждала…

— Ой ты ж, Господи, а ну-ка, быстро поднимайся. — мама подняла и усадила Настю на диванчике рядом с собой. — Что ж ты такое делаешь, девочка. Не смей извиняться. Наоборот, это я должна тебе спасибо сказать за то, что благодаря тебе правда открылась. Мне эти два года жизни не было, тоска и мука грызли. И дальше бы так было, не узнай я всё. Чувствовала, что не мой сыночек в могиле лежит, душа не на месте была. Во сне он ко мне уже третий год приходит. Уставший такой, потерянный, заблудившийся. В помятой и порванной форме. Всё ищет путь домой, да никак найти не может.

Тут уже они обе зарыдали в два ручья. Просто обнялись и заплакали горькими слезами. Будто плотину на ГЭС прорвало.

А я стоял, как полный болван и не знал, что делать. Это ведь не банальная женская истерика из-за ссоры или потерянного колечка.

Это древнее как мир горе, выходящее наружу слезами. И никакие слова утешения тут не помогут.

Женские слёзы рвали душу в лохмотья, но я не мог вернуть матери Витьку, а вдове мужа, а только это могло бы их утешить и исцелить.

От собственной беспомощности воротило, а руки бессильно сжимались в кулаки. Вот и стоял, не зная, что делать и куда себя девать.

— Марик, оставь нас. — мама всхлипнула и махнула рукой. — Нам просто нужно выплакаться, выпустить свою боль. Это чисто наше, женское. Иди займись пока своими делами.

Возражать я не стал, подумал, что слезы и правда наилучший выход в этой ситуации.

Но и уехать не мог. Мало ли, вдруг маме плохо станет и придется вызывать врача. Поэтому снова устроился на крыльце и стал ждать, пока утихнет буря.

****

К тому моменту, как я снова заглянул на кухню, всё уже закончилось.

Мама и Настя спокойно пили чай за столом, и единственным свидетельством разыгравшейся драмы был легкий запах капель пустырника.

— Заходи, сынок, мы уже отвели душу. — мама поманила меня рукой, а я осторожно поинтересовался.

— Ты как? Сердце не болит? Может, давление померить?

— Не суетись, мне лучше, чем в последние два года, между прочим. Так что садись, сынок, в ногах правды нет.

— Елизавета Михайловна, — подала голос Настя. — Так мне можно будет завтра на могилу сходить с вами? Я специально на несколько дней приехала. Думала, сегодня с вами поговорить, а завтра на кладбище поехать. Как раз Радоница же. А в среду после обеда уехать обратно в Питер.

— Конечно, Настя. Какие могут быть разговоры? Кстати, а остановилась ты где?

— В Чайке. Это хостел недалеко от вокзала.

— Ну это не дело, — мама всплеснула руками. — Зачем тебе мыкаться по хостелам? Мало ли кто там по ночам шляется. Городок у нас тихий, конечно, но и уроды встречаются. А ты девушка молодая, красивая. Так что нет, никаких хостелов, останешься у нас.

— Но это же неудобно…

— Неудобно незваным гостем на свадьбу приходить. А я тебя приглашаю от души, места в доме много. Марк поможет тебе забрать вещи и привезет обратно. А послезавтра и на вокзал отвезет.

— Ну я не знаю даже, — Настя выглядела растерянной, а я… Мне отчаянно не хотелось, чтобы она уходила от нас.

«Чайка», конечно, место приличное, но и туда иногда забредали ублюдки. Не стоило одинокой девушке, тем более в душевном раздрае, останавливаться там.

У нас ей всяко лучше будет. И теплее, и уютнее, и безопаснее. Да и еда домашняя вместе с не самой плохой компанией обеспечена.

Да и кому я вру, черт побери. Мне просто хочется видеть ее рядом. Зацепила меня Настя, сама того не ведая и не желая…

И хоть я понимал, что между нами ничего не может быть, хотел, чтобы она хоть недолго, но побыла рядом.

Поэтому и уцепился за мамино предложение.

— Не стесняйся, Насть. У нас тебе и правда будет лучше. Места много, и мотаться тебе через весь город не придется.

— Хорошо, — наконец, согласилась она. — Поехали. Только я сначала отлучусь в уборную.

— Эх, хорошая всё же девочка. Добрая, правильная, — мама покачала головой, глядя вслед ушедшей Насте, а потом пристально на меня посмотрела. — Правда же?

— Ну, — почесал затылок, — думаю, да. Иначе не искала бы мужа так отчаянно.

— А всё же судьба какая… Надо же было такому случиться, — мама взяла в руки фотографию Владимира и сокрушенно покачала головой, — если бы я его встретила на улице, сама бы с тобой спутала. Как же так, а?

— Слушай, а может, вы с батей меня усыновили, а? — попытался пошутить, а мама замахнулась на меня полотенцем.

— Ты поговори у меня еще! Ишь удумал чего. Тебя, засранца, я пятнадцать часов рожала. Сама! И беременность была одноплодная, так что никакого потерянного брата-близнеца быть не может в принципе. И отец твой гульнуть тоже не мог. Я ему больше чем себе доверяла.

— Значит, роковое совпадение…

— Иначе и не скажешь, роковое… Или странный план судьбы…

— О чем ты? — нахмурился я, а мама одарила меня многозначительным взглядом.

— Да так, просто мысли вслух. О, вот и Настенька возвращается. Поезжайте, а я пока гостевую комнату приготовлю…