Глава 8

Марк.

Настя выходит спустя пять минут и нерешительно подходит к моей машине. Мнется, теребит воротник платья, видно, что сильно нервничает.

Я открываю перед ней дверцу машины и шучу, чтобы хоть немного расслабить и успокоить.

— Садись, Настя. Я не кусаюсь.

Выходит откровенно плохо и неловко, но Настя всё же улыбается краешком губ и проскальзывает в салон машины.

Первые минуты едем в молчании. Я молчу сознательно, даю ей привыкнуть к моему присутствию и немного успокоиться.

Чутье подсказывает, что это верная стратегия. И в очередной раз я убеждаюсь, что свою интуицию надо слушать обязательно.

— Прости, Марк. — Настя произносит тихо, бросая на меня осторожный взгляд. — Не хочу вам с мамой доставлять лишние неудобства. Может, я всё-таки останусь в хостеле?

— Да какие неудобства, Насть? В доме места полно. После смерти Витьки даже слишком много места, я бы сказал. Так что никаких гостиниц. Оставайся у нас, пообщайся с мамой. А завтра и на кладбище все вместе сходим. Думаю, вам с матушкой найдется о чем поговорить.

— Общее горе сближает? — печальный взгляд и моя такая же усмешка.

— Да. Знаешь, мама и не жила ведь все эти два года. Как чувствовала что-то. Утверждала с самого начала, что мы не Витю похоронили. А я ей не верил, думал это такая стадия отрицания горя.

— О, у меня было то же самое. До последнего надеялась, что Вовка жив. Хотя и личные вещи его получила, и письма, и свидетельство. Пока генерал не рассказал правду, надежда была жива.

— Как тебе это удалось? Достучаться до самых верхов? — мне и правда было интересно.

Такая хрупкая женщина столько испытала, столько вынесла, чтобы добиться правды, чтобы найти мужа. Живого или мертвого…

Это заслуживало не только уважения, но и преклонения.

Владимиру очень повезло с женой. Жаль, что его жизнь, как и жизнь и моего брата, оборвалась так рано.

— Да просто повезло очень, — Настя вздохнула. — Я же специалист-реабилитолог, массажист. Помогаю детям и взрослым восстанавливаться после травм. Однажды на прием ко мне попала дочь жены нашего мэра. Я поставила девочку на ноги, и ее мама сказала, что будет рада отблагодарить, чем сможет. Вот к ней я и обратилась насчет Вовы. Она попросила мужа, тот подергал за свои связи, и всё закрутилось.

— Да уж, — я присвистнул.

— Вот я и говорю, что мне повезло. И Елизавету Михайловну очень понимаю. Материнское сердце — оно такое, всё чувствует.

— Остается надеяться, что теперь матери полегчает. Раз сердце узнало правду, то должно ведь успокоиться. А то я за нее очень переживаю. Сильно она сдала за эти два года.

— Береги маму, — Настя украдкой смахнула слезы, — повезло еще, что она всё это вынесла. Моя свекровь умерла через два месяца после получения похоронки. Обширный инфаркт.

— Господи, мне жаль.

— И мне, но ничего уже не исправить. Остается только продолжать жить. Надеюсь, мой приезд не навредит Елизавете Михайловне, а поможет воспрянуть духом.

— И я надеюсь.

За разговорами мы незаметно подъехали к хостелу «Чайка», и я припарковался на стоянке.

— Блин, — Настя начала отстёгивать ремень, но его заклинило.

— Подожди, дай помогу.

— Спасибо, Вов, — Настя поблагодарила и тут же побледнела, поняв, что именно сказала. — То есть спасибо, Марк. Извини, нечаянно вырвалось.

— Ничего страшного, — меня тряхануло от такого обращения, но я постарался не подать виду. — Учитывая, как мы похожи с твоим мужем, оговорки неудивительны.

— Это да. Если честно до сих пор не верится в такое нереальное сходство. Так и тянет дотронуться до тебя и проверить, не плод ли ты моего больного сознания…

Я выгнул бровь, а Ларионцева еще сильнее смутилась. Щеки мгновенно стали пунцовыми.

— Прости, Марк. Я не понимаю, что несу. Из-за нервов, наверное.

— Да всё в порядке, переживать не о чем. — попытался успокоить, но это не помогло.

— Я пойду принесу вещи, — пробормотала заполошно, выскочила из машины и убежала прежде чем я успел предложить помощь.

А я вышел из машины, прислонился к капоту и стал ждать возвращения Насти.