Глава 15

Уходить в свои комнаты, значит, признать, что проиграла ещё одну схватку. Лида с упорством висельника оставалась в гостиной, куда переместились после обеда. Боялась, что стоит уйти, за спиной примут решение выставить их семью из дома. Липкий страх при мысли остаться ни с чем, расползался по позвоночнику. Самый ужасный кошмар: проснуться голодной в разрушенном пожаром доме. Взгляда на кардинально изменившуюся, ненавистную племянницу хватило, чтоб взбодриться.

— Не думай, что я смирюсь с отменой диагноза! Ложись в клинику, пусть там подтвердят!

Тоня рассмеялась. Она физически ощущала, что где-то внизу сопит обиженный охранник. Рассказывает остальным, что с серой мышью нужно держать ухо востро. Второй раз так легко свалить их не удастся. Придётся пугать.

— Тётушка, прекратите держать меня за дуру! Предупреждаю! Увижу у дома врача или скорую помощь, звоню Савве и в полицию! На крики, что меня убивают, они приедут!

Лида не знала, что на это ответить, но сдаваться не собиралась. Ещё ничего не потеряно. Пожалуй, с угнетением перегнула палку. Прислугу найти не так уж и сложно, проблема в другом. Из рук вырвали главную причину подчинения. Придётся найти другую страшилку. Пришло время звонить покровителю. Она поднялась из уютного кресла. Пусть Таня с Щульгиным строят козни. Её крыша выше взявшегося из ниоткуда бизнесмена.

— Созывайте консилиум. Меняйте, убирайте диагноз, но мы опекуны несовершеннолетнего Артёма, — хитрый злой взгляд брошен на улыбающуюся Таню, — и твои, до двадцати одного года или замужества. Прочти внимательно завещание твоего отца. Подчиняться придётся!

Тоня вошла в раж. Любая победа окрыляла. Она сцепила руки, провожая тётку презрительным взглядом. В глазах Шульгина поддержка. На него можно рассчитывать. Она чеканила слова уверенным голосом:

— Этим займутся юристы! Не может быть, что не составлен пункт, как поступать в случае жестокого обращение с опекаемыми. Если такого нет, найдём способ избавиться от вашей семьи!

Лида нагло усмехнулась:

— Удачи! — Она, не оборачиваясь, махнула рукой из-за плеча: — Не забывай, мы тоже Королёвы! — и вышла.

Тоня плотно прикрыла за тёткой дверь. Она мерила богато обставленную гостиную нервными шагами.

— Тебе не кажется, что Лида стала спокойной в последние десять минут спора?

Шульгин напротив, выглядел очень спокойным.

— Ты ждала, что лиса будет истерить до последнего? Слишком быстро учится, не ожидал. Фазы отрицания и гнева прошли. Теперь будет торг, — он кивнул на дверь, — но не с нами. Я говорил, за ними кто-то стоит.

— Почему ты оказался в нашем доме? Не считай меня дурочкой. Белобрысая вешалка проболталась, что я твоё задание.

Савва скривился. Ответить пространно не получится, но попробовать стоило:

— Она оговорилась.

Тоня усмехнулась. Это они уже проходили.

— Нет, просто слишком болтливая, а ты видно в постели любишь поговорить.

Обострённая интуиция подсказывала, нужно брать всё в свои руки или будет поздно. Тоня остановилась напротив кресла с Шульгиным и присела на корточки, чтоб смотреть снизу вверх. Не выше или на равных, а чуть ниже, теша мужское эго. Вторая попытка докопаться до правды. Жить под чужой личиной до двадцати одного года не прельщало.

— Тебе не кажется, что пришло время рассказать, что за наследство я получу? Почему за мной нужно приглядывать? Я должна знать, к чему готовиться. Лида придумает новую схему или подскажут, как ещё нас подчинить и что?

— Попробуй попасть в кабинет Валеры. Просмотри документы, что у него есть. Там можно найти ответы на многое… — Он поднялся. — Мне пора. Постарайся продержаться до завтра! — Крепкая рука ухватила за узкую ладошку.

Тоня на автомате напряглась. Савва с удивлением уставился в покрасневшее лицо.

— Ты не такая слабая, как кажешься на первый взгляд…

За дверью повисла тишина. Татьяна Ивановна не кинулась открывать дверь, как обещала Тоня, а тихонько её приоткрыла. Тихий вопрос от потрясённой женщины:

— Кто вы? — совершенно убитый голос.

Таня ответила шёпотом:

— Тоня…

Растерялась. Подготовила себя к совершенно другой встрече. Думала, что придётся терпеть поцелуи, ласки чужой матери, но не это.

Приятная женщина сорока с лишним лет смотрела на неё потерянным, безжизненным взглядом.

— Вы не моя дочь… — Она пошатнулась, распятая страшной догадкой. В карих глазах догадка. Вопрос прозвучал приговором: — Татьяна? Королёва?

Не менее обескураженный взгляд девочки, слишком похожей на дочь.

— Да, Таня, — она с силой стянула полы кофты, словно вдавливая кулаками кислород в лёгкие. — Откуда вы меня знаете?

— Где ваши родители? Ждут внизу? — испуганный взгляд вниз, на пыльный пролёт лестницы. Никого. Сердце сжималось от страха. Боялась не того, что может попасть за решётку, а потерять Тоню. Но не слышно шагов возмущённых родителей. Никаких голосов. Всё слишком странно. Чья злая шутка сейчас исполнялась? Тут же паника, взрывающая мозг другой возможностью. С дочерью что-то случилось при встрече с сестрой?

Взгляд худенькой девочки шарил по светлым обоям за дверью. Совершенно не походила она на дочь богатых родителей. Ни искры, ни вызова в глазах, как обычно, бывает у мажорок. Насмотрелась за жизнь на состоятельных пациенток. Ответ дрожащим голосом ударил в сердце.

— Погибли…

Мысли одна страшнее другой рвали сердце. Вчера, сегодня? Близняшка приехала рассказать о самом страшном? Тоня нашла родителей и вместе с ними… Заведующая роддомом схватилась за сердце. Ноги не держали, она медленно сползла по стенке. Бормотание с вопросами:

— Почему? Когда? Где Тоня? Как вы здесь оказались?

— Мы поменялись. Она осталась жить за меня…