Глава 40

Вишневский

Ночь была бессонной и отвратительной, Софи долго разговаривала по телефону с Маргаритой, сама же заставила меня набрать ее номер, отобрала смартфон и ушла к себе.

А когда закончила, гордо подняв голову, вручила мне его, позвала Стивена и вновь захлопнула перед моим носом дверь. Я пытался с ней поговорить, подобрал много разных слов, что у взрослых все устроено немного сложнее, что людям нужно время, чтоб разобраться и понять друг друга. Короче, выдохся, выбился из сил, ушел спать.

Но совесть скребла острыми когтями бродячей кошки душу, раздирая до крови. Нужно было догнать Марго, поговорить, но я так отчетливо помню свои эмоции, ту кислоту, что начала прожигать сердце после слов Эльвиры. Я знаю, что не обязан ей верить, что не должен и не буду, что нужно самому все проверить, спросить, поговорить как взрослые люди.

Долго не мог заснуть, подушка пахла Маргаритой, ее духами, я помню, как вдыхал этот аромат, проводя носом по шее, как целовал ее, сжимал в объятьях.

Снились кошмары.

Алиса с соседским прокурорским сыном Самойлова, они смеялись, целовались за забором, то и дело посматривая на меня, делая все специально. Потом Стив принес крысу и положил ее в кучу таких же мертвых тушек.

Эльвира ехидно улыбалась яркими накрашенными губами и манила меня к себе. Пашка крутил пальцем у виска, показывая, что я дурак, и звал в клуб на стриптиз. А когда в довершение этой какофонии София прикатила в карете, похожей на тыкву, и из нее вышла Маргарита, сложив руки на выпирающем животике, стало совсем дурно.

Проснулся в холодном поту. Голова раскалывалась, рядом звонил телефон, добавляя еще больше боли. Поднес его к лицу, восемь утра, давно пора вставать, собираться на работу, будить Софи.

– Алло, говорите.

– Спишь? Давай вставай, жду через сорок минут в агентстве, информация на миллион.

– Так уж и на миллион?

– Ладно, с тебя возьму недорого.

– Шутник. Скоро буду.

Краснов спас меня от участи быть раздавленным тыквой и огромного беременного живота Цветковой. В ванной задумался, а ведь она вполне могла забеременеть, мне несколько раз срывало голову, и я был без защиты.

Странно, но эта догадка не вызвала негатива, и что бы там ни нарыл на целый миллион Краснов, с Марго надо поговорить. Я же не обиженный подросток и не обманутый влюбленный дурак. Я взрослый мужчина и должен держать в узде свои эмоции, думать холодной головой.

– Папа, ты куда?

– По делам, милая, по делам.

– А как же мы? – София в пижамке, рядом Стиви. – Нам надо писать и кушать.

Дочка дует губки, заспанная, лохматая. Точно, нужно их куда-то пристроить.

– Садик, я хожу в садик, вчера была.

– Да ладно?

– Да, меня отвела Маргарита, а потом ты ее обидел, и она не вернулась.

– Я не обижал.

– Она тоже так сказала, а еще что любит тебя.

– Так и сказала?

– Да.

– Не выдумывай.

Девочка поджала губы, села на пол, обняла собаку, сцена была настолько печальна, что у меня самого наворачивались слезы.

– Так, все, десять минут на сборы, и едем к Марго.

– Точно? Правда-правда?

– Точно, честно и правда-правда, давай живее.

Все это время в квартире были слышны визги, топот, цоканье лап по полу и собачий лай, но дочка уложилась в отведенное время, я успел немного зарядить телефон, позвонить на работу, что задерживаюсь, сварить кофе, перелить его на рубашку, переодеть новую, но кроме белой свежей больше не было.

– Я готова, но надо купить цветы, – дочка нацепила панамку, поправила подол голубого платья в белый горох.

– Зачем?

– В одной передаче говорили, что мужчина должен всегда извиняться с цветами.

Надо отключать кабельное, если так пойдет дальше, из Софии вырастет маленькая стервочка. Не стал спорить.

– Цветы потом, готова?

– Да.

Но пришлось ждать, когда пес сделает все свои «важные» дела, потом погонял по двору голубей, бездомного кота и понюхал под хвостом соседского мопса. Наконец, когда весь ритуал был выполнен, а я узнал у Федора адрес моей незаменимой во всех планах няни, мы тронулись с места, в сорок минут я не укладывался.

Старый район города, трехэтажные дома с большими окнами и высокими потолками, во дворах огромные тополя и неизменные старушки с утра на лавке. Домофон сломан, поднялись на нужный этаж, но пришлось долго звонить в дверь, пока мы не услышали хоть какое-то движение и голос.

– Дима, открой, это, наверное, доставщик – я заказала яйца, кофе и творог, в холодильнике повесилась мышь, ты вчера все съел.

– Почему это я? И что я ему скажу?

– Просто возьми пакет, ночью ты был смелее и знал, что делать.

Однако.

Голос мужчины был знаком на генетическом уровне.

А когда открылась дверь, мы увидели Дмитрия Борисовича Вишневского во всей красе, а точнее, в одних расстегнутых брюках и со взлохмаченной шевелюрой. Первым гавкнул пес.

– Дедушка?

– София?

– Папа?

– Сын?

– Ну, осталось, чтоб еще что-то сказала собака. Ты вообще что тут делаешь?

– Я взрослый человек и не собираюсь оправдываться.

– Дорогой, ты справился, все хорошо? – женский голос прервал нашу практически немую пантомиму.

– Да, милый, все хорошо? Ночью ты был смелее, – передразнил маму Маргариты, а это был ее голос. Ну, будь я совсем дураком, решил бы, что мой отец спит с моей нянькой.

– Деда, а где Маргарита?

Дочь пришла на помощь, время шло, отец моргал, пес уже убежал в квартиру.

– Так, папа, нет времени, все потом, собирайся, Краснов что-то нарыл на твою любимую помощницу.

– Это с каких пор она любимая? Здравствуйте, Михаил, рада вас видеть в здравии.

Матильда Феликсовна была прекрасна: темно-синий шелковый халат в пол, тонкая талия, томный взгляд, легкая улыбка, она сведет папу с ума, уверен в этом.

– Доброе утро, Матильда Феликсовна, выглядите великолепно.

– Ой, льстец, но спасибо.

– Давай, застегивай штаны и поехали. А где Марго, мне надо ее кое о чем спросить?

– Или кое о ком?

– Да, именно.

София убежала в квартиру, я чувствовал себя виноватым, Матильда сменила милость в глазах на гнев. Отец ушел одеваться, мы так и стояли на пороге.

– Послушайте меня сюда, молодой человек, меня не прельщают ни ваши богатства, ни ваш достаток, ни даже положение, я живу сердцем и тому же учила свою дочь. Если она в вас влюбилась – это ее выбор, если вы ее обидели – это ее опыт. Нельзя жить и всего бояться. Но если вы сделаете это снова, я могу сделать вашу репутацию хуже вашей бывшей.

Все это сказано достаточно безобидным тоном, но в голубых глазах женщины был уничтожающий ледяной блеск полярных льдов, который пробирал до дрожи. Ее характеру стоит позавидовать многим руководителям.

– Я вас понял.

– А я знала, что вы, Михаил, не тварь, как некоторые. Дмитрий просто не мог воспитать подонка.

А вот уважение в сторону отца мне понравилось, тон Матильды изменился, было видно, что она очень к нему неравнодушна.

– Где Маргарита?

– Ушла увольняться.

– Что?

– Ну, молодости свойственны импульсивные поступки. Говорит, уедет в Москву к отцу. Я держать не буду, большой город, много перспектив и знакомств.

– Вы сейчас специально, да?

– Вам решать.

Ну Марго, ну, получит она у меня за эту выходку. Я ее уволю, да так, что посажу дома, и будет она рожать мне детей каждый год.

Мысль была спонтанной, но до того реальной и вполне выполнимой, что захотелось приступить к этому плану прямо сейчас. А еще, стоя вот так на пороге дома своей девушки, я понял, что не хочу ее терять. И не буду.

– По глазам вижу – решение правильное.

– Вы читаете мысли?

– Мне просто много лет. Дима, ну ты где? Тебя ждут.

– Спасибо.

– Я присмотрю за детьми и придержу Марго. И да, Миша, женщины ценят и любят широкие поступки.

– И цветы, я заметил.