Эпилог

Как и всегда, слабое здоровье Шарлотт Рочестер не успевало за её сильным духом, и произошедшие события приковали её к постели на несколько недель. В кои-то веки будущая графиня посчитала, что это к лучшему – никто не лез к ней с расспросами об исчезновении, и все были так рады, что она цела и невредима, что перестали придавать этой истории большое значение. В конце концов семья сошлась на мнении, что мисс заболела ещё в Лоттаре, потом её стало дурно, и она пошла вглубь незнакомого сада, неудачно упала и провела в забытьи несколько дней, а они из-за паники просто её не заметили. Грег, конечно же, справедливо обозвал всех болванами (а ещё напомнил, что дворик маленький, что вход в него всего один и что они обшарили каждый куст с собаками) и продолжал расследование, чтобы обрушить на виновных весь свой гнев и переживания, но и он вскоре был вынужден отступить, потому что Лотта делала жалостливые глаза и просила его посидеть с ней ещё немного. Если быть до конца честной, она и в самом деле хотела видеть своего мужчину рядом, пока выздоравливала, так что это даже не было совсем ужасным поступком с её стороны. Они тратили это время с пользой, часами обсуждая подаренную Грегом фабрику, и к моменту её выздоровления там уже должны были плавиться первые нормальные рессоры, которые сделали бы поездки в каретах куда более комфортными. Никто, кроме Хайдеггеров и Рочестеров, не знал о её исчезновении, так что празднование её дня рождения прошло по плану и надолго стало самым обсуждаемым событием высшего общества. Как и предсказывала Шарлотт, её отсутствие никак не влияло на мероприятие, и вряд хоть кто-то вообще заметил, что виновница торжества так и не появилась на празднике. Зато исчезновение отразилось на её семье – как на родителях, так и на будущих родственниках, и как-то незаметно вылилось в быстрое планирование свадьбы. Она выходила замуж на редкость холодной зимой, когда озеро Кристобаля покрылось льдом, а кроны деревьев были укрыты слоем снега. В назначенный день стоял удивительный для Юга мороз, но небо было чистым, а ветер стих и совсем не мешал церемонии. Она даже не помнила, когда видела такое из окна своей комнаты в Рочестере – а сегодня ей было особенно важно запечатлеть этот пейзаж в своей памяти. В этот раз она полностью доверила выбор платья матери, и Абигайль превратила её в сказочную снежную фею, прекрасную настолько, что захватывало дух. Когда Лотта надела его утром, то сама не могла поверить своим глазам – а ещё ей почему-то вспомнилось, как мисс Каратина Пайс (наверное, сейчас уже полноценная баронесса Рочестер) тихо говорила, что она очень красивая. Сейчас голос из воспоминаний заглушало восторженное щебетание Вероники – но подруга выглядела слишком задумчивой и даже печальной для такого события. – Ты в порядке? – Да, Прости, – Ника отвела взгляд, а потом резко вздохнула и вдруг выпалила: – знаешь, я, наверное, уеду после твоей свадьбы. Отец поговорил с Марселем, и твой брат согласился сопровождать меня в поездке на Восток. Даже не знаю, когда мы встретимся в следующий раз. – Вот как, – Лотта отошла от зеркала и мягко взяла руки лучшей подруги в свои, – это из-за моего братца? Если Лео что-то сделал, я с него три шкуры спущу. – Нет! То есть да, но не только, – Ника замотала головой и выглядела совершенно несчастной, – просто я поняла, что ты была права всё это время. Но я так и не смогла понять, нравится ли мне лорд Рочестер, лорд Хайдеггер или лорд Криденс. Мама уже спросила, кого я выбрала, а я… Я всё ещё хочу влюбиться, Лотти. По-настоящему. И стать такой же счастливой, как ты. – Тогда желаю тебе счастья, Вероника Айли-Рочестер, – Шарлотт улыбнулась и прижала девушку к себе, – надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь. И помни, что у меня хватит влияния уничтожить любого, кто помешает тебе. Вероника рассмеялась, а потом начала быстро моргать, пытаясь избавиться от набежавших слёз. Будущая графиня от всего сердца желала ей удачи и запрещала себе лезть с нравоучениями о том, что от самой себя не убежишь. Рано или поздно Ника должна понять, что настоящая жизнь мало похожа на фантазии и сказки, но это было тем, через что она должна пройти сама, и Лотта не хотела вкладывать свой ум в чужую голову. Она вообще стала гораздо спокойнее в последнее время – будто цепи сожалений, держащие её долгие годы, сдерживали и более мягкую сторону её души. – Я буду писать тебе каждый день! Обо всём на свете! Я… Я зайду попозже. Вероника заметно стушевалась и выскользнула из комнаты. У этого могла быть всего одна причина – и Лотта с готовностью встретила Абигайль Рочестер, возникшую на пороге. Пожалуй, в этот раз баронесса надела своё лучшее платье, а в её руках была небольшая подушечка, на которой лежала диадема. Шарлотт никогда не видела её раньше – видимо, родители сделали её на заказ специально для этого дня. – Я пришла, чтобы лично надеть её на тебя. Если, конечно, ты этого хочешь, – баронесса пристально посмотрела на дочь, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на сопротивление. – Буду рада, – Лотта снова опустилась на кресло, давая матери полный доступ к волосам, – спасибо. Она очень красивая. – Мы решили, что так будет лучше, чем фамильные украшения. Ты не должна носить чужие драгоценности. Это потомки будут носить твои, – мама приблизилась и с лёгкостью надела диадему на её волосы, делая образ завершённым. Две женщины, которые носили титул «баронессы Рочестер», посмотрели друг на друга через зеркало, и каждому, кто увидел бы их сейчас, было бы очевидно, насколько они похожи. – Я хотела сказать, что люблю тебя. И что буду любить, даже если твоё мнение не совпадает с моим. И что двери нашего дома всегда открыты. – Я тоже люблю тебя, мама, – Лотта смотрела в голубые глаза Абигайль через отражение. Она чувствовала себя маленькой девочкой, как тогда, когда она только оказалась в этом мире, и почему-то ужасно боялась обернуться, – прости меня. Мне потребовалась куча времени, чтобы смириться с тем, что твои взгляды на жизнь никогда не совпадут с моими. Ты не обязана быть такой, какой я мечтала тебя видеть. – И ты меня прости, – мама вздохнула и нежно провела пальцами по её волосам. Она тоже не отводила взгляда от зеркала, но Лотта не могла себе представить, что именно творилось в её голове, – Если честно, ты стала воплощением моих страхов. Я боялась, что твои амбиции просто погубят тебя. Каждый раз, когда ты поступала безрассудно, я чувствовала свой крах, как матери, и пыталась понять, в какой момент упустила тебя. – В моём мире ты была тем, кем я боялась стать. Человеком, который перестал бороться, – поддавшись моменту, Шарлотт позволила себе сказать правду, – я видела твои способности и не могла понять, почему ты даже не пытаешься их использовать, и всё время пыталась до тебя докричаться. Мне и в голову не приходило, что вещи, которые кажутся мне важными, для тебя могут не иметь никакого значения. Они обе понимали, что едва ли смогут стать по-настоящему близки – потому что они были слишком разными людьми, с собственными взглядами, опытом, убеждениями. Но в этот день что-то, что разделяло их, наконец-то исчезло. – Мои леди готовы?, – Хъюго Рочестер заглянул к ним и довольно кивнул, увидев свадебный наряд своей дочери. Волшебство зеркала исчезло, когда они обернулись, но обе чувствовали, что тонкая нить, которую они смогли протянуть, никуда не делась, – Лотти, ты побудешь моей маленькой дочкой ещё немного? Будем, как в детстве, ходить под ручку. Пожалуй, начнём прямо сейчас. Боюсь, что если не буду держать тебя, ты опять куда-нибудь исчезнешь. Шарлотт улыбнулась на фирменную папину шутку и послушно встала, чтобы взять протянутую руку. Она в последний раз оглядела место, которое долгие годы было её домом, и вышла из комнаты – навстречу новой жизни, новым планам и к своему Грегори Хайдеггеру. Декабрь 2022 – август 2024