Глава 1. Падение

Аспирантка кафедры археологии Анна Ветрова свято верила в три вещи:

1. В научный метод.

2. Что растворимый кофе — это отрава.

3. Что проваливаться под землю посреди раскопок исключительно плохая идея.

Первую веру она подтверждала красным дипломом. Вторую многолетней практикой выживания в полевых условиях. А третью... Третью она проверила на собственной шкуре в тот самый момент, когда земля под её ногами разверзлась с влажным, утробным хлюпаньем. И она полетела в темноту, даже не успев выругаться.

Падение было долгим. Очень долгим. Настолько долгим, что Анна успела мысленно попрощаться с жизнью, пожалеть о несданной диссертации, вспомнить лицо научного руководителя и даже подумать, что растворимый кофе всё-таки был ядом, раз привёл её к такому финалу.

Вокруг мелькали корни, комья земли и какие-то светящиеся прожилки в породе. Синеватые, пульсирующие, похожие на вены неведомого существа. Анна инстинктивно сгруппировалась, прижала подбородок к груди, обхватила голову руками и приготовилась к удару, который должен был стать последним.

Удара не последовало.

Точнее, он был, но мягкий и пружинистый, словно она приземлилась на гигантскую перину. Воздух со свистом вырвался из лёгких, в глазах потемнело, а потом всё стихло.

Несколько секунд Анна просто лежала, глядя вверх. Туда, откуда только что свалилась. Отверстия видно не было. Только плотный полог ветвей и листвы странного, неестественного фиолетового оттенка. Свет, пробивающийся сквозь кроны, был сумеречным, мягким, словно в лесу царил вечный закат.

— Зашибись, — прохрипела она, когда дыхание наконец вернулось — Командировка века.

Она осторожно пошевелила пальцами рук. Пальцы двигались. Пошевелила ногами. Ноги тоже работали. Шея на месте. Голова, кажется, цела. Хотя гудела так, словно по ней проехалась телега с артефактами.

Анна села, ощупывая себя. Рёбра целы. Позвоночник цел. Даже синяков, кажется, нет. С такой высоты падают насмерть. Она это знала точно, потому что однажды присутствовала на судебно-медицинской экспертизе по делу о несчастном случае на стройке. Но она была жива. И даже не ранена.

— Чудеса, — пробормотала она — Либо я умерла и попала в рай, либо...

Она огляделась.

Лес вокруг был не похож ни на что, виденное ею раньше. Деревья были массивные, с тёмной, почти чёрной корой, испещрённой глубокими трещинами. Они уходили ввысь на десятки метров. Их кроны светились мягким фиолетовым светом, создавая подобие сумерек, хотя интуиция подсказывала Анне, что сейчас день. Под ногами стелился ковёр из мха странного синеватого оттенка и мелких светящихся грибов. Воздух был влажным и пряным, пах землёй, прелыми листьями и чем-то ещё. Мускусным, животным, от чего волоски на руках вставали дыбом.

Где-то вдалеке журчала вода.

Анна поднялась на ноги, отряхнула джинсы и ветровку. Мобильник в кармане, разумеется, не ловил. На экране горело издевательское «Нет сети». Компас в приложении вращался как бешеный. Единственное, что работало исправно, так это налобный фонарик, который она по привычке нацепила перед спуском в раскоп.

Луч света выхватил из полумрака причудливые очертания корней, напоминающих скрюченные пальцы, и россыпь камней, покрытых синим мхом. Анна сделала несколько шагов, раздвигая папоротники с листьями, похожими на кружево, и вышла к небольшому ручью.

Вода была прозрачной, ледяной на ощупь и имела странный металлический привкус. Анна напилась, умылась, смыла с лица грязь и кровь. Откуда кровь? Она же не ранена? Ах да, царапина на щеке, видимо, от ветки. Она попыталась мыслить логически.

Итак.

Факт первый: она провалилась в карстовый разлом во время раскопок в предгорьях Алтая.

Факт второй: вместо того чтобы разбиться о камни, она пролетела сквозь какую-то аномалию и оказалась в лесу с фиолетовой листвой.

Факт третий: такого леса на Земле не существует.

Факт четвёртый: она понятия не имела, где находится и как вернуться обратно.

— Прекрасно, — подытожила она вслух — Просто прекрасно. Диссертацию я, похоже, не допишу.

Где-то в глубине души ей было страшно. Очень страшно. Но Анна Ветрова была не из тех, кто поддаётся панике. Она прошла три полевых сезона, выжила в общежитии аспирантов и однажды четыре часа препиралась с таможенником из-за ящика с фрагментами керамики. Она умела держать себя в руках.

Поэтому вместо того, чтобы сесть и заплакать, она включила фонарик на полную мощность и двинулась по течению ручья. Если есть вода, значит есть и выход. Ручей должен куда-то впадать, а там, глядишь, и люди найдутся.

Она шла около получаса, когда услышала это.

Низкий, вибрирующий гул, похожий на далёкий гром. Он шёл откуда-то слева, из-за плотной стены деревьев. Анна замерла, прислушиваясь. Гул повторился, но теперь ближе. И в нём можно было разобрать... Слова?

— ...Следы здесь. Свежие. Кто-то прошёл.

Голос был низким, рокочущим, совершенно нечеловеческим. У Анны мурашки побежали по спине. Она медленно, стараясь не шуметь, отступила за ствол ближайшего дерева и выключила фонарик.

— Человеческие следы? — раздался второй голос, выше первого, но такой же грубый — В Чаще? Быть не может.

— Сам посмотри. Маленькие. Очень маленькие. Как у ребёнка.

— Или как у женщины.

Повисла пауза. Анна затаила дыхание, молясь, чтобы её не заметили. Сердце колотилось где-то в горле, отсчитывая удары как метроном.

— Женщина? Здесь? — второй голос прозвучал неуверенно, почти испуганно — Ты хочешь сказать, что в Чаще бродит человеческая женщина?

— Я хочу сказать, что у нас гости. И, судя по глубине следа, гостья очень лёгкая. Хрупкая. И одна.

Снова пауза. А потом третий голос, властный, резкий:

— Найти. Быстро. Но не спугнуть. Если она напугается и побежит в Тёмный овраг, я лично сверну шею каждому, кто её упустит.

— Да, командир!

Анна услышала, как тяжёлые шаги зазвучали ближе. Много шагов. Целая группа двигалась через лес, раздвигая кусты, прочёсывая местность. И двигались они прямо к ней.

Она попятилась, стараясь не наступать на ветки. Сердце колотилось всё быстрее. Мысли неслись галопом: кто они? что им нужно? почему они ищут её?

И тут из-за дерева, метрах в десяти от неё, вышла фигура.

Анна замерла.

Это был... Орк.

Самый настоящий орк из фэнтези-фильмов и видеоигр. Огромный, метра два с половиной, не меньше. Широкие плечи, бугрящиеся мышцами, покрытые зеленовато-серой кожей, на которой вились тёмные татуировки. Сложный орнамент из ломаных линий и спиралей, похожий на карту звёздного неба. Одежды на нём почти не было, только кожаные ремни, перехватывающие грудь, да грубая набедренная повязка. На поясе висел устрашающего вида топор с двойным лезвием.

Лицо было... Человеческим и одновременно нет. Тяжёлая челюсть с выступающими нижними клыками, придающими лицу выражение вечной суровости. Широкий нос с горбинкой. Глубоко посаженные глаза янтарно-жёлтые, с вертикальным зрачком, как у кота. Глаза, которые сейчас смотрели прямо на неё.

От него пахло потом, кожей и чем-то металлическим. От него веяло жаром, как от печи. И он был совершенно, пугающе реален.

Орк смотрел на неё, не шевелясь. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. Жёлтые глаза расширились. В них мелькнуло выражение, которое Анна не могла расшифровать. Не ярость. Не голод. Скорее шок. Глубокий, почти священный шок.

— Женщина, — выдохнул он.

Голос его был низким, как гул водопада, и резонировал где-то в груди Анны. Слово прозвучало на общем языке. Удивительно, но она его поняла.

Секунду они смотрели друг на друга.

Орк сделал шаг вперёд. Медленный, осторожный, словно приближался к пугливому зверьку.

— Не бойся, — произнёс он — Я не...

Но Анна не стала слушать.

Инстинкты взяли верх. Древние, пещерные, доставшиеся от предков, которые убегали от саблезубых тигров. Она рванула в сторону и побежала, не разбирая дороги.

Ветки хлестали по лицу. Ноги скользили по мху. Воздух вырывался из лёгких рваными толчками. Где-то позади загрохотало. Орк, судя по звуку, тоже двинулся с места.

— Самка! — раздался его голос, полный какого-то исступлённого, почти панического восторга — Женщина! Здесь! Я нашёл!

— Держите! — рявкнул другой голос. — Осторожнее, там корни!

— Не спугните! Она маленькая, уйдёт в чащу!

— Окружай, но не нападать! Без оружия!

Анна неслась сквозь лес, перепрыгивая через поваленные стволы, ныряя под низкие ветви. Сзади слышались тяжёлые и грохочущие шаги, но странным образом не приближающиеся. Словно орки не пытались её догнать, а просто держали дистанцию, загоняя в нужном направлении.

Из-за деревьев, справа и слева, начали появляться другие фигуры. Такие же огромные, зеленокожие, вооружённые кто дубиной, кто копьём. Их было уже трое, четверо, пятеро. Они выходили из чащи, преграждая путь, но не нападали. Их жёлтые, красноватые и оранжевые глаза горели одним и тем же странным огнём, смесью изумления и благоговейного ужаса.

— Она такая быстрая!

— И маленькая! Как мышка!

— Осторожнее, там яма! Загороди!

Анна метнулась влево, туда, где просвет между деревьями казался шире. Она не думала. Она просто бежала. Страх гнал её вперёд, вытесняя все разумные мысли.

«Они меня сожрут. Точно сожрут. Или принесут в жертву. Или запрут в клетке и будут показывать за деньги. Или...»

Мысль оборвалась, когда земля ушла из-под ног.

Анна покатилась вниз по крутому склону, цепляясь за траву и корни, пока не врезалась спиной в ствол дерева. Удар вышиб воздух из лёгких. В глазах потемнело.

Сверху доносились встревоженные голоса:

— Упала! Она упала!

— Жива? Скажите, что жива!

— Не вижу! Склон слишком крутой!

— Ищите обход! Быстро, быстро, пока она не ушла!

Анна заставила себя подняться. Болели рёбра, кружилась голова, но вроде бы ничего не было сломано. Она огляделась и увидела то, что искала. Расщелину между двумя валунами, узкую, заросшую мхом. Если повезёт, она туда протиснется, а эти бугаи нет.

Она юркнула в щель, обдирая плечи о камень, и забилась в самый дальний угол. Темнота здесь была почти полной, только сверху пробивался слабый фиолетовый свет. Пахло сыростью и плесенью.

Снаружи затопотали. Голоса стали ближе, громче.

— Ушла?

— В расщелину забилась. Как зверёк.

— Точно не ранена? Я видел, она катилась.

— Не знаю. Склон грязный, но там камни внизу.

Повисла пауза. А потом низкий, властный голос, тот самый, который она слышала раньше, произнёс:

— Отойдите от входа. Вы её пугаете. Стойте в десяти шагах.

— Командир Гаррак, но...

— Я сказал: в десяти шагах. Она и так напугана до полусмерти. Вы что, не видите? Она дрожала, как лист на ветру.

Анна замерла, прижавшись спиной к холодному камню. Сердце грохотало так, что, казалось, его слышали снаружи. Она зажала рот ладонью.

«Они говорят обо мне. Говорят так, будто... будто переживают?»

— Командир, — неуверенно произнёс кто-то — Что нам делать?

— Ждать, — отрезал тот, кого назвали Гарраком — И молиться духам, чтобы она не поранилась в этой щели. Если с ней что-то случится, король с нас шкуры спустит. Лично.

Анна закрыла глаза.

«Король? Какие, к чёрту, шкуры? Почему они не лезут сюда? Почему не пытаются вытащить меня силой?»

Ей полагалось испытывать облегчение. Её не догнали, не схватили, не связали. Но вместо этого в груди разрастался холодный комок недоумения.

Она достала из кармана маленький перочинный нож и сжала его в ладони. Единственное оружие, которое у неё было. Рука дрожала. Лезвие было крошечным, почти игрушечным. Против орка, всё равно что зубочистка против медведя. Но холод металла немного успокаивал.

Снаружи продолжали переговариваться. Голоса звучали глухо, но разборчиво.

— ...И всё равно надо что-то делать. Ночью температура упадёт. Она в своей тонкой шкуре замёрзнет насмерть.

— Может, оставить ей у входа шкуру? И еду?

— Идиот. Она решит, что это ловушка. Самки людей умные, я слышал. Они видят обман за милю.

— Это если с ними плохо обращались. Может, её били? Может, она оттого такая пугливая?

От этой фразы Анна едва не поперхнулась воздухом.

«Били? Меня? Они серьёзно?»

— Если её били, — мрачно продолжил тот же голос — Я найду того, кто это сделал, и разорву ему глотку.

По спинам пробежал одобрительный гул.

Анна уткнулась лбом в колени и попыталась дышать ровнее. В голове был полный хаос. Она ожидала чего угодно. Агрессии, попыток вытащить её из укрытия, угроз. Но не этого. Не этого странного, почти материнского беспокойства в грубых голосах.

«Это какая-то уловка. Точно уловка. Они усыпляют мою бдительность, а потом...»

Но что «потом», она додумать не успела. Организм, переживший падение в бездну и дикий забег по лесу, решил, что с него хватит. Адреналин схлынул, оставив после себя свинцовую усталость. Веки налились тяжестью.

Она ещё сопротивлялась несколько минут, может, полчаса, но в конце концов провалилась в тяжёлый, тёмный сон, сжимая в руке бесполезный перочинный нож.

Последней мыслью перед тем, как сознание погасло, было: «Надеюсь, когда я проснусь, это всё окажется дурацким сном после вчерашней пиццы».

Но где-то глубоко внутри она уже знала, что это не сон. Запах мха, холод камня и далёкое, встревоженное ворчание орков были слишком реальными. Слишком настоящими.