Глава 24. О том, что выйти в окно — иногда отличная идея

В себя приходила тяжело. Голова гудела, в ушах — клокотало, во рту пересохло настолько, что губы слиплись. Дрожащей рукой пошарила на тумбочке — нашла стакан и опрокинула в себя, как оказалось, воду. Глаза застилала плотная пелена, руки дрожали и расплескали половину воды на одеяло. Утолив жажду, упала обратно на подушки.

Иной бы закричал, увидев при пробуждении страшные морды Моры. Да что там, я первое время тоже кричала, а еще швыряла в нее, чем ни попадя. Но толку-то? Она бестелесная.

— Пс, пс! — позвала богиня, нависнув надо мной. Я видела лишь черную тень, усиленно махающую крыльями. Сейчас бы свежего воздуха!

Голос богини отзывался в голове низким звоном. Кто — то очень сильно пожалеет, что без спроса залез в хозяйскую аптечку! Вот оклемаюсь и приду за расплатой! Всем двести часов медсестринского курса вне очереди! С внезапными экзаменами посреди ночи, как было у нас в меде…

Голова раскалывалась. При любом движении мне словно молотком по затылку ударяли.

— Летать умеешь? — спросила Мора, устраиваясь на тумбочке. Я не видела, просто ее голос переместился к правому уху.

— Честно, Мора. Сейчас не до твоих шуток, — собственный голос шелестел пожухшей листвой.

— А я и не шучу. Самое время лететь отсюда!

— Люди не летают, да будет тебе известно, — проворчала, пытаясь сесть. Пелена медленно спадала, расцвечивая белесое пространство яркими островками.

— Летать то летают. Недалеко, правда — смотря с какого этажа скинуть. Тут всего-то третий.

Растерла глаза, смахивая остатки тумана. Кажется, я в замке графа. Нет, я определенно в замке графа. Та же кровать с высокими резными столбами до потолка и периной, в которой утопаешь как в облаке, тот же туалетный столик, зеркало, потолок с орнаментом из птиц и цветов…

Размяла шею, плечи. Ватные ноги повиновались неохотно. Насилу сбросила их на пол. Пятки щекотнул мягкий ворс ковра — хороший признак. Скоро неврологические нарушения отступят. Терпеть не могу приходить в себя после анестезии. Еще эта тошнота.

— Правда, говорю, лучше выходи через окно.

Подняла на Мору тяжелый взгляд. Настолько тяжелый, что богиня слетела с тумбочки и пересела на просторный подоконник, обрамленный полукругом гобеленовых занавесок, стянутых золотыми лентами.

— Что ты несешь?

— Я богиня или кто? Если выйдешь в дверь, потом не говори, что я не предупреждала! — фыркнуло чудовище и растворилось в воздухе.

— Ересь какая-то, — пробурчала под нос, пытаясь нащупать ногами туфельки. Вместо них нащупала изящные домашние тапочки, украшенные перьями, вышивкой и стразами.

Та-ак. Это уже совсем нехорошо! Что дальше? Моя зубная щетка в ванной?

Я посмотрела на окно уже гораздо дружелюбней. Может, и не такая плохая идея? Насколько помню, там внизу пышные розовые кусты.

От размышлений меня отвлек шум. Там, в гостиной, кто-то негромко переговаривался. Точнее, это больше походило на допрос: жесткая короткая реплика и жалобный ручеек слов в ответ, очередной хлесткий удар словами и снова лепет.

Держась за колонну, медленно поднялась с кровати. Тошнота усилилась, скрутила горло неприятным спазмом. Накрыв рот ладошкой, тихонько подобралась к двери и приложила к ней ухо.

— Меня поражает богатство вашей фантазии! — усмехнулся сэр Кристиан.

— Простите, ваше сиятельство, но это чистая правда, — невозмутимо отрапортовал Самюэль.

— Да неужели?

Шуршание ткани, напряженная тишина в ответ. Склонилась к замочной скважине и разглядела своих домочадцев, которые, склонив головы, изучали рисунок на ковре. А еще стоял сэр Кристиан и демонстрировал невозмутимому дворецкому артефакт правды, пылающий красным светом.

— Ну, может быть не вся правда, — ничуть не стушевался дворецкий.

— А давайте мы выпьем ромашкового чаю? — оживилась Кэри, вспомнив мои слова про артефакт. — Он здорово помогает успокоиться!

— Хорошо, — смягчился граф. — Возможно, Джулия тоже захочет, когда очнется.

Том усмехнулся, но взгляд от ковра не оторвал. Очень хороший ковер! С коротким жестким ворсом и тугим плетением. Ручная работа, великолепная шерсть…

— Что? — цепкий взгляд его сиятельства замер на парнишке. В такт ему замерло мое сердце.

— Простите, ваше сиятельство, но хозяйка скорее ведро помоев на себя выльет, чем ром. Том подскочил от затрещины Кэролайн и обиженно на нее глянул.

— Вы чего?

Подруга состроила говорящее лицо.

— Я не понимаю, — Том почесал затылок и все это на глазах сэра Кристиана. Что там Мора говорила на счет окна?

— Ромашковый чай, Том! — прошипела Кэролайн. — Ромашковый, а не с мятой!

— Так я и говорю, она, — медленно проговорил парень, отчаянно пытаясь сообразить, что не так. — А-а, ну да, да, — он снова почесал затылок, а я ударилась лбом в дверной косяк. Кажется, пора спасать ситуацию!

— Что здесь происходит? — спросила преувеличенно бодро, распахивая двери.

Мои домочадцы сначала с облегчением вздохнули, а потом вспомнили, что натворили и снова вернулись к изучению ковра.

— Тебя пытались похитить, — доложил граф, тщательно осмотрев меня с ног до головы.

— Серьезно? — пропитанный иронией голос прошил напряженную тишину. — И как я оказалась здесь?

Мои горе-похитители синхронно вздохнули, а Эрик еще и заскулил.

— Мне вовремя доложили, — скупо ответил сэр Ортингтон, а я поджала губы, вспомнив слова леди Арабеллы. Корнел! Кто еще мог доложить сэру Ортингтону, если не Корнел? Он же не друг, всего лишь шпион, приставленный ко мне его сиятельством, видимо, на такой вот случай.

— Вы позволите побеседовать с моими людьми наедине?

— Конечно. Я пока распоряжусь на счет чая.

— Будет очень любезно с вашей стороны, — произнесла, сдавливая очередной позыв тошноты. Только подумаю о ромашковом чае, сразу слышу зов туалетной комнаты.

Как только за графом закрылись двери, на меня обрушился шквал голосов на разный лад:

— Леди Джулия, они заставили.

— Мы не думали, что так все получится.

— Это было в ваших же интересах…

— Я ему врезал в ухо!

— Эрик! — возмутилась на последнее замечание.

— Он первый начал, — оправдался огр, потупив взгляд и поглаживая плечо.

— Так, тихо! — повысила голос, чтобы прекратить щебет.

Рты домочадцев закрылись, а виноватые взгляды снова уперлись в многострадальный ковер, в котором только каким-то чудом еще не протерлась дыра.

— Кто инициатор?

Кэролайн вздохнула.

— Кто додумался до пропофола?

Самюэль кашлянул.

— Том был на подхвате, а Эрик обеспечивал защиту, — закончила за них. — Можете поднять глаза, я вас не укушу, в самом деле! Но чем вы думали?

Я осадила очередной гвалт и произнесла:

— С вами разберемся дома! Теперь, по вашей милости, мне придется разбираться с сэром Кристианом. Что вы ему сказали?

— Что вы хотели навестить родственников, — Кэролайн пожала плечами.

— Что вас хотели похитить и увезти, но мы. спасли, — совсем грустно закончил Самюэль. Не удивительно, что Кристиан не поверил их оправданиям.

— Вы не рассказали о записке?

Вот теперь домочадцы посмотрели на меня с упреком. Махнула рукой и опустилась в кресло.

— Ладно, бог с вами. Идите домой. Попробую выбраться из этой ситуации с наименьшими потерями, — произнесла уныло, поглядывая на окно. Мора недаром намекнула мне про полет. Разговор с Кристианом наедине — не лучшая затея. Одно хорошо, с нами будет чайник ромашкового чая.

Желудок запротестовал.

М-да. В этом «хорошем» ничего хорошего тоже нет.

Слуги ручейком вытекли из комнаты и почти сразу вошел сэр Кристиан, а следом за ним горничные. Они быстро сервировали круглый столик возле окна, зажгли свечи и оставили нас с графом наедине, подарив на прощанье кроткие реверансы и смущенные взгляды. Не мне, конечно, графу. Богат, красив, неженат, а мы, женщины, не теряем надежду, даже когда шансов никаких…

— Вы пользуетесь популярностью у женщин, — сказала, непонятно зачем. Но его сиятельство был мрачен. Указал рукой на накрытый стол. Вкусно пахло печеной рыбой, картофелем и чесночным соусом. Желудок заурчал, на этот раз от предвкушения.

Мне галантно подвинули стул, наполнили бокал вином.

— У вас на удивление преданные слуги, — произнес граф, осушив за раз половину бокала. Так. Мне кажется, или у меня проблемы?

Откинувшись на спинку стула, мужчина любовался рубиновыми отблесками в своем бокале. Свечи источали приятный аромат меда и роз — слуги подумали, у нас романтический ужин. Но отчего мне кажется, что романтика имеет привкус допроса с пристрастием?

— Этого у них не отнять, — согласилась и взялась за приборы. Прежде, чем мы поссоримся (а мы обязательно поссоримся и еще как) я хотя бы поем. После местного аналога пропофола следует хорошенько подкрепиться, чтобы вытравить лекарство из организма.

— Так в чем дело? Почему мне пришлось разве что не отбивать вас у собственных слуг?

Положила в рот кусок семги с горячим сыром и закрыла глаза от блаженства. Базилик, оливковое масло, немного чеснока — местный шеф-повар меня балует!

— Они принимают все слишком близко к сердцу, — вино растаяло на языке, оставив терпкое послевкусие черноплодной рябины. — Мне угрожали. Друзья предложили сбежать, я отказалась, они не приняли мой отказ всерьез и. дальше вы знаете больше меня.

— Вам угрожали? — из всей моей речи сэр Кристиан услышал только первое. Его взгляд потемнел, а бокал опасно заскрипел в окаменевшей ладони.

— Да это ерунда, — отмахнулась, усиленно работая вилкой. Чем больше жуешь — тем меньше приходится говорить. Но граф перехватил мою руку на полпути ко рту. — Вы ведете себя неприлично.

— Я готов и на большее после ваших слов. Кто посмел угрожать моей невесте?

Ах, это.

До чего же вкусная рыба!

Я все же донесла вилку до рта, долго и тщательно пережевала, а потом медленно смаковала вино под тяжелым взглядом его сиятельства, теряющего терпение.

А что мне было сказать? Некто угрожает всем рассказать, что я попаданка, если не разорву помолвку с сэром Кристианом? Да. Отличная идея! Так и сделаю!

— Повторю, это ерунда. Всего лишь неудачная шутка.

— И ваши слуги на каждую неудачную шутку пытаются выкрасть вас и увезти от опасности силой?

— А давайте выпьем чаю? — я первой потянулась к фарфоровому чайнику, но граф мягко отстранил мои руки и обслужил невесту. Скрепя сердце, поднесла кружку к губам и…

Да просто сделай это, Маша!

Три крупных глотка и выдохнуть. Странно, но сегодня ромашковый чай показался вкуснее. Определенно, в нем есть ромашка, но, кажется, добавлено что-то еще. Мята? Сделала еще пару глотков и отставила кружку. Теперь можно самозабвенно врать.

— Мне прислали записку, в которой велели разорвать с вами помолвку, иначе обо мне распространят нелицеприятные слухи.

— Какие слухи? — жестко переспросил сэр Кристиан, допивая вино и щедро наполняя новый бокал.

— Это неважно. Важно то, что я не собираюсь сбегать или действовать по воле шантажиста. Граф мрачно кивнул.

— Где записка?

— Я ее сожгла, — пожала плечами и вернулась к рыбе. Странное дело мешать вино с чаем, но у меня не было выхода. Блюдо воспринималось как-то странно, словно изменило вкус.

— Это недальновидно.

О, это более чем дальновидно! Было бы забавно, не сожги я записку. Сэр Кристиан обрадовался бы ее содержанию.

— Сэр Ортингтон.

— Кристиан.

— Кристиан. Мне жаль, что пришлось вас побеспокоить, но. — я задумалась и решила сменить тактику. Перейти от защиты к нападению. — А вообще-то, мне не жаль! Не думала, что вы способны на подлость.

У графа дернулись ноздри, а взгляд стал совершенно жутким.

— Объяснитесь, — потребовал он, сделав еще пару крупных глотков и отставив полупустой бокал.

— Корнел. Это было жестоко!

— Это было целесообразно.

— Ваша целесообразность ранила мне душу! Я считала его другом.

— В данный момент — он ваш самый преданный друг, леди Джулия.

Граф говорил сухо. Его голос скрежетал каменной крошкой. Так крошатся камни, осыпаясь с края обрыва в пропасть. Какую пропасть он приготовил для меня?

— Вы не пьете чай? — переспросил мужчина, скрестив пальцы возле рта. — Ваш любимый, ромашковый.

— Спасибо, — скривилась и нехотя обняла теплую кружку, поднесла к губам. Под таким пристальным взглядом я точно подавлюсь!

— Ты ведь его ненавидишь, — огорошил сэр Кристиан, как бы между прочим засучивая рукава. Он сидел без камзола и сейчас, подогнув рукава белоснежной рубашки, я могла во всей красе разглядеть элегантный и такой коварный артефакт правды.

— Даже любимые вещи порой приедаются…

Камень подернулся дымкой и медленно окрасился красным цветом. Внутри меня похолодело. Я не могла оторвать испуганного взгляда от браслета на запястье графа и медленно поставила чашку на блюдце. Пальцы обожгло огнем, будто я касалась свидетельства своего преступления.

— Хорошо, что это мятный чай с рубериусом. Вкус и запах почти как у ромашки. Но только врать уже не получится.