Глава 8

После встречи с Майклом прошло две недели. Он исчез из города, но я не могла избавиться от ощущения надвигающейся беды. Лиам говорил, что я параноик. Рэйф шутил, что Майкл слишком труслив, чтобы вернуться после того, как получил по лицу. Но я чувствовала: что-то не так. В ту ночь я допоздна работала на чердаке маяка. Фреска была почти закончена: русалка тянулась к поверхности, вокруг нее кружили дельфины, а на заднем плане я добавила три силуэта на берегу – женщину между двумя мужчинами. Мое прощание с этим проектом. Мое признание в любви, запечатленное в красках. Было около полуночи, когда я почувствовала запах дыма. Сначала я подумала, что это из-за свечей внизу – миссис Коллинз иногда забывала их потушить. Но запах усиливался, становился едким, удушающим. Я спустилась по лестнице на второй этаж и застыла. Пламя. Огромное, яростное, пожирающее деревянные стены первого этажа. Огонь полз вверх по лестнице, языки пламени лизали перила. – Помогите! – закричала, бросилась обратно на чердак. Окно. Мне нужно выбраться через окно. Но оно было слишком высоко, а внизу только камни. Дым становился гуще, я кашляла, глаза слезились. Схватила телефон, нет сигнала, чертовы толстые стены маяка. Лестница загорелась полностью. Я оказалась в ловушке. Это Майкл. Он сделал это. Паника сдавила горло. Упала на колени, пытаясь дышать у самого пола, где воздух был чище. Жара становилась невыносимой, я слышала, как внизу рушатся балки. Я умру здесь. Больше не увижу их. Не скажу, как сильно я их люблю. Потом услышала голоса снаружи. – ЭВЕЛИН! – это был Лиам, его рев перекрывал треск огня. – МЫ ЗДЕСЬ! – Рэйф. Доползла до окна, разбила его кистью. Высунулась, вдыхая свежий воздух. – Я здесь! – закричала. – Я не могу выбраться! Внизу стояли они оба. Лиам с веревкой, Рэйф с лестницей. Но лестница была слишком короткой. – Держись! – крикнул Лиам и скрылся внутри здания. – Лиам, нет! – закричала я, но он уже пропал в дыму. Рэйф пытался приставить лестницу к стене, но она не доставала до чердачного окна. Его лицо было искажено ужасом. – Эвелин, прыгай! Я тебя поймаю! – Слишком высоко! Огонь перекинулся на чердак. Пламя пожирало мои эскизы, холсты, трещали деревянные балки. Жар был невыносимым. Я увидела на стене портрет Элеоноры – она улыбалась, ее красная помада была яркой даже сквозь дым. «Мы выбрали любовь, а не правила». Прости, Элеанор. Я не успела прожить нашу историю до конца. Затем в проеме разрушенной лестницы появился Лиам. Весь в саже, рубашка обгорела, но в руках он держал веревку и… деревянную шкатулку. – Лиам! – я бросилась к нему. Он обвязал веревкой балку, которая еще держалась, а затем – мою талию. – Залезай в окно, я спущу тебя вниз! – его голос хрипел от дыма. – А ты?! – Я за тобой! Давай! Забралась на подоконник. Лиам держал веревку и медленно спускал меня. Рэйф внизу направлял меня и ловил, когда я оказывалась достаточно низко. Он схватил меня и прижал к груди. – Боже, Эвелин, – он целовал мою голову, лицо. – Я думал, что потерял тебя. – Лиам! Он все еще там! Мы посмотрели вверх. Лиам стоял в окне, собираясь спуститься, но в этот момент балка, к которой была привязана веревка, затрещала и рухнула внутрь. – НЕТ! – вырвалась из рук Рэйфа, но он крепко держал меня. Лиам исчез в облаке дыма и пламени. Секунды тянулись как часы. Я не дышала. Рэйф дрожал рядом со мной. Затем из бокового окна первого этажа вылетело тело. Лиам прыгнул, кувыркаясь в воздухе. Упал на траву, перекатился. Мы бросились к нему. Он был в ожогах, одежда тлела, но он был жив. В руках он все еще держал шкатулку. – Лиам! – рыдала я, обнимая его. – Я в порядке, – прохрипел он, закашлявшись. – Я успел… успел взять это. Он протянул мне шкатулку. Деревянную, обгоревшую по краям, но целую. Я открыла ее дрожащими руками. Внутри лежали три потрепанные тетради в кожаных обложках. И кольцо. Золотое, старинное, с тремя переплетенными полосками – две потолще, одна потоньше. – Это кольцо обручальное Элеоноры. Вдалеке завыли сирены. Маяк горел, стены рушились, но мы стояли втроем, держась друг за друга, и были живы. Пожарные тушили огонь три часа. К утру маяк превратился в обгоревший остов. Все уничтожено – фрески, эскизы, архивы. Уцелела только шкатулка. Нас отвезли в больницу. У Лиама были ожоги второй степени на руках и спине, а также отравление дымом. – Они нашли источник возгорания, – сказал вошедший шериф. – Поджог. Канистра с бензином у задней двери. Камеры зафиксировали машину Майкла Вестона, отъезжающую с места происшествия в 23:40. Я закрыла глаза. Значит, я была права. – Мы его найдем, – пообещал шериф. – Это покушение на убийство. Когда он ушел, Лиам попытался сесть, морщась от боли. – Лиам, лежи, – начала, но он покачал головой. – Есть кое-что… что я должен сделать сейчас. Пока мы все живы. – Он посмотрел на Рэйфа. – Помоги мне. Рэйф осторожно поднял его. Лиам с трудом опустился передо мной на одно колено – обгоревший, в больничном халате. Он достал из кармана кольцо. – Эвелин, – его голос дрожал. – Сегодня ночью, когда я был в огне, я думал только о тебе. О том, что я не сказал тебе всего, что чувствую. О том, что я хочу провести с тобой всю жизнь. Он протянул мне, то самое кольцо,– три переплетенные золотые полоски. – Это кольцо моя бабушка носила сорок семь лет. Оно символизирует любовь, которая не делится, а приумножается. – Он взял меня за руку, а Рэйф положил свою руку поверх нашей. – Эвелин, стань нашей женой. Официально это невозможно, но здесь… – он приложил руку к сердцу, – здесь ты уже наша. Навсегда. По моему лицу текли слезы. Рэйф опустился на колени рядом с Лиамом. – Я не умею говорить красивые речи, красотка, – его голос звучал хрипло. – Но без тебя я не живу. Ты моя муза, моя жизнь, мое все. Выходи за нас. За нас обоих. Я смотрела на Лиама с его серыми глазами, полными любви, на Рэйфа с его диким взглядом, горящим преданностью. – Да, – прошептала. – Тысячу раз да. Лиам надел кольцо мне на палец. Оно было теплым, тяжелым и идеально подходило мне. Три полоски золота переплетались так плотно, что казались единым целым. Поцеловала своих мужчин медленно, нежно, со слезами и смехом. – Миссис Кортес-Дрейк, – прошептал Лиам. – Миссис Кортес-Дрейк-Уайт. Наша жена, – добавил Рэйф. – Навсегда ваша, – ответила. Медсестра заглянула в палату, увидела нас, улыбнулась и тихо закрыла дверь. За окном занималась заря. Маяк сгорел, но мы выжили. И наша любовь, закаленная огнем, стала еще сильнее. «Мы выбрали любовь, а не правила». Теперь и навсегда.