Глава 2

— Значит, ты и есть Дом, — сказала Вера, задумчиво глядя на то, как на плите — вполне себе газовой — поспевает кофе.

Аромат шел такой, что у Веры заурчало в животе. Комод странно посмотрел на нее и даже как будто подпрыгнул на чудных ножках.

— Я не Дом, не надо вот этих домысливаний, — снова обиделся комод. — Я — Комод. А Дом — это вот он, махина эта заросшая.

Вера снова посмотрела на кофе. Он пока что даже не кипел, и это расстраивало. Вера была уверена, что сейчас выпьет горячего кофе и проснется в своем любимом Большом Палашевском переулке за красивым комиксом из «Чука и Гика». Почти наверняка Веру уволил Савелий Петрович, а тот симпатичный блондин купил ей новый выпуск чего-то там в подарок, и они, конечно, все-таки уселись пить кофе — чудно, конечно, уличное знакомство в Москве, где все поголовно женаты…

— Я тут, — нетерпеливо сказал комод. — Мне не очень приятно, когда ты смотришь куда-то в пустоту. Мы же разговариваем!

Это совсем уж выходило за рамки обыденности — ну ты подумай, комод с самосознанием и отстроенными личными границами. Но неужели Вера настолько изголодалась по свиданиям, что вытеснила его от шока, когда оно таки случилось?

Ну хорошо, пока что можно поговорить с собственным подсознанием , пускай оно и приняло форму комода. Вера оценивающе приподняла бровь и тут же успокоилась: комод был какой надо, она бы сказала, что стиль «прованс», но исключительно темного дерева, медные блестящие ручки, большие ящички соседствовали с кучей маленьких… кривые устойчивые ножки. Сама бы Вера такой комод вписывала в игривое, интересное, эклектичное пространство. И конечно, она бы его купила, не задумываясь. Судя по всему, комод и правда подсунуло подсознание.

— И что я тут делаю? — поинтересовалась Вера и пытливо заглянула комоду в ручки, через которые тот, видимо, смотрел на мир.

— Объяснил же уже, — сообщил комод. — Мы с Домом позвали, ты и пришла. Ты нам нужна, ты же строитель.

— Архитектор, — обиделась Вера.

— Это тонкости, — сообщил комод. — Нам важно, что ты умеешь создавать. А еще ты очень сильно грустила. Поэтому мы позвали тебя сюда. Мы тоже грустим, без хозяев-то.

Кофе наконец закипел, и Вера приготовилась к тому, что сейчас все исчезнет, растворится, как туман над Москвой-рекой, и она все-таки окажется в кофейне, подивится выверту своего сознания. Комикс, кстати, прикольный. Вера испытывала нежные чувства по отношению к разного рода говорящей мебели и посуде (привет «Красавице и Чудовищу» из детства), да и вообще…

Вера не успела додумать, что «вообще», потому что комод резво поскакал в другой конец кухни и стал подпрыгивать. До висящего шкафа — по всей видимости, с посудой — он не доставал, но был крайне упорен в своих попытках. Получалось у него очень смешно, Вера даже засмотрелась.

А потом вокруг раздался словно бы всеобщий стон, по стенам прошла дрожь, и шкаф с посудой вдруг съехал вниз, дверцы открылись, и вот уже на комоде стояла ослепительно-белая изящная чашка.

— Не умер еще! — торжествующе возвестил комод и аккуратно, перебирая ножками, словно краб, направился к Вере.

Вера встала со стула, сняла медную турку с плиты, закрутила газ, взяла чашку и осторожно налила в нее кофе.

Один глоток — и! Вера увидела напоследок, как мир скрывается за донышком, отпила кофе, крепкий и вкусный, приготовилась смотреть на блондина в Москве… и уткнулась взглядом в комод.

— Ой, — сказала Вера.

— Так я и думал, — скрипуче протянул комод. — Не веришь, что у нас оказалась? 

Вера решительно нажала пальцами на оба глаза сразу, но и тут ее ждала неудача, мир потемнел, а потом опять включился в приблизительно той же обстановке, только комод теперь смотрел как-то настороженно.

«Метод Саши Привалова не сработал, — сурово сказал внутренний голос. — Теперь что?»

«Передо мной говорящий комод, не до тебя сейчас, да и не помню я метода этого!» — взмолилась Вера.

«Так вспоминай», — сурово велел голос и, кажется, отключился.

Вера нажала одним пальцем на один глаз. Комод и кухня раздвоились.

— Что ты делаешь? — спросил комод.

Вера вздохнула и решила, что надо отвечать как-то получше, а то комод и так успел и обидеться, и оскорбиться.

— Проверка реальности, — сказала она спустя несколько не самых простых мгновений своей жизни. — Зачем вы меня позвали?

— Нам нужен новый хозяин, старые съехали так давно, что мы сами тут начали съезжать, а этот, — комод показал углом куда-то вверх, — вообще умирать собрался.

— А хозяин, значит, поможет, — сказала Вера, чтобы поддержать разговор.

Вариантов было немного. Либо она спит, но вроде бы непохоже, либо резво помешалась, но тоже ни с чего, да и галлюцинации вроде бы не такие всеобъемлющие обычно, либо же… и правда перенеслась куда-то, где комоды разговаривают.

— Поможет, — сказал комод. — Конечно, поможет. Ради хозяина мы и живем, это наше предназначение.

— А почему именно я? — спросила Вера, хотя комод, кажется, уже что-то говорил про ее грусть…

Сама Вера именно себя выдернула из московской реальности — неприкаянная, как есть, с дурацкими обязанностями и запылившимися мечтами.

— Это Дом так почувствовал, — сказал комод. — Я и не знаю, как он выбирает, но Дома всегда чувствуют своих настоящих хозяев.

— Допустим, — решилась Вера. — Допустим, все так и есть на самом деле.

Комод тяжело вздохнул.

— А что ты сказал раньше, про разные миры? — спросила Вера и, спохватившись, взялась за кофе.

К ее удивлению, он даже не остыл.

— Судя по тому, что ты слыхом не слыхивала про живые дома, ты в нашем мире гостья, — уверенно заключил комод. — Что, конечно, редкость, обычно живые дома наших притягивают.

Параллельный мир, живые дома… у Веры на секунду потемнело в глазах, но она быстро пришла в себя. Хорошо, если это все так, то, получается, надо как-то выбираться? Нет, для начала надо что-то съесть. А потом уже думать, как быть дальше. А чтобы поесть…

— А дом может приготовить еду? — спросила Вера.

— Дом может почти все, — загадочно ответил комод. — Но его надо разбудить. Все, что он делает сейчас, он делает во сне.

— И как поступим?

Комод хитро на нее посмотрел.