Глава 5

Для своего первого выхода в дивный новый мир Вера подготовилась довольно тщательно. Книга по географии — чек. Легенда о собственном происхождении и родстве с бывшими хозяевами Дома — чек. Вымытая голова и приличная одежда из бездонного платяного шкафа — двойной чек.

Сложнее всего оказалось договориться с плитой, которая никак не хотела понять концепцию шарлотки. Чего только не вытаскивала Вера из духовки вместо яблочного пирога: и крученые улитки с потрохами вместо начинки, и маленькие корзиночки с кремом настолько кислым, что хотелось плакать и кривиться одновременно, и пирожные с яркими стеклянными шариками внутри.

О пирожные Вера чуть не сломала зуб.

— Ну, будет тебе, — бегал вокруг Веры комод. — Старушка просто подзабыла, как готовить всякие изыски для похода в гости. Не так ведь и больно, да? Не так уж и страшно? Если что, Дом и новую челюсть тебе подарит. Был у нас один хозяин…

Вера маршевым шагом, держась за пострадавший зуб, вышла из кухни. За спиной воцарилась грустная тишина.

Когда Вера вернулась из кладовой с яйцами, мукой, сахаром и яблоками, комод аж подпрыгнул от радости.

— Она просто ходила в кладовую! — заорал он, бросаясь к плите. — Все в порядке!

— Не переживай, — сказала Вера плите, металлические ручки которой от огорчения покрылись мелкими трещинками. — Я сейчас покажу, что имела в виду.

И Вера принялась за работу.

 Засунув тяжелую медную форму с тестом в духовку, она выдохнула, сдувая упавшую на глаза светлую прядь.

— Жалко, что нужных приправ в кладовой не нашлось. Но и так будет хорошо.

Каково же было потрясение Веры, когда через какое-то время из духовки донесся самый прекрасный аромат  на свете — запах корицы и ванили.

— Плита говорит, что не знает, какие приправы ты искала, но добавила кое-что по своему вкусу. Ей показалось, что будет уместно, — осторожно сказал комод.

— Ты — кулинарный гений! — восхищенно прошептала Вера, присев на корточки рядом с плитой. — Взяла и выдумала корицу с ванилью! Они ведь действительно идеально сочетаются с яблоками.

Над конфоркой заплясали маленькие синие язычки пламени, и Вера сразу поняла, что плита зарделась от смущения.

Вера огладила длинную юбку, поправила волосы и взяла пирог в руки. Пахло от него восхитительно.

— Я готова, — решительно сказала она, и входная дверь распахнулась.

Если бы рядом оказался кто-то еще, он бы точно заметил, что тяжелые ставни на окнах Дома несколько раз поднялись и опустились, как если бы сам Дом смотрел вслед уходящей Вере и растроганно моргал.

Вера стояла перед массивной дверью соседского дома и задумчиво ее рассматривала. Звонка или колокольчика возле входа не было, зато дверь украшала роскошная ручка в виде кошачьей морды.

Удерживая пирог одной рукой, Вера хотела коснуться натертого до блеска носа, но передумала. Кошки ведь не очень любят, когда их трогают за чувствительный нос. Вместо этого она осторожно потерла медную мордочку под подбородком.

На ручке-мордочке открылись глаза и уставились на Веру.

— Здравствуйте… — растерянно сказала Вера. — Я ваша новая соседка.

Раздалось такое громкое мурчание, что даже сам дом завибрировал.

— Очень интересно! — раздался из открытого окна высокий женский голос. — Кто же это такой к нам пожаловал?

Дверь распахнулась, и Вера увидела тоненькую женщину в облегающем шелковом платье в стиле двадцатых годов с накинутым поверх шелковым же халатом. Даже если бы Веру стали пытать, она не смогла бы точно назвать возраст женщины. Скорее всего она принадлежала к той счастливой породе моложавых женщин, которым и в пятьдесят можно дать тридцать с небольшим.

— Здравствуйте! — повторила Вера. — Я ваша новая соседка!

Второй раз представляться было уже не так страшно.

Вера протянула женщине пирог и улыбнулась.

Женщина приняла подарок, с явным удовольствием вдохнула исходящий от него аромат и улыбнулась Вере в ответ. Улыбнулась так приветливо и открыто, что оставшийся у Веры страх немедленно выветрился.

— Какой невероятный, удивительный и очень приятный сюрприз! — заявила хозяйка. — Кстати, вы очень понравились нашему дому, а характер у него прескверный.

Не прекращая что-то восклицать, женщина предложила Вере согнутую руку и потащила в дом.

Дом был прекрасен, хоть и тесноват. На ходу Вера успевала отметить все детали. Благородные деревянные панели на стенах холла были увешаны крошечными резными светильниками. Изогнутая лестница в стиле ар-нуво щеголяла коваными ограждениями в растительных мотивах и полированными перилами.

Света хотелось бы и побольше, но зато в немногочисленных окнах были роскошные витражи с птицами и ветками.

— Как у вас красиво, — восхищенно прошептала Вера, но хозяйка почему-то помрачнела и досадливо засопела.

Впрочем, это продолжалось буквально несколько секунд, и на лицо хозяйки вернулось прежнее радостное выражение.

— Вы непременно должны с нами пообедать, — прощебетала она. — Простите мне мои дурные манеры. Конечно, еще на пороге мы должны были чопорно представиться друг другу, шарнуть ножкой, но это все ужасно скучно. Давайте вы представитесь всей нашей семье сразу. А мы — вам.

В столовой с обоями из ткани цвета молодой листвы, было шумно. И людно.

Вера успела подумать, что иначе представляла себе трапезы аристократических семей. Муж и жена непременно сидят друг напротив друга за очень длинным и узким столом. Бледные до синевы дети, если их допускают к взрослым, боятся лишний раз звякнуть столовым прибором, а в углах обеденной залы стоят лакеи, сливающиеся со стенами.

— Это мой обожаемый муж Бенце фон Пальфи, — сказала хозяйка, плюхаясь на колени к приятному темноволосому мужчине средних лет. — Я Эва фон…

Эва замолчала и лукаво посмотрела на Веру.

— Пальфи, — с интонациями отличницы сказала Вера.

— Хорошая девочка, она мне нравится, — без тени смущения сказала Эва мужу и продолжила:

 — Вот тот невероятно привлекательный молодой человек — мой старший сын Эмиль фон…

Эва снова посмотрела на Веру.

— Вот тут я растерялась, — с деланым напряжением сказала Вера. — Фон Дальфи? Мальфи?

За столом расхохотались.

— Эмиль, — громко зашептала Эва, — обрати внимание, у девушки прекрасное чувство юмора.

Эмиль, которого назвать «невероятно привлекательным» могло только любящее материнское сердце, встал из-за стола, коротко поклонился и кинул на Веру заинтересованный взгляд.

— А это мои дочери — Аранка, Эдит и Илона. — Эва обвела рукой трех миловидных девушек, очень похожих друг на друга.

Девушки тоже привстали из-за стола и сделали что-то похожее реверанс.

— Вера фон Стерлих, — представилась Вера и старательно изобразила те движения, которые только что показали девушки.

— Фон Стерлих! Наконец-то бедный дом обрел хозяина! Он так долго простоял один-одинешенек, — сказала Эва, достала из кармана халата платочек и промокнула увлажнившиеся глаза. — Я так переживала за него. Еще бы чуть-чуть — и мы бы его потеряли. Как хорошо, что вы приехали. Нам и одного сумасшедшего дома хватает.

— Еще одного? — Вера с осторожностью оглянулась вокруг.

Дом семейства фон Пальфи сошедшим с ума не выглядел.

— Нет-нет, я не про наш дом. Он, конечно, еще тот упрямец, но сумасшедшим его назвать сложно, — вновь улыбаясь, сказала Эва. — У нас в анклаве есть дом, хозяйка которого в силу возраста уже не в ладах в реальностью, так и он потихонечку едет крышей. Я потом вам все расскажу.

Настроение у Эвы менялось, как погода на море, но это было даже мило.

Обед шел полным ходом.

Эва выспросила у Веры, кем именно она приходится последнему из Стерлихов, владевшему домом (внучатой племянницей), откуда она приехала (из маленького городка Плеско в трех часах от столицы), какие у нее планы на будущее (обживаться в доме) и не желает ли она принять участие в вечеринке по поводу приезда Аладара фон Другета (Вера обещала подумать).

— Какой он красивый, этот Аладар, — мечтательно протянула Эва. — Очень хочу, чтобы какая-то из дочек ему понравилась.

Настроение у нее опять переменилось, и она встревоженно посмотрела на Веру.

— Хотя и вы можете ему понравиться! Если так и произойдет, я буду на вас дуться. Непременно наденьте на вечеринку что-то ужасное. Черный балахон. Нет. Лучше пять черных балахонов поверх друг друга. Будет жарковато, но это ничего. Эмиль вас уже видел, он не испугается, а Аладара вы будете держать на расстоянии.

— Торжественно обещаю не нравиться Аладару, — сказала Вера с улыбкой.

— И не улыбайтесь! У вас прелестная улыбка! Ямочки эти отвратительные, которые так нравятся мужчинам.

Вера втянула в себя щеки, плотно сжала губы и прошамкала:

— Не извольте беспокоиться!