Глава 44

— Как увидел их, сразу подумал о вас, — добродушно улыбнулся фон Крах, продемонстрировав Вере коробочку. За тонким слоем слюды, прижавшись пышными боками друг к другу, лежали четыре аппетитных эклера.

— Интересно, интересно, — улыбнулась Вера, сжимая в кармане юбки отчаянно вырывающуюся «лозу», — признаюсь, эклеры выглядят великолепно, и я сочту это за комплимент.

— Вера, уверяю вас – это и был комплимент! Простите меня, если это неуместно. Смело отвечайте мне другими продуктами! Хоть мешком картофеля – я и правда немного набрал за последний год, — фон Крах совершенно обезоруживающе похлопал себя свободной рукой по несуществующему животику.

Вера рассмеялась.

— Я подумываю прислать вам импозантный баклажан, как раз в цвет вашего сюртука – будем общаться продуктивно.

— Вера, я совершенно сражен вашим чувством юмора и упал бы на землю баклажаном, но у меня в руках эклеры и я не могу их подвести. Я пойду в дом – организую нам свежий кофе и ланч, догоняйте.

— Всего пару минут – я разглядывала ваши кусты диких роз и хотела отрезать себе росточек. Давно заметила, как они благоухают у вашего дома. С детства люблю шиповник и дикие розы – напоминают мне о доме и бесконечном лете.

— Конечно, конечно, Вера. Вон там, — фон Крах указал рукой на небольшой деревянный сарайчик, — можете взять садовые ножницы и лопатку – чувствуйте себя как дом, а я пойду позабочусь о нашем ланче. 

Вера вздохнула. Выкрутилась удачно, но придётся действительно заняться садоводством. По пути к сарайчику «лоза» аж нагрелась от напряжения, и Вера забеспокоилась – не прожжет ли она карман юбки? Оглядевшись и удостоверившись, что никто ее не видит, Вера вынула дрожащую спицу и сделала несколько шагов в сторону сарая. Спица немного вильнула влево, и Вера обошла деревянное сооружение с указанной стороны. Прямо за сараем, на незаметном с улицы островке темнела свежевскопанная земля. Вера нахмурилась. «Лоза» нагрелась настолько, что девушка выронила ее из руки. Упав на землю, спица с шипением расплавилась. 

Еще сильнее нахмуриться Вера не смогла, но нырнула в сарай и вооружилась садовой лопаткой. Вернувшись на место гибели отважной спицы, девушка опустилась на колени и начала копать. Она не знала, чего ожидала увидеть, но уже прилично нервничала – перед глазами проносились пугающие картинки из фильмов, где детективы откапывали выбеленные временем кости или осклабившиеся черепа. 

Лопатка наткнулась на что-то твердое. Вера аккуратно убрала лишнюю землю – перед ней лежал деревянный ящичек. Он был небольшой, в длину не больше двух ее ладоней. Из красноватого дерева с металлическими бляшками на углах, он зловеще выделялся в черной земле. Вера закусила губу и положила руки на ящик, намереваясь его открыть. 

— Только бы не череп… И не прыгающий головолом… 

Вера зажмурилась и открыла ящик. Открыв один глаз, она оглядела содержимое. На бордовом бархате лежала изящная статуэтка балерины. Вера открыла оба глаза и взяла фигурку в руки. Хрупкая балерина изгибалась в арабеске и казалась такой невинной и наполненной красотой, со слегка уловимой печалью. 

Вера задумалась. Как маленькая балерина попала сюда? Вера посмотрела в сторону дома фон Краха, а потом снова перевела взгляд на фигурку. В ней не было ничего зловещего, но она наверняка хранила какую-то печальную историю. Вера положила фигурку обратно в ящик, прикопала его землей и поднялась. Надо аккуратно расспросить фон Краха о его прошлом – для чего-то он похоронил статуэтку. И, конечно, эклеры совсем заждались. 

Стол на кухне Краха совсем не напоминал о скромном ланче с эклерами. Он уже был уставлен десятком блюд – от сырной тарелки до дымящейся кастрюльки с рагу. Маленькие эклеры скромно ютились за кофейником. 

Вера опустила отрезанный росток дикой розы в стакан с водой рядом с собой, – алиби было отыграно, – и потянулась к эклеру. 

— Вера, обратите внимание на рагу из кролика – мясо нежнейшее, а местные специи и травы превращают его во вполне пристойный деликатес городского уровня. 

Вера согласно закивала и укусила эклер. Нежнейшая начинка из клубничного пюре с нотками базилика определенно была новым шедевром Вернона. 

— М-м-м, — блаженно прокомментировала Вера.

— Согласен на все сто! 

Фон Крах налил им кофе в чашки, и тоже угощался свежими эклерами от Вернона. 

Вера не заметила, как съела три пирожных, но надеялась, что на то и был расчет – всего фон Крах купил шесть штук, которые они и разделили пополам. 

Сделав глоточек кофе, Вера перевела взгляд на кусты шиповника в окне. 

— Спасибо за росточек. Эти кусты навевают на меня такие теплые воспоминания о прошлом. 

Фон Крах вздохнул и тоже уставился в окно. 

— Да и мне, Вера, они напоминают о прошлом. 

Вера украдкой отследила его взгляд – он смотрел в сторону деревянного сарая. 

Девушка прокашлялась. 

— Мне кажется, или вы загрустили? Это из-за эклеров? Я обязуюсь в следующий раз принести восемь штук!

Фон Крах грустно рассмеялся и посмотрел на Веру.

— Да нет, что вы. То есть, по поводу эклеров – конечно, да, Вера, нужно как минимум восемь штук для двух в меру упитанных людей, следящих за уровнем эклеров в организме. 

Фон Крах задумался и продолжил:

— Моя жена тоже обожала эти цветы. Ее любимые духи пахли шиповником и зеленью. До сих пор, когда я вижу их, перед глазами появляется ее изящная фигурка. 

Вера приподняла брови:

— Вы женаты?

— К сожалению, Вера, больше нет, — тихо проговорил фон Крах, мешая ложечкой кофе, — я вдовец.

— Ох, мои соболезнования… — Вере захотелось немедленно обнять загрустившего фон Краха. 

— Все в порядке, Вера. Это старая история, полная сожалений и пронизанная чувством вины. — Кажется, он хотел добавить что-то еще, но потом тряхнул головой, прогоняя тени прошлого. — Не хочу обсуждать ее сейчас и омрачать этот чудесный ланч с вами. Положить вам рагу?

Вера мягко улыбнулась фон Краху и кивнула. Наверное, эта балерина – теплое воспоминание о почившей жене, которое он так трогательно разместил среди любимых ею цветов. 

Домой Вера возвращалась, обвешанная коробочками с рагу, пирогами и еще пятью наименованиями съестного, бережно переданными ей фон Крахом. В одной руке она несла стакан с ростком дикой розы и всеми силами старалась сохранять баланс и лицо. 

Закрыв за собой дверь и положив передачки на кухне, Вера вместе с розой направилась к страдающему на диване Бэзилу. Рядом с ним на полу привалился комод и, казалось, они тяжело дышали в унисон. 

— Ребята, вы как?  — тихо спросила Вера, поставив стакан с розой на журнальный столик у дивана. 

Комод со скрипом перевернулся и разбудил Бэзила. 

— Не очень, — шепотом ответил Бэзил, — но самое главное – как ты сходила?

Вера пожала плечами. 

— К сожалению, я не нашла ничего подозрительного. «Лоза» привела меня к дому фон Краха, но единственное, что я нашла там – бережно хранимую память, которой он дорожит. 

— А? — вопросительно скрипнул комод.

— В кустах роз я нашла закопанную фигурку балерины, видимо, принадлежавшую его почившей жене… 

— Хм, — бледный Бэзил не отрываясь смотрел на розу, которую принесла Вера, — что-то там не так. От цветка веет огромной болью, да. Но она ни разу не похожа на то, что ты описала. Какая-то другая энергия, какая-то другая потеря. 

Комод с трудом встал на ножки и доковылял до столика с розой. Подойдя ближе, он громко чихнул, да так, что отлетел обратно в сторону дивана. 

— Убери ее, — одними губами произнес Бэзил, чья кожа стала покрываться темными пятнами.

Вера вскочила, схватила росток и бросила его в камин. Тот вспыхнул зеленым огнем, заискрился и с тяжелым дымным вздохом потух. 

Девушка села на диван к трясущемуся Бэзилу, положила его голову себе на колени и погладила его вихры. 

— Не своди с него глаз, Вера, не своди с него глаз… — прошептал Бэзил и провалился в сон.