Глава 45
Утром у комода начал осыпаться лак. Выглядел он совсем неважно, почти не приходил в себя, только слабо скрипел ящичками у ног Бэзила.
Тот, в свою очередь, всю ночь не давал Вере спать. Он то метался в горячечном бреду, то стучал зубами и покрывался холодным потом. И Вера, борясь со сном, попеременно бегала за вторым одеялом и холодным компрессом.
— Так дальше продолжаться не может! — решила она к утру.
Ей было сложно придумать, чем можно помочь комоду, но вот Бэзилу… Если он воплотился в человека, испытывал все человеческие чувства и даже собирался жениться, наверняка и человеческие лекарства ему подойдут.
Поплотнее подоткнув Бэзилу одеяло, она с зевком натянула сапожки и вышла в прохладное утро. У Эвы, при наличии пятерых детей, должна быть и внушительная аптечка на все случаи жизни. И в помощи она никогда не отказывала. Надо только сбить жар, а дальше Бэзил обязательно поможет ей со всем разобраться и вылечить всю улицу.
Когда Вера уже собиралась толкнуть калитку подруги, у противоположного дома притормозил каретомобиль. И уже в следующую секунду на улице, в компании трех набитых чемоданов, показались супруги фон Эстерхази.
— Побыстрее, пожалуйста, — Анни кивнула извозчику, голос у нее был встревоженный и усталый. — Нет, этот чемодан мы возьмем с собой, не нужно его в багаж.
Вера подошла ближе.
— Собираетесь в путешествие? — спросила она, хотя супруги фон Эстерхази меньше всего походили на любителей туризма.
Ани заломила руки.
— Какое там! Переезжаем в ближайший отель. В доме больше невозможно находиться, — она понизила голос. — Ночью из-под кровати полезли змеи, а когда Виктор попытался прогнать их лопатой, черенок раскалился и обжег ему руку. И это только последняя капля! Ужас, такой ужас…
Будто в подтверждение ее слов, в ближайшем к двери окне дома Эстерхази с громким звоном лопнуло стекло. Дом мелко затрясся, задребезжал остальными окнами, и во все стороны, как от взорвавшейся бомбы, полетели осколки.
Виктор вздрогнул, Ани утерла слезу.
— Но если вы сейчас бросите дом, ему будет еще хуже, — заметила Вера.
— А если останемся, непонятно, доживем ли до хороших времен, — Ани направилась к каретомобилю. Встав на подножку, она обернулась: — Надеюсь, вам удастся как-то решить ситуацию, Вера. Удачи вам!
Эва тоже собирала вещи: дверь ее дома была приоткрыта, изнутри доносились крики и шум, и Вера, помявшись, решила войти без стука.
— Пакуете чемоданы? — спросила она, замерев на пороге гостиной, где Эмиль обкладывал бумагой хрустальный сервиз.
— Ну что ты! — Эва вышла из кухни с парой сумок в руках. — Пока только проводим ревизию. Вчера сад сожрал половину первого этажа! Если так пойдет дальше, мы и вовсе останемся без вещей. — Она передала сумки Аранке. — А что ты хотела, милая?
— Лекарство от жара.
— Заболела? — Эва нахмурилась и потянула Веру за руку. — Пойдем, посмотрим на втором этаже.
Сад и правда наползал на дом: на лестнице им пришлось переступать через невысокие кустики, усыпанные красными ягодами. Пока Эва искала аптечку, исчезая то в одной, то в другой комнате, Вера с удивлением рассматривала покрытый мхом коридор.
— Когда вы, наконец, вспомните про свои обязанности и все почините?! — Из-за двери в конце коридора показалась растрепанная голова полковника Траута. — Я всю ночь не спал, меня щекотал плющ!
— Ах, полковник, вы такой душка! — Эва протянула Вере прозрачную склянку. — Микстура от кашля — это все, что осталось. Остальное хранилось в кухне, в той части, где теперь пруд с лилиями. Извини, милая.
— Но вы ведь не уедете? — с надеждой спросила Вера.
— Пока не собираемся. Но…
Эва замялась, а потом развела руками. Вера кивнула в ответ на ее печальную улыбку. Конечно, она все понимала...
— Я постараюсь решить проблему как можно быстрей.
— Уж постарайтесь! — донесся ей вслед недовольный голос полковника Траута.
Конечно, лечить Бэзила микстурой от кашля Вера не стала — это все равно бы не помогло. Вернувшись домой, она задумалась, что делать дальше. Бэзил просил не спускать глаз с Теодоруса, но Вера не видела в этом особого смысла. Да, сердце домов находилось рядом с его домом, но, возможно, так просто совпало. Да, кто-то явно травил это сердце, но почему именно Теодорус? В конце концов, скупщики, которые в последние дни затаились, раньше влияли на дом Амалии с помощью машины. Возможно, они таким же образом проникли и в дом фон Краха. Теодорус казался Вере безобидным и очень приятным человеком. Немного уставшим от жизни, перенесшим личную трагедию, но довольно милым, любезным и воспитанным, с очень выразительной мимикой и безупречным воспитанием. Разве мог такой человек причинять вред живым домам? Вера так не считала.
Нет, проблему нужно было решать иным способом. Можно пойти следить за сердцем домов: рано или поздно все преступники возвращаются на место преступления, разве не так?
Или можно действовать привычным методом. Например…
— Архитектор я или кто? — Вера задумчиво погладила комод — тот уже почти не реагировал на внешние раздражители.
В порыве вдохновения она вскочила и прошлась по комнатам, в которых царила разруха — дом периодически потряхивало и крутило, и даже любовь к порядку не могла заставить Веру постоянно возвращать вещи на место.
Как лечат людей, сходящих с ума? Что-то из области психологии?
Если бы она еще в этом разбиралась…
— Вот бы придумать такую комнату, в которой можно на время запереть болезнь, — произнесла она вслух не очень уверенно. А потом, покрутив мысль в голове, добавила уже с большим энтузиазмом: — Кстати, а почему бы и нет?!
— Просыпайся, комодик, — Вера долго трясла друга за ручки ящиков.
Комод никак не хотел реагировать, только сильнее прижимался к дивану, на котором лежал Бэзил, и лишь изредка издавал недовольный скрип. Вера почти отчаялась его разбудить, но потом вспомнила про нелюбовь комодика к воде, и сбегала в ванную.
— Ну давай же, — почти умоляла она, выливая на потрескавшуюся крышку каплю за каплей.
Наконец комод встрепенулся.
— Ты решила меня совсем погубить? — спросил он слабым голосом.
— Нет, мне нужна твоя помощь. Скажи, ты можешь отделять одни энергетические ручейки от других?
Комод затих.
— Теоретически, — признался он спустя очень долгую паузу.
— А теперь скажи, можешь ты зараженные потоки направить в одну определенную точку? Например в гардеробную?
Комод снова задумался.
— Допустим, — наконец сказал он. — Но как это поможет… — он вдруг вскочил на все четыре ножки, как будто и не болел вовсе. — Вера, ты просто гений! Сейчас...
И комод снова затих, будто ушел в себя.
Он так и стоял, неподвижный и задумчивый пока Вера нервно ходила из угла в угол и прислушивалась к слабому поскрипыванию его ящичков. В доме ничего не менялось, будто ничего и не происходило. А вдруг у него не получится? А вдруг…
А потом поскрипывание комода начали заглушать другие звуки. Все они раздавались из гардеробной и становились все громче и громче. За дубовой дверью, где раньше хранились Верины платья и туфли, теперь что-то скреблось, шуршало и чавкало. Когда изнутри так ударило в стену, что с нее посыпалась краска, Вера не выдержала.
— Ну что, получается?
— Ага… — комод снова встрепенулся и будто проводя ревизию, начал хлопать всеми ящичками и перебирать ножками. — Вера, ты просто молодчина! Не зря мы тебя вытащили из другого мира! — он подбежал к Вере и потерся о ее ноги, а потом добавил с тревогой в голосе: — Только знаешь, на твоем месте я бы в гардеробную больше не заходил.
Реанимировать Бэзила оказалось сложнее — Вера не являлась его хозяином, и никак не могла на него повлиять. Но, на пару с комодом, они кое-как привели его в порядок и смогли объяснить план действий.
— Отличная идея, Вера, — наконец, спустя еще час, выдал Бэзил.
Он был еще слаб, но уже вовсю крутил руками, возвращая им подвижность.
— Жалко, что поможет лишь на время, — вздохнул комод. — Я чувствую, как из гардеробной давит и напирает. Долго удерживать там отраву у меня не получится.
— Ничего, это время для нас сейчас очень важно, — Бэзил кивнул. — Главное поскорее объяснить всем соседям, что нужно делать с домами, чтобы они пришли в себя.
— И я бы поторопилась. Утром съехали фон Эстерхази. Кто знает, насколько хватит терпения у других?
Вера, вконец вымотанная тяжелым днем, едва нашла в себе силы подняться. Бэзил поддержал ее за руку: они долго возились в прихожей прежде, чем выйти за дверь.
А на улице, едва отойдя от калитки, Бэзил вдруг резко остановился и жестом попросил Веру замереть.
— Слышишь? — спросил он с тревогой в голосе.
Вера прислушалась.
— Нет, — удивилась она, — вообще ничего не слышу.
Бэзил кивнул.
— Вот именно. Вообще ничего.
Вера от удивления открыла рот: что это вообще значит? Но Бэзил никогда не болтал попусту, и Вера начала озираться по сторонам, прислушиваясь еще внимательнее.
В радиусе ее обзора находились семь домов, кроме ее собственного. Ни в одном из них не горел свет. Изнутри не доносилось ни звука.
Улица, освещенная лишь вечерними фонарями, казалась безжизненной и покинутой. От внезапного осознания происходящего у Веры начали холодеть пальцы.
— Неужели не успели? — дрожащим голосом спросила она. — Неужели все соседи решили сбежать?