Глава 46

Вера шла по пустынной безжизненной улице, а слезы текли и текли по ее лицу. 

Вот дом, принадлежащий шумному семейству Эвы. От него всегда шло такое тепло и аромат цветущего сада, как будто сам дом был олицетворением хозяйки. Теперь же он казался угрюмым, мрачным и  почти поглощенным зеленой массой растительности. 

Вот дом  Ани и Виктора Эстерхази. От него всегда пахло, как от лучшего ресторана или кондитерской. Густым ароматом, наполненном ванилью или неизвестными Вере специями, можно было досыта наесться. Сейчас от него пахло тленом и одиночеством. 

«Нам выдали самый лучший, самый красивый и самый добрый волшебный мир из всех возможных, а мы его не уберегли», — прозвучал печалью внутренний голос. 

От этой мысли Вере захотелось заползти под какой-нибудь куст, свернуться там зародышем в палой листве и впасть в зимнюю спячку. 

—  Простите меня, домики, простите, родненькие! — прошептала Вера, вытирая рукавом слезы. 

Если бы рядом был Аладар, он непременно вздернул бы бровь в ответ на такое плебейское поведение Веры. Подумать только, утирать слезы рукавом! Как не аристократично! Но Аладара не было рядом. Он сбежал. Все сбежали. 

От этих невыносимых мыслей Вера ускорила шаг, как если бы и ей хотелось сбежать — хотя бы от них, от размышлений. 

Завернув за угол, Вера увидела дом Траута. На первом этаже мерцал слабенький огонек.

— Уехал, а свечку погасить забыл! — ахнула Вера и побежала к дому. 

Дверь была не заперта. Вера прошла по длинному темному коридору и тихо зашла в гостиную. 

В гостиной творилось немыслимое. Если бы Веру потом спросили, что было самым удивительным из виденного ею в жизни, она бы непременно упомянула следующие вещи: живой комод, который вертится перед зеркалом и поправляет салфеточку, Аладар, смотрящий на нее с теплом и лаской, и вечно недовольный Траут, разговаривающий со своим домом. 

Да, Траут не уехал. 

Полковник сидел за столом, на котором стояла зажженная свеча, и общался с домом. 

— Я старый солдат, — говорил Траут сдавленным голосом, как будто у него в горле образовался ком, — я не очень-то умею выражать свои чувства. Прости меня, что я вечно все вымеряю по линейке. Вера мне кое-что рассказала о тебе, и я многое понял. Надеюсь, не слишком поздно… 

Вера спряталась за дверью, ведущей в гостиную, потому что ей казалось абсолютно неправильным вмешиваться в такой интимный разговор. 

Она развернулась на носочках и потихоньку пошла к выходу. 

— Так вот, если ты мне позволишь, я останусь здесь, с тобой, мой прекрасный дом. Делай все, что тебе хочется. Можешь даже пуфиков по комнатам расставить, я и слова против не скажу… Я тебя никогда не брошу, что бы с тобой не происходило. Потому что любимых не бросают, если они в болезни или в беде, — напоследок донесся до Веры голос Траута, и от этих слов в Вере что-то переменилось. 

В голове наконец-то была кристальная свежесть, как будто до этого на Вере был какой-то морок, а теперь он полностью исчез. 

— Ай да Траут, — покачала головой Вера, — настоящий капитан, который со своим кораблем до конца. 

До конца. Вера не знала, чем закончится вся эта история, но одно она знала наверняка — она сделает все, чтобы никакого конца не было. Пора было прекращать жалеть себя, а вместо этого начинать думать и действовать. 

На ходу думалось легче. 

Перекупщики домов. Машина, тайно откачивающая энергию домов. Судя по всему, первоначальный план не удался. Жители вовсе не хотели покидать свои семейные гнезда. 

Вера представила себя тайным злодеем, которому зачем-то нужна волшебная энергия живых домов. Сначала она, то есть злодей, пытается действовать при помощи пряника — она предлагает людям большие деньги. Люди ведь любят деньги. Не учел злодей только того, что владельцы живых домов имеют все, что пожелают, если у них есть контакт со своим домом. 

Тут Вера хмыкнула. 

Если пряник не действует, наступает время кнута. Злодей делает что-то, что заставляет дома страдать, а страдающий дом - не самое лучшее и безопасное место для проживания. Бинго! Люди начинают разъезжаться. 

Так когда началась вторая фаза? Когда жители потихоньку стали покидать дома?

Первым был Аладар, которому помог фон Крах. Потом была Амалия, которой тоже попытался помочь фон Крах, а заодно и всем остальным. 

Вера хлопнула себя по лбу и застонала. Она вспомнила, как отмахнулась от слов комода и Бэзила насчет того, что кто-то пытается отравить дома, а вместо этого почти поверила рассуждениям фон Краха о том, что именно Амалия - источник всех проблем с домами. 

Все было на поверхности, но Вера была слишком очарована манерами, юмором и доброжелательностью Теодоруса. 

А ведь Бэзил ее предупреждал. 

Что ж. Лучше осознать что-то позже, чем никогда. 

Вера уже почти прошла мимо дома Амалии, как ее кто-то тихо окликнул. 

Девушка повернула голову в сторону сада, и в увидела, как в ветвях дерева блеснули чьи-то огромные глаза. 

Из ветвей донеслось ухание и пронзительное верещание, и Вера досадливо поморщилась. Наверняка это бесприютные фиолетовые мартышки. Надо же, а ей показалось, что кто-то назвал ее по имени. 

— Вера, заходите сюда!

Тот, кто окликал Веру, был вовсе не похож на мартышку. 

Из густых теней выскочил кто-то большой, взлохмаченный и явно недовольный тем, что Вера просто стояла столбом. 

— Аладар, вы вернулись, — констатировала Вера очевидный факт и крепко сжала вернувшегося в объятиях. 

Она уткнулась мокрым лицом в плечо Аладара, и ей было совершенно плевать на то, что что он ей скажет по поводу испорченного слезами сюртука или ее неподобающего поведения. 

К ее удивлению, Аладар не вырывался из ее объятий и не говорил ничего по поводу того, что рыдать лучше в платочки, а не в мужчин. 

Напротив. Он поднял руку и погладил ее по волосам так нежно, что у Веры перехватило дыхание. 

— Пойдемте в дом, — тихо сказал Аладар и разжал руки. — Нам о многом надо поговорить.