Глава 47

Под руку с Аладаром Вера перешагнула порог дома и ахнула. Отчего-то общее безумие живых домов района здесь ощущалось меньше всего, хотя, может, она уже привыкла. За спинкой кресла, повернутого к камину, потрескивали поленья, в углу тихонько мурылкал граммофон, на журнальном столике стоял кофейник, хоровод чашки и какое-то печенье. 

Аладар усадил Веру на диван, а сам налил ей чашку дымящегося кофе и бережно вложил ее в холодные руки девушки. 

Вера улыбнулась, прижала ледяные пальцы к теплой поверхности чашки и зажмурилась. Не все потеряно. Отчего-то ей кажется, что не все потеряно. Да, дом Амалии тоже пошел изнутри трещинами, окна вместо штор прикрывают два пледа и крайне подозрительный сюртук, мартышки эти. Откуда-то даже слышно сопение или храп, но здесь тепло и уютно. А комодик тоже ужасно храпит, это дело житейское. 

Аладар присел рядом с Верой на диван.

— Вера, мне очень жаль и крайне неловко, что я не сообщил вам о своем отъезде, но я не мог ждать ни минуты — дело было серьезное. 

Вера взглянула на собеседника. Аладар не выглядел смущенным, скорее полным решимости, какой-то ранее не виденной в нем Верой уверенности. И тепла. 

Вера кивнула и Аладар продолжил.

— Я сидел дома, перебирал камни, которые по заявлению Ахмы, нашего семейного ювелира, оказались подделкой. И что-то, знаете, не сходилось в моей голове. Я не ювелир — в подлинности камней я не разбираюсь. Но я знаю самого Ахму. 

Аладар прокашлялся и встал, чтобы налить кофе и себе. 

— Так вот, никогда до этого Ахма фон Леммики, на старинный друг, не вел себя так странно. Тогда, в Кристенстаде, я не придал этому особого значения, потому что и сам, — Аладар хмыкнул и улыбнулся, — и сам был немного не в себе. 

Мужчина снова сел рядом с Верой. 

— У Ахмы всегда были свои маленькие ритуалы для гостей — мятный чай в маленьких чашечках из прозрачного стекла, пахлава, от которой можно отвертеться только через суд, пара анекдотов… А самое главное, пожалуй… Его малюсенькие очки, которые он никогда не снимает с головы. Металлические дужки сделаны на манер плюща, и в детстве мне всегда казалось, что они просто выросли на его голове, а не выторговал он их у восточных купцов. 

Аладар сделал глоток кофе. Вера заслушалась его голосом, да кажется, что весь дом заслушался, поленья стали потрескивать потише и даже храпа стало не слышно.

— Когда Ахма не рассматривал драгоценности или картины, очки покоились на его лбу, а если только в его руки попадало что-то блестящее, они стремительно падали на на кончик носа. Так вот, когда я принес ему эти камни, Вера, он смотрел на них без очков. Казалось бы — мелочь. Но я никогда не видел, чтобы он так обращался с принесенными украшениями или картинами, даже если имел сомнения в их подлинности.

Вера открыла рот от изумления. 

— И всю встречу он почему-то смотрел мне за спину, достаточно быстро меня выставил, сославшись на страшную загрузку. На прощанье он сказал мне фразу, смысл которой дошел до меня только здесь. Он сказал — «Камни не настоящие. Не доверяй ему». «Ему», Вера, а не им…  

— Я думаю, что я понимаю! — вскрикнула Вера, а потом собралась, — То есть, закончите, конечно, свою историю, а я уж добавлю в нее специй!

Аладар добродушно улыбнулся Вере.

— Я был уверен, что у вас есть чем приправить этот подозрительный суп и секретов! Так вот, я считаю, что на Ахму было оказано давление. Тем, кто знал, что я поеду проверять камни, что это мой единственный путь к спасению. Тем, кто предлагал мне деньги за дом, которые я отверг. 

Вера, чуть не подавившись кофе, вспрыгнула на диване и затараторила.

— Фон Крах! Это он! Теперь он пытается не просто купить дома, а я думаю за всем этим стоит именно он, а выкурить нас отсюда! Он травит «сердце» домов, их общий источник сил и волшебства. Я пыталась… Я пыталась найти этот артефакт или нечто, что так сильно влияет на благоразумие и здоровье домов, но нашла только статуэтку балерины… Какая-то памятная вещь фон Краха… 

Вера на мгновение замолчала и сделала еще глоток кофе, потому что силы на дальнейший рассказ и планы точно понадобятся. Как вдруг в доме раздалось ужасное сухое хихиканье. Вера все-таки подавилась кофе и уставилась на кресло, которое медленно развернулось от камина.

В нем сидела Амалия. Нога на ногу в полосатых чулках, в черном платье с длинными оборванными рукавами и маленьким беретом с вороньим пером. 

Аладар вздохнул. 

— Не успел это рассказать. По дороге домой я увидел бредущую Амалию и уговорил ее поехать со мной. Как ни странно, Вера, некоторые ее слова больше не кажутся мне странными. И мне отчего-то кажется, что та «травля», о которой вы только что рассказали, затронула и ее разум. Все-таки она очень долго была архитектором. 

Аладар налил еще одну кружку кофе и предложил ее Амалии. Та отрицательно завертела головой.

— Только ром и только чистый, — заявила она, поэтому Аладар отошел в сторону стеклянных графинов и занялся напитком для дамы. 

Вера не могла найти подходящих слов, поэтому с трудом выдавила из себя:

— К-к-как дела?

Амалия усмехнулась. 

— Без рома, конечно, не особо приятно, девочка. 

Вера понимающе кивнула. Аладар вернулся с подносом с тремя бокалами и все трое в тишине пригубили ароматный напиток. 

— Я очень рада, что с вами, Амалия, все в порядке. Теперь я понимаю, что фон Крах все это время как-то действовал и на вас и на…

Амалия сухо рассмеялась.

— Нельзя действовать на крышу того, у кого крыши нет. 

Аладар выразительно посмотрел на Веру, которая снова рухнула на диван. 

— Здорово, что какие-то части пазла наконец сходятся, но нам надо искать эту «отраву», а я… Я пока только эту дурацкую статуэтку нашла…

Раздался хрип и звон разбитого стекла.

Аладар и Вера в ужасе взглянули на Амалию. 

Ее глаза закатились и только белки зловеще уставились на них. 

— Отрава в боли, боль травит, ищите боль, боль гниет и травит все вокруг… 

Аладар бросился к Амалии, не понимая, чем помочь, он лишь взял ее за плечи и взглянул на Веру. Та, тоже подбежала к старухе и опустилась на колени. 

— Какую боль, где она? Амалия, миленькая, подскажи…

Голос Амалии опустился так низко, что звучало это уже так зловеще, что Веру начала колотить мелкая дрожь:

— Там, где умер дом, потерял хозяина, память собирается как комок пыли, оседает на вещах, собирается в одной, я ее видела, видела ее там, далеко, где умирали дома, в мертвом доме, она танцует в мертвом доме она танцует в мертвом доме…

Амалия закрыла глаза и засопела. 

Аладар укрыл ее пледом и опасливо вместе с Верой отошел к дивану. Он взглянул на нее и крепко обнял. 

— Не бойтесь, Вера, я не дам вас в обиду никому. 

Он мягко и легко прикоснулся губами к ее волосам и…

Вера вдруг вскрикнула.

— Аладар, я знаю! Это балерина же и танцует. А что, если она память не Краха вовсе, как он мне сказал — а мы знаем, что верить ему нельзя ни на каплю. А что, если это и есть память какого-то другого мертвого дома, который лишился хозяина?

Аладар встряхнул головой.

— Вера, вы гений. Вы гений и мы должны достать эту чертову балерину немедленно. Прямо после того, как я решительно вас поцелую. 

Поцелуем, а то и двумя позже, Вера и Аладар, рука об руку, аккуратно крались в сторону дома Краха. Аладар вооружился лопатой, чтобы выкопать фигурку балерины, а у Веры в кармане юбке лежали садовые ножницы. На всякий случай. Отчего-то страшно ей совсем не было. Поцелуи, ром, теплая рука Аладара — все это бодрило и превращало происходящее в приключение. Они справятся. Они вместе и…

В из глаза ударил яркий свет. В нескольких метрах от сада фон Краха их встретил хозяин дома, за спиной которого стоял каретомобиль с включенными огнями. 

— Так-так-так… — тихо произнес Теодорус, — посмотрите на них — с лопатой на живого человека. И вы, Вера, ах. Я так много вложил в вас. Преимущественно эклеров, конечно, но каких. 

Фон Крах притворно рассмеялся. Аладар дернулся и в его сторону уставился мушкет. 

— Стойте на месте, юноша. Боги, почему нельзя было все сделать чисто — взять мои деньги и свалить отсюда к чертовой бабушке? Я же давал вам шанс по старой дружбе. Теперь уже поздно, ребята, — фон Крах перевел мушкет на Веру, — Подмога в пути и вот-вот в наш район приедут новые… хе-хе… ну, назовем их «строители». 

Вера беспомощно посмотрела на Аладара, который сжал зубы и явно собирался кинуться на фон Краха, вооруженный одной лишь лопатой и Вериными поцелуями.

Что-то ей подсказывало, что надо тянуть время со всей силой. Внутренний голос ушел в пятки, но сейчас было не время для бойни на садовых инструментах. Эх, жаль, она не взяла гвозодер…