Глава 48

— Когда я еще работал с твоим отцом, я очень завидовал тому, как вы живете, — рассказывал фон Крах, подталкивая Веру и Аладара мушкетом к своему дому. — Золотое дворянство, собственный живой дом, счастливая пара. Я хорошо зарабатывал, даже отлично. Но Даяна все равно плакала каждый раз, когда твоя мать щеголяла в очередном наряде.

Аладар, который крепко держал Веру за руку, невесело улыбнулся. 

— О, да. У моих родителей отлично получалось создавать иллюзию счастья. Даже я покупался какое-то время, — он замер и попытался обернуться, но тут сильный тычок в спину заставил его резко шагнуть вперед, увлекая за собой Веру. —  И что, ты решил отомстить всем богачам? Лишить их любимых домов?

— Нет, мне было не до этого. У нас с Даяной были другие проблемы. 

Вера ждала продолжения, но Теодорус молча довел их до калитки и подтолкнул в сторону сада. Адреналин, на волне которого Вера так бодро вышла из дома Аладара в одном платье, уже схлынул. Руки дрожали, но скорее от холода, чем от страха - калейдоскоп последних событий изрядно притупил ее эмоциональный диапазон. 

Вот бы Теодорус поскорее завел их в теплый дом, а там… Ну, можно же что-нибудь придумать. Раньше всегда получалось. 

— Даяна, — задумчивым голосом произнес Теодорус, —  она всегда была недовольна. Тем, что я потомок мелких дворян, разорившихся еще в прошлом веке. Тем, что в доме не хватало прислуги, и ей приходилось многое делать самой. Мы часто ссорились, потом мирились, и это время… О, это было замечательное время! Но очень недолгое - до очередной ссоры. 

— И вы решили уехать… — кивнул Аладар. 

— И мы решили уехать, — подтвердил Теодорус. —  У тетки в Нибелоне простаивал живой дом. Я с трудом уговорил ее продать его мне. Я так надеялся, что мы начнем все сначала - так, как хотела Даяна. И будем, наконец, счастливы…

— В Нибелоне? На другом континенте? —  перебила Вера. 

Картинка происходящего начала складываться в ее голове. 

Теодорус не ответил, но Аладар сжал ее руку и молча кивнул. Лицо его было мрачным: похоже, он тоже уже догадался, кто уничтожил на другом континенте все живые дома.

— Но это не помогло, — продолжал Теодорус, не обращая на них внимания. — На новом месте нашлись и новые причины для ссор. Я постоянно пропадал на работе, чтобы выплатить тетке долг. Все друзья Даяны остались здесь, ей было скучно… Мы продолжали ссориться и мириться каждый день. А потом она сказала, что хочет бросить все и вернуться назад. Без меня.

— И вы что... убили ее?

Вера застыла на месте, и Аладар предусмотрительно потянул ее за руку. Но тычка не последовало: Теодорус тоже остановился, погруженный в воспоминания. 

—  Нет! Конечно же нет… — на его лице застыла гримаса боли. — Я… я не хотел! Я так разозлился. Весь этот дом, огромный долг… — Он махнул мушкетом, и Аладар одним движением потянул Веру за спину. — Я хотел, чтобы всего этого не было. Не было!

Фон Крах почти кричал, и Вере даже стало его немного жаль. Несложно было догадаться, что сделает дом, хозяин которого хочет стереть его с лица земли. 

— Что там случилось? — с грустью в голосе спросила она.  — Пожар? Потоп?

— Обвал… Дом не выдержал наших ссор и рухнул, сложился как карточный домик, если мне будет простительна тавтология. 

Теодорус закрыл лицо свободной рукой, и в это мгновение Аладар резко шагнул вперед. Вера вскрикнула, и тут же об этом пожалела: отпрыгнув назад, Теодорус снова взял Аладара на мушку.

— Не стоит этого делать, друг мой. Как видишь, я не в том настроении, чтобы меня злить. 

Он указал дулом на левую тропинку, которая, огибая дом, вела вглубь сада. И, когда Вера и Аладар послушно ступили на нее, продолжил уже более спокойным голосом:

— Даяна умерла в том обвале, и я много лет думал, как вернуть ее к жизни. Понимал, что это невозможно, и все равно не мог успокоиться. Это чувство вины… Пожирало меня изнутри… Я не мог спать, не мог даже толком дышать. А потом нашел записи одного древнего архитектора. — Голос его повеселел, в нем послышались нотки безумия, и Вера задрожала уже не только от холода. — Магия! Вы же понимаете, она может все! Живые дома — это только одно ее воплощение. Но если выкачать из них магию и направить в нужное русло — о, тогда откроются такие горизонты!

— И ты решил воскресить Даяну, — Аладар хмыкнул. —  Но я не думаю, что она простит тебя. 

Теодорус за их спинами весело рассмеялся.

— Зачем мне воскрешать ту Даяну, если я могу создать другую? Более удачную версию, наполненную только счастливыми воспоминаниями? Без упреков и ссор, вычистить из нее все плохое, и оставить только хорошее?

— Но тогда… 

Вера закрыла рот. Она, конечно, могла бы сказать, что тогда это будет уже не Даяна. Что не у кого будет просить прощение, и чувство вины тоже никуда не денется. Но ведь ясно, что у Теодоруса поехала крыша, а спорить с душевнобольными людьми… 

Но как же хорошо он притворялся нормальным! Вера и представить не могла, что скрывается за его милой улыбкой и обходительным поведением. 

— И вы выкачали магию из всех домов в Нибелоне, —  вместо этого сказала она. — И что же пошло не так?

— Ее оказалось мало. Пришлось возвращаться сюда. 

Тропинка вывела их к маленькому деревянному зданию, похожему на сарай. Теодорус кинул Аладару ключи. 

— Я надеялся, что дома сумасшедшей старухи будет достаточно, —  рассказывал он, пока Аладар возился с замком: в свете луны разобраться с запором оказалось не так просто. — Но нет. С выкупом домов тоже не все пошло гладко, — он недобро усмехнулся и развел руками. — А ведь я хотел по хорошему, я же не чудовище, Вера! Но вы… Вечно везде лезли, путались под ногами. Что мне еще оставалось? Только всех прогнать. 

— И вы отравили сердце домов, — кивнула Вера, догадываясь. — Статуэтка балерины, она каким-то образом заколдована?

— Я же не волшебник, Вера. Я просто взял статуэтку из разрушенного дома. На память - Даяна ее очень любила. А потом заметил, что рядом с этой статуэткой остальные дома начинают сходить с ума. Все, что мне оставалось - найти правильное место  при помощи аппаратуры и использовать статуэтку по назначению.

— И что дальше? — Вера потерла озябшие плечи ледяными руками. — Как работает эта ваша… магия?

Теодорус широко улыбнулся. Своей фирменной улыбкой, открытой и слегка детской. Только теперь эта улыбка уже не казалась Вере милой - от нее по коже побежали мурашки. 

— О, все очень просто! Сейчас я запру вас в сарае, —  он протянул руку и поймал брошенные Аладаром ключи. — И не пытайтесь применять свои штучки, сарай изнутри обложен кусочками мертвых домов, ваши способности здесь бесполезны… А потом приедут мои помощники и поставят в каждом доме машинку, выкачивающую энергию. И Даяна будет снова со мной. 

— Как трогательно, — Аладар дернул уголком губ. — Вернуть одну ненастоящую жизнь ценой десятков настоящих. Оно того стоит?

— У тебя нет ничего настолько ценного, Аладар. Не тебе меня судить, —  улыбка сползла с лица Теодоруса. — Живо в сарай!

В сарае царила кромешная тьма: Вера даже не смогла разобраться, было ли здесь раньше окно, и если было, то что с ним стало. Аладар побродил в темноте, натыкаясь на предметы, подбирая какие-то вещи и отбрасывая их за ненужностью. Потом послышалось шуршание ткани, и Вере на плечи легло что-то, толщиной и фактурой напоминающее плед. 

— Надеюсь, он чистый, — поверх пледа легли теплые руки, разминая и согревая плечи. 

Вера благодарно угукнула. Ей было глубоко наплевать на чистоту. Продрогшему телу хотелось закутаться в плед поглубже, а еще лучше — чтобы хозяин этих волшебных рук прижался сзади, согревая своим теплом. Наплевав на приличия, она сама отступила назад и довольно вздохнула, когда Аладар заключил ее в свои объятия. 

—  Ничего не видно, — пожаловался фон Другет. — Непонятно, как выбираться. 

— А что, мальчики из высшего общества в детстве не вскрывали замки шпилькой? У меня есть.

Аладар хмыкнул. 

— Замок снаружи. Если и вскрывали, то я никак не смогу этого доказать, —  несколько минут они молча стояли в темноте, согревая друг друга. — А что насчет тебя? Ты и правда не чувствуешь энергию дома?

— Правда, — Вера прислушалась к внутренним ощущениям. — Точнее… Как сквозь толщу воды. Далеко-далеко. А в сарае вообще пусто, хоть он и часть дома тоже.

— Жаль. Выпустят нас отсюда не раньше, чем все закончится. И тогда…

Он не закончил, но Вера и сама поняла: тогда будет уже поздно что-то спасать. Твердая рука стиснула сердце, на глазах сами собой выступили слезы. Неужели это конец? Неужели ее сказка, прекрасная волшебная сказка, закончится вот так, больно и нелепо, в темном сарае?

— А знаешь… — чужое дыхание пощекотало ухо. — Фон Крах ошибся. 

— Думаешь, у него не получится? 

Аладар понизил голос до шепота: 

—  Не в этом, — его ладони нежно погладили талию, —  у меня есть кое-что ценное. То, что я не хочу терять. И это ты, Вера. 

— А, — Вера улыбнулась сквозь слезы. — Предсмертные признания. Да, ты мне тоже очень дорог.

— Я очень рад. Но мне кажется, что живые дома для тебя важней. Ты ведь архитектор, это дело твоей жизни.

Вера накрыла ладони Аладара своими. 

— К чему ты клонишь?

— К тому, что ты слышишь дом, даже если совсем чуть-чуть, — пальцы Аладара стиснули ткань ее платья. — Соберись, Вера! Мне неловко это признавать, но если кто-то и сможет вытащить нас отсюда, то это ты. Подумай сама. Ты так хорошо управляешься с домами, будто сама состоишь из магии. Ты помогла стольким людям на этой улице. Я верю в тебя, верю, что у тебя все получится. Давай хотя бы попробуем?

Вера почувствовала, как щеки ее пылают от похвалы. Хорошо, что темно, и Аладар этого не видит. Даже если он просто ее подбадривает… Все равно, как же это приятно!

—  Я попробую…  

Аладар положил голову ей на плечо. 

— Давай. У тебя все получится!

Вера кивнула, даже не задумываясь, что в темноте этот жест разглядеть невозможно. Она прислушалась к душе дома фон Краха. Та и раньше казалась ей спящей, а теперь и вовсе — будто погружалась все глубже и глубже, в бездонный колодец.

“Ну же, домик, — подумала Вера, изо всех сил транслируя эту мысль. — Помоги нам отсюда выбраться, и мы спасем и тебя, и другие дома.”

Она снова прислушалась, кажется, дом откликался, но очень слабо. Как будто ему не очень хотелось, чтобы его спасли. 

“Ладно, хорошо, — Вера закусила губу. — Давай-ка про другое, домик. Чтобы купить тебя, фон Крах наверняка обманул твоего хозяина. Неужели ты не хочешь ему отомстить?”

Вера почувствовала возмущение в энергетических потоках. И сначала она обрадовалась, но потом, с той же интенсивностью, с которой дом откликнулся ей, он начал отдаляться. Вера вцепилась в ладони Аладара, на лбу выступил холодный пот. 

“Вернуть! — исправилась она быстро. — Не отомстить фон Краху, нет! Ты же хочешь вернуть хозяина? Если мошенника раскроют, ты снова будешь принадлежать бывшему владельцу, ведь так? Уверена, что так!”

На самом деле, она вовсе не была в этом уверена. Но тут же отбросила неловкость в сторону: на кону десятки живых домов, не время играть в хорошую девочку. О совести она подумает потом. 

И тут же энергетические потоки всколыхнулись. Кажется, задрожал даже воздух вокруг. Вера вскрикнула, когда душа дома, истосковавшаяся по хозяину, откликнулась на призыв. 

— Что такое? — забеспокоился Аладар. 

— Получается!

Земля под ногами начала мелко дрожать, а снаружи послышались скрипучие звуки, которые становились все четче. Что-то огромное ударило снаружи по двери, и сарай тряхнуло. Вера закашлялась, смахнула с лица осыпавшуюся с потолка пыль. Новый удар оказался еще сильнее предыдущего, а потом началась серия мелких и частых, как будто более прицельных ударов.

— Ого! — воскликнул Аладар, когда дверь распахнулась, и снаружи мелькнула и пропала из виду толстая ветка яблони. — Прям как ходячий лес!

Он подскочил к двери. Замок оказался вырван с мясом — на одиноком болте качалась дужка защелки. Выскочившая наружу вслед за ним Вера увидела удаляющуюся яблоню, аккуратно переступающую через кусты. 

— Спасибо, домик, — с улыбкой выкрикнула она в лунную ночь, и тут же повернулась к Аладару. — Быстрее, нужно успеть до того, как фон Крах выкачает из домов всю энергию!

Сначала все-таки пришлось разобраться со статуэткой: Вера просто не могла позволить домам и дальше страдать. Откопав балерину, они посовещались и закинули ее в сарай. Кусочки мертвых домов не впускали в него энергию извне, а значит, не должны были и выпускать обратно. 

— Получилось? — спросил Аладар, когда они подперли дверь снаружи лопатой. 

Вера пожала плечами.

— Не могу сказать. Вот увижу комодик, тогда точно пойму.

Им удалось незаметно выбраться на улицу и даже добраться до знакомого перекрестка.Там Вера потянула Аладара в сторону своего дома. 

— Нет, сначала ко мне! — Аладар крепче схватил ее за руку. —  Мой дом ближе к фон Краху, он первым окажется под ударом. 

— А мой меньше, и быстрее умрет, если начнут с него!

Они упрямо посмотрели друг на друга.

— И что, будем тянуть резину? — с вызовом спросила Вера. — Я не уступлю, у меня там комод.

Аладар потер лоб. Он выглядел очень уставшим. 

— Я не могу отпустить тебя одну, — начал он, —  но мой дом…

В это мгновение тишину ночи разорвал истошный крик, а следом послышался взрыв, и в воздух над улицей взлетели детали каретомобиля: Вера различила среди них руль и погнутое колесо. А потом эти же детали с огромной скоростью устремились вниз. Вера с Аладаром, переглянувшись, со всех ног побежали в ту сторону. Но не успели они завернуть за угол, как в соседнем доме, темном и безжизненном на вид, во всех окнах разом зажегся свет. 

— Убирайся, мерзкое отродье!

Сопровождаемый этим криком, из окна первого этажа вылетел человек, одетый в серый костюм. Перекатившись по земле, он кое-как поднялся на ноги и, хромая, побежал прочь от дома. Вера его не узнала — наверняка это был кто-то из пришлых. Кто-то из команды фон Краха. Зато лицо престарелой дамы в окне, потрясающей здоровой скалкой, оказалось знакомым. Вера растерянно махнула ей рукой.

— Разве вы не уехали? — спросила она.

— Уехали, —  прокричала хозяйка дома, убирая скалку. — Но…

Ответ ее потонул в грохоте, который все нарастал. Со всех сторон доносились крики и шум. Ночное небо стремительно светлело, вспыхивая огнями в разных точках. 

Раскрыв рот, Вера смотрела, как по улице бегут одетые в серое люди с незнакомыми лицами, и как за ними, на небольшом расстоянии, бегут люди с лицами, хорошо знакомыми. По ее собственному лицу, ничем не сдерживаемые, катились слезы облегчения. Аладар бережно вытирал их ладонью. 

—  Все хорошо, — шептал он. —  Мы не одни. Кажется, у нас получится дать отпор.