Глава 7

С утра у Веры был план: ей хотелось до вечера обойти улицу живых домов, познакомиться со встреченными соседями и просто оглядеться. Из книг она узнала, что подобных магических мест в мире совсем немного. На западе Вертмора располагались ходячие леса, опекаемые местными жителями как главная достопримечательность, год за годом позволяющая зарабатывать на туристах баснословные деньги. На юго-востоке, неподалеку от столицы, находилась так называемая Пустошь, где то пропадали, то появлялись люди. Согласно легенде, Пустошь отправляла всех желающих именно туда, куда тайно или явно рвалась их душа, и поэтому обратно они уже не возвращались. Легенда попахивала чем-то темным и некрасивым, но желающих так или иначе находилось немало. И даже трехметровый забор вокруг Пустоши и предупреждающие знаки не могли остановить их поток.

Для себя Вера решила, что никогда туда не сунется — ей хватило и одного перемещения из мира в мир, — а вот улица живых домов… В свое время она серьезно увлекалась психологией домашнего пространства, и ей было очень интересно посмотреть на дома как на проекции человеческих желаний, осознанных и не очень.

Однако после встречи с огромным и шумным семейством Эвы Вера чувствовала себя опустошенной как морально, так и физически. И когда комод с порога спросил:

— Ну, что расскажешь?

Вера честно ответила:

— Буду молчать, как партизан, пока не окажусь в ванне с пеной, с книжкой и бокалом вина.

Комод задумчиво покрутил ручками. Вряд ли он знал, кто такие партизаны, но вопросов не последовало. Зато из ванной спустя мгновение послышался шум воды, а следом за ним по дому разнесся умопомрачительный запах апельсинового дерева с нотками мяты.

Вера с блаженным вздохом опустилась на диван и закрыла глаза.

— Неужели все так плохо? — осторожно спросил комод, подбираясь поближе.

— Нет, почему же. — Вера с улыбкой потянулась. — Я бы сказала, что все хорошо, даже отлично. Просто…

— Просто? — еще больше насторожился комод.

Вера покачала головой. Там, внутри ее сознания, медленно и неотвратимо формировались мысли, которые не хотелось произносить вслух, чтобы не спугнуть. Например, что она сегодня сделала кое-что очень хорошее: помогла людям решить их проблему с домом. И это оказалось настолько приятно, что она с удовольствием сделала бы что-то подобное еще раз. А потом и еще.

Интересно, существует ли в этом мире такая профессия, как психолог живых домов? И если существует, есть ли спрос на услуги подобных специалистов?

— Просто этим вечером у нас другая развлекательная программа, мой друг. — Вера щелкнула пальцами по крышке комода. — Мы отдыхаем, расслабляемся и вообще не говорим о делах.

Комод озадаченно притих.

— А разве отдыхаем и расслабляемся — это не одно и то же? — наконец спросил он.

— Ну это с какой стороны посмотреть, — загадочно улыбнулась Вера.

— Я все-таки не понимаю, понравилось тебе семейство фон Пальфи или нет?

Спустя полчаса Вера уже нежилась в ванной с пеной, а комод торчал под дверью и брезгливо заглядывал внутрь — вода ему, как и любой деревянной мебели, жутко не нравилась. Однако любопытство оказалось сильнее, и он стоически продержался в зоне слышимости все время, пока Вера пересказывала события этого дня.

— Скорее да, чем нет. — Вера замычала от удовольствия, когда мочалка в очередной раз мягко и бережно прошлась по ее спине. Жизнь в доме, который изо всех сил старался понравиться новой хозяйке, оказалась на удивление приятной. — Эва — очень интересная женщина, но у нее зачем-то слишком много детей. А старший сыночек смотрел на меня с очень нехорошим интересом.

— Насколько нехорошим? — Комод снова выглянул из-за двери. — Он мог догадаться, что ты не отсюда? Уверена, что нигде не прокололась?

Вера вздохнула. У живого дома, как и у любого мыслящего существа, были и свои минусы. Комод кратко пересказывал ей историю прежних владельцев, которые бросили дом и насовсем перебрались в столичный особняк. Она понимала, что дом, долгое время просуществовавший в одиночестве, теперь невольно беспокоится за хозяйку. Но излишняя опека причиняла смутное беспокойство. А вдруг дому однажды придет мысль запереть ее изнутри для ее же собственной безопасности? Вряд ли, конечно, такое случится. Но…

— Уверена, не переживай, — успокоила его Вера. — Это интерес другого рода. Чисто мужской, если ты понимаешь, о чем я.

— А, я понял! — Комод снова спрятался за дверь, его голос стал звучать тише. — Но это же хорошо, разве нет? В смысле ты женского пола, он мужского. У людей принято создавать разнополые союзы. Вы же именно так размножаетесь!

Вера фыркнула.

— Удивительно, как много ты о нас знаешь!

— Мне сто четырнадцать лет вообще-то. — Голос комода лучился самодовольством. — Ну так что?

Вера пожала плечами. Потом осознала, что комод ее не видит, и прикинула, как лучше объяснить деревянному созданию, что не с каждым мужчиной женщина готова создать «разнополый союз». Но мысли в голове ворочались слишком вяло, все тело будто погрузилось в томную негу, и напрягаться чуть больше положенного ей совсем не хотелось.     

Она закрыла глаза, и под веками тут же появился образ Аладара фон Другета. С его точеным профилем и темно-зелеными глазами, смотрящими, кажется, прямо в душу. Вере всегда нравились «породистые» мужчины, с богатой родословной, отражающейся в каждой черте их лица и фигуры. В повороте головы, в осанке и жестах. К сожалению, чаще всего такие мужчины оказывались совершенно невыносимыми снобами. Но зато ими можно было беспрепятственно любоваться со стороны.

Ей стало любопытно, чем занимается этот Аладар и что он забыл вдалеке от столицы. По Вериному мнению, он мало походил на человека, которому для счастья достаточно тихой жизни в родовом поместье. Пускай даже это родовое поместье — волшебный живой дом.

За этими размышлениями она чуть не задремала прямо в ванной. Но тут над головой раздалась звонкая птичья трель, и Вера встрепенулась, изрядно хлебнув воды.

— Что происходит? — спросила она, откашлявшись.

— Это у тебя нужно спросить, — раздалось из-за двери. — Кто-то пришел. Мы что, ждем гостей?

— Вообще-то нет… — насторожилась Вера.

Кому она могла понадобиться поздним вечером в совершенно незнакомом мире? Разве что Эве, но та, насколько Вера помнила, собиралась заняться домом и провести еще несколько изменений, раз уж дело пошло.

В голове тут же пронеслась мысль о загадочных «службах», которые, если верить словам комода, присматривали за иномирянами. Да нет, глупости…. Не могли же ее так просто найти.

Трель раздалась снова, еще более громко и настойчиво.

— Может, не будем открывать? — забеспокоился комод.

— Будем, — отрезала Вера, выбираясь из ванной. — Иначе скоро начнем бояться собственной тени.

На пороге, подсвеченный рыжим садовым фонарем, мялся Аладар фон Другет. Тот самый, о ком Вера размышляла всего пару минут назад, отмокая в горячей ванной. Она с открытым ртом оглядела его безупречную прическу, уложенную волосок к волоску, и машинально поправила свои мокрые волосы, торчащие в разные стороны.

— А… — растерянно начала она, плотнее запахивая халат. — Я…

Щекам стало горячо под чужим взглядом, без смущения изучающим ее с ног до головы. Взор Аладара медленно прошелся по ее фигуре, одетой лишь в тонкий шелковый халат, и остановился на босых ступнях. Одна из бровей взметнулась вверх.

— Кажется, я не вовремя, — произнес Аладар задумчиво, не отрывая глаз от Вериных ног.

— Нет, что вы! Я как раз закончила дела, и вот… — Вторая бровь Аладара присоединилась к первой, и Вера прикусила губу. — А… Вы что-то хотели?

Аладар слегка качнул головой, будто прогоняя лишние мысли, и снова посмотрел Вере в лицо.

— Да, — сказал он задумчиво. — Видите ли… Я давно не был дома, и у меня там… — Он погладил начисто выбритый подбородок и вдруг улыбнулся — слегка застенчиво, отчего его лицо стало совсем юным. — В общем, не найдется ли у вас чистого постельного белья?

— Для вас — найдется.

Вера чуть не откусила себе язык, когда взгляд Аладара стал удивленным, а потом и насмешливым. Она юркнула в дом и первым делом нашла мягкие тапки, а после — новенький комплект, приятно пахнущий свежестью. И задержалась перед трельяжем, чтобы привести в порядок спутанные волосы. Конечно, сосед наверняка заметит, сама она бы точно заметила. Но уж лучше так…

— А почему вы не зашли к фон Пальфи? — спросила она, снова появившись на пороге. — Я слышала, вы знакомы.

К ее удивлению, Аладар слегка напрягся.

— Эва и ее муж очень милы, — ответил он несколько мгновений спустя и снова смущенно улыбнулся. — Но у них слишком много незамужних дочерей. Если вы понимаете, о чем я.

— Очень хорошо понимаю. — Вера улыбнулась в ответ. — У них также есть неженатый сын.

— А, — рассмеялся Аладар. — Вы тоже угодили в эту ловушку с чаепитием в саду?

— И выбралась живой, — кивнула Вера.

Они обменялись еще несколькими фразами, и фон Другет, сославшись на усталость и позднее время, засобирался домой. Вера долго провожала взглядом его фигуру, мечтательно улыбаясь своим мыслям. Все-таки на этой улице жили интересные люди, и с некоторыми из них у нее совпадало чувство юмора, что оказалось удивительно приятно. С каждым днем новый мир нравился ей все больше и больше, и, готовясь ко сну, она впервые серьезно подумала, что хотела бы здесь остаться. Может, и навсегда.