Глава двадцать третья

Рен

Независимо от того, насколько незавидным казалось ее положение, Рен не могла не оценить красоту верлантийского дворца. Даже сейчас, стоя в ожидании своего нового «мужа», Рен с изумлением рассматривала покои, которые должна делить с принцем.

Солнце уже село, и фонари заливали комнату мягким светом. Одна стена отсутствовала, за ней находился великолепный сад, а свод по бокам подпирали мраморные колонны. Свисавшие с потолка прозрачные занавески колыхались на легком ветру. И Рен осенило, что, по всей видимости, в Верланти не бывает сильных холодов. И выбор для нее платья из невесомой ткани внезапно обрел смысл, тем более вечером стало разве что чуть свежее. Росшие за пределами покоев огромные растения с широкими листьями скрывали то, что находилось снаружи, но до нее доносился звук бьющейся о камень воды. Ручей или пруд?

Оглядев комнату, Рен не могла не обратить внимания на огромную постель с колоннами, украшенными искусной резьбой и поразительным количеством позолоты. Рядом располагались столы. А напротив размещался камин, который, как предположила Рен, никогда не разжигали, учитывая, какая жара стояла в Верланти. По обе стороны от камина стояло два мягких кресла, достаточно больших, чтобы Рен свернулась калачиком в одном из них и уснула.

В целом просто обставленную спальню легко было назвать симпатичной. Рядом с кроватью находилось широкое зеркало, обрамленное чем-то похожим на кость, а у изножья кровати обнаружился круглый столик, уставленный едой и напитками.

Частный пир для жениха и невесты.

Она с отвращением сморщила нос.

По правде говоря, еда на столе выглядела гораздо аппетитнее представленной на самом празднике – и она заметила котелок, от которого исходил приятный запах, – но поскольку Рен недавно съела целую миску тушеного мяса с хлебом, от голода она не страдала. Она прошла дальше и уставилась на растения.

– Я и не подозревал, что тебе так не терпелось остаться со мной наедине, что ты предпочла покинуть праздник.

Она напряглась, но не сразу повернулась на звук голоса Аррика. Он подкрался к ней. Рен прошла вперед, остановилась у открытой стены, ведущей во внутренний двор, и прислонилась к одной из колонн, после чего устремила взгляд на деревья и растения. Но, вопреки ее желанию, внимание приковывал мужчина, очутившийся позади. Она услышала несколько шагов и больше ничего.

Рен рассматривала растения, пыталась вспомнить названия, лишь бы отвлечься от мыслей о кинжале, припрятанном в ее декольте. Принцесса глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. Рен не хотелось, чтобы он предугадал близившееся нападение… Хотя, учитывая, что она нападала на него всякий раз, стоило им только остаться наедине, вряд ли Аррик ждал от нее иного поведения.

Но он не знает, что на этот раз у меня кинжал. Он не ждет, что я буду вооружена.

– Ну и молчи, – пробормотал Аррик.

Она оглянулась через плечо и увидела, как он широкими шагами пересек комнату и подошел к кровати. Сел на нее, вытянул руки, затем ноги и удовлетворенно вздохнул. Принц глянул в ее сторону, искусственный свет предал его серебристым волосам золотистый отлив.

– Одежда так сковывает движения, тебе не кажется, жена? Хотя на тебе ее не так много, и потому у тебя может быть другое мнение.

Из-за слова «жена» и насмешки у Рен напряглась челюсть. Не по собственной воле она решила облачиться в такое платье. Рен сдержалась, чтобы не наброситься на него, и прикусила язык.

Не реагируй, не доставляй ему удовольствия. Пускай утомляет себя оскорблениями и намеками, пока не совершит ошибку, подойдя слишком близко.

Она поменяла позу, чтобы искоса наблюдать за Арриком. Он сел и расшнуровал ботинки, но не остановился.

Началось.

Принц расстегнул пояс, снял меч и церемониальные кинжалы, которые являлись частью свадебного наряда, а потом стянул богато расшитую тунику, после чего встал. Сердце Рен внезапно заколотилось о ребра.

Неужели он не боится снимать оружие? Он правда не напуган или это очередная хитрость? Он что, проверяет меня?

Аррик снял нижнюю рубашку и остался в одних штанах из оленьей кожи. Рен временно забыла о его оружии и о том факте, что собиралась убить его. Повернулась к нему лицом, игнорируя здравомыслие, и от непривычного и одновременно соблазнительного вида ее глаза распахнулись шире.

Голая кожа принца представляла гораздо больший интерес, чем одежда, которую он носил. Его тело покрывали шрамы и чернила; замысловатые узоры синего, черного и бутылочно-зеленого цветов переплетались, словно рисунки на гобелене, и Рен не понимала, где они берут начало, а где кончаются.

Она лишь осознавала, что не в силах отвести взгляд. Нечто в его татуировках и шрамах завораживало, как и тело, на котором они располагались.

Аррик являлся полной противоположностью Роуэна во всех отношениях, но, несмотря на отвращение к принцу, она находила в нем что-то неотразимое. Рен изучала его широкие, мускулистые плечи и грудь, переходившую в тонкую талию. Его размеры изумляли. Роуэн обладал высоким ростом, но рядом с Арриком он бы казался карликом. У Роуэна было телосложение пловца: мускулистое, подтянутое и грациозное. Но принц…

Аррик являл собой гору накачанных мышц…

И она вышла за него замуж.

Наконец Рен заставила себя посмотреть Аррику в глаза, словно провоцируя его признать ужасающий ущерб, который он ей нанес. Но, разумеется, Рен не увидела в его глазах никакого сожаления или стыда, и она не дождалась от него слов сочувствия. Он не выражал никаких эмоций. Неужели этого человека никогда не одолевали чувства?

В любом случае, что бы он сейчас ни сказал или ни сделал, это не имело значения. Рен не нужны его пустые слова. Она считала его демоном, давно умершим в душе. Он жаждал лишь крови и плоти.

Аррик сделал несколько осторожных шагов к столу, заставленному едой и питьем, будто они с Рен только что не играли в напряженные гляделки, а он не был почти обнажен. Принц указал на котелок с чаем:

– Не видел, чтобы ты на церемонии к чему-нибудь прикасалась, – сказал он. – Может, перекусишь?

– Какой наблюдательный, – парировала она.

Следил ли он за мной на протяжении празднества? И если да… Заметил ли кинжал, который вручил его брат, чтобы я перерезала горло «мужу»?

Рен потянулась к груди, но отдернула руку в последний момент, решив поправить завязки на плечах, которые не давали платью упасть.

Если принца и беспокоило ее молчание, он этого не признавал. Вместо этого пожал плечами и отправил в рот кусочек еды, после чего запил его стаканом янтарного виски. Рен ничего не могла поделать, кроме как наблюдать за ним со своего места у открытого двора: она желала побыть одна, ощутить кожей теплый бриз и послушать журчание воды. Всего одну ночь наслаждаться простыми радостями жизни.

Аррик вытянул шею и поставил стакан. Уставился на еду и, наконец, снова посмотрев на Рен, медленно направился в ее сторону. Она оттолкнулась от колонны и зашла за нее, словно спрятавшись за импровизированным барьером.

Он замедлил шаг и посмотрел на девушку:

– Нужно покончить с этим.

Принц наступал, пока она не очутилась в спальне. Рен отступала до тех пор, пока между ними не оказалась кровать, дверь находилась за спиной принцессы.

– Я ни за что не лягу с тобой в постель, – произнесла она со спокойствием, которого не чувствовала.

– Да ну? – пробормотал он, проводя пальцами по шелку, покрывавшему кровать.

– Я долго думала и решила, что все может быть иначе.

Он склонил голову набок:

– И как же?

Рен облизнула губы:

– Мне пришло в голову, что ты тоже во власти своего отца. Я не думаю, что кого-то из нас это устраивает. Мы можем сказать «нет». Я даже посплю на полу.

На мгновение показалось, что он серьезно обдумывает ее слова.

– Как бы то ни было, у нас есть долг. Моему королю не отказывают.

– Он это не контролирует.

– Сорен контролирует все, – мягко ответил принц. – Тихо подойди ко мне, и я позабочусь о том, чтобы ты оставалась в целости и безопасности.

– Я не приближусь ни на шаг, – прошипела она. – Ты не заслуживаешь обладать даже частичкой меня.

На лице Аррика вспыхнула эмоция, которую Рен не сумела распознать. Может, раздражение. Или разочарование. Она задела его за живое. Симпатичному принцу не понравилось, что он может чего-то не получить? Неужели ей удалось вывести его из себя?

– Как хочешь, – сказал он и бросился к ней.

Рен хватило ума догадаться о таком исходе, и когда он перепрыгнул через кровать, она в последний момент метнулась за угол, чтобы уйти от хватки принца.

– Ты шустрая, – заметил Аррик, явно впечатленный. – Но ты ослабла после стольких дней в плену. А это означает… – Он ринулся к изножью кровати и повалил Рен на матрас. Она рванулась вперед, и принц схватил ее за лодыжку. Девушка вскрикнула от удивления и перевернулась на спину; когда он потянул ее к себе, юбка задралась. – Что я быстрее. На данный момент.

Пускай она недоедала и из-за этого не восстановилась, Рен не намеревалась позволять этим неурядицам помешать ей остановить кретина. Не успел принц ее поймать, как Рен схватила серебряный поднос, с грохотом разбросав по полу котелок и блюда с едой, и изо всех сил ударила им Аррика по лицу. Металл треснул при соприкосновении с кожей. После этого она нанесла быстрый удар в живот.

Аррик хмыкнул, но не отпустил ее ногу. Рен попыталась стукнуть его еще раз и зарычала, когда принц вырвал погнутый поднос из ее рук, но заметила, что умудрилась разбить ему нос и верхнюю губу.

– Мне и правда нравятся женщины с огоньком, – заявил он, снова обездвиживая ее, будто она только что не била его по лицу.

Рен закричала и потянулась за клинком. Он прижал ее руки, и принцесса взвыла, пытаясь вырваться из его другой жесткой хватки.

– Не… не прикасайся ко мне!

– Если бы у тебя не было кинжала, – пробормотал он, его глаза сияли в сумерках, а правой рукой он скользнул по ее бедрам, – не пришлось бы.

Он знает.

Рен выбросила кулак, намереваясь ударить Аррика по носу, чтобы сломать его. А он в ответ навалился на нее всем своим весом. Из легких Рен за одно мгновение вышел весь воздух. Она задыхалась, и вдруг он приподнялся, давая ей вдохнуть, после чего встал на колени и плотно завернул Рен в несколько одеял, чтобы ей не удалось выбраться, сколько бы она ни извивалась…

К тому времени, как Аррик закончил, Рен не могла пошевелиться. Она взревела от отчаяния, неспособная вырваться из мягкой, неподатливой тюрьмы.

– Отпусти меня! – потребовала она, зная, теперь его просить о чем-то бесполезно. Она очутилась во власти Аррика… и ненавидела его за это.

– Прекрати бороться со мной! – Он уперся руками в матрас по обе стороны от головы Рен и уставился на нее сверху вниз: – Я пытаюсь спасти твою чертову жизнь!

Что?

Она захлопнула рот и медленно моргнула, глядя на него. Что, черт возьми, это было? Еще одна уловка?

Аррик со сверкающими глазами наклонился к ней так близко, что она при желании могла пересчитать его длинные ресницы. Волосы принца упали ему на лицо и создали своеобразный занавес.

– Ты убьешь нас обоих, если будешь продолжать в том же духе.

– Значит, ты хочешь спасти свою шкуру, – выплюнула она.

Его челюсть задергалась.

– Нравится тебе это или нет, но мы связаны. Наши судьбы переплетены. Я не относился к своим клятвам легкомысленно. Я говорил серьезно, когда клялся защищать тебя ценой жизни.

– Ложь, – прошипела Рен. Что это за чушь?

Выражение лица Аррика стало серьезным.

– Я не лгу, принцесса. – Рен затаила дыхание, а он продолжал смотреть на нее сверху вниз. – Ты не обязана доверять мне, но должна повиноваться.

Ни за что.

Она открыла было рот, чтобы возразить, когда он запустил руку под ее платье и вытащил кинжал в ножнах.

– Он мой! – процедила Рен сквозь зубы.

– Неправда. – Его маска вернулась обратно. – Он принадлежит братьям. – Аррик встал, и она почувствовала, что наконец-то может дышать. – Иди спать, – пробормотал он, прежде чем подойти к столу. Принц взял немного еды, которую Рен не испортила только чудом, и собрал ее на разбитую тарелку, затем развалился в одном из кресел у пустого камина.

Рен не могла поверить своим ушам.

– Ты просишь пойти спать?! О, вот чего ты добиваешься. Если я засну, то не смогу противиться изнасилованию.

Его беспристрастное выражение на мгновение сменилось отвращением. Рен вздрогнула от ярости и омерзения, которые ясно читались на его лице. Она бы не удивилась, если бы Аррик бросился к ней и влепил пощечину, но вместо этого мужчина остался неподвижен, как статуя.

– Может, я и чудовище из твоих кошмаров, – произнес он очень тихо, – но я бы никогда не заставил женщину лечь со мной. Никогда. И кроме того… Гадюк я в свою постель не пускаю. Так что забирай кровать и ложись спать. Я знаю, что ты устала.

Рен не понимала, как к этому отнестись. Его слова не походили на ложь, но даже в этом случае она не могла принять их за чистую монету.

– Я не гадюка, – ответила она. – Гадюки – твой народ.

– Я не стану ввязываться в спор, – заявил принц устало. – Ложись спать.

Ты не можешь сомкнуть глаз, пока он рядом. Тем более не после того, как узнала слухи о его женах.

Если Аррик не убивал своих же – и убийство трех его жен не было просто сказкой, в первую очередь выдуманной его братом, – выходит, этой ночью кто-нибудь другой вполне может попытаться убить Рен. И только это не давало ей заснуть, какие бы чувства она ни испытывала к Аррику.

Ситуация сложилась патовая.

Она не могла пошевелиться, но и не желала сдаваться.

На небе засияла луна, и хотя стало немного холоднее, Аррик и не думал вновь надевать свою одежду. Он сидел почти неподвижно, уставившись во двор, время от времени ел что-то со своей тарелки или вертел в руках кинжал брата. Обездвиженная Рен ничего не могла сделать, только наблюдать за тем, как он ничего не предпринимает.

– Ненавижу тебя, – прошептала она.

– Я знаю, – ответил он. – И принимаю это.

Ночь будет долгой, но не по тем причинам, о которых она изначально думала.