Глава 5. Убийца дворецкий?

Вещи Берты исчезли вместе с ней.

На чердачном третьем этаже в каморке старшей горничной стояли кровать и шкаф, а также столик для умывания. Но шкаф был пуст. Не было и сундучка, который, как сказала экономка, Берта принесла с собой, когда устроилась в Уирчистер-холл. Остались только паутина по углам да огарки свечей, прилепленные к столешнице.

Даже если до этого момента меня грыз червячок сомнений — не убирается ли Берта в каких-нибудь дальних комнатах, теперь стало ясно, что старшая горничная сделала ноги. И этот факт только подтвердил её вину. Вместе с Фалкинсом или без него, Берта украла драгоценности и артефакты.

— Как же теперь мы пустим собаку по следу? — озадачился Нокс. Я поджала губы и откинула лоскутное одеяло, покрывавшее кровать Берты. Постель она не меняла. Значит, простыни пропахли этой воровкой. Я схватила подушку и сказала Клаусу, который уже сунулся мокрым носом во все углы:

— Клаус, нюхай!

«Нюхай» и «ищи» — две любимые команды Клауса, конечно, после «ешь». Когда он был моложе и бестолковее, услышав приказ нюхать, начинал обнюхивать всё подряд. Это было смешно, но контрпродуктивно. И я принялась всерьёз учить его поиску.

Зато теперь мой хороший мальчик деловито прижал нос к подушке и несколько раз шумно вдохнул. А я сказала:

— Ищи!

Клаус завилял хвостом и бросился вон из комнаты с низко опущенной головой. Мы, толкаясь в дверях, ломанулись за ним. Нокс опомнился и галантно пропустил меня вперёд, и я подобрала юбку, чтобы не скатиться по ступенькам вниз головой, наступив на подол.

Лабрадора мы нашли на втором этаже. Он искал, мечась то в одну сторону галереи, то в другую. Ясно, что следы Берты повсюду. Я переживала, сможет ли Клаус найти свежий след, свежайший, но переживала напрасно. С вдохновлённой мордой мой прекрасный пёс определился с направлением и сбежал на первый этаж. Через холл не пошёл, а сел перед закрытой дверью — маленькой, незаметной, чуть ли не в половину человеческого роста.

Нокс подёргал за ручку, но дверь оказалась запертой. Дворецкий осмотрел замок, затем начал невозмутимо перебирать ключи, висевшие на связке, которую он выудил из-за пояса. Мы с Клаусом нетерпеливо перебирали ногами и лапами. Однако в этом мире в эту эпоху спешка была нужна только при ловле блох. Нокс наконец нашёл подходящий ключ и отпер дверь. Когда открыл её, на нас пахнуло сыростью и затхлым подвалом. Но в подвал дверь не вела.

— Свечу! — бросил Нокс горничной, и та метнулась в холл, притащила горящую свечу в латунном подсвечнике. — Подождите меня здесь, миледи, не стоит вам…

— Стоит, — решительно сказала я и двинулась за ним в каменный коридор. Клаус уже скрылся за пределами круга света, который давала одинокая свеча, и я слышала только глухой топоток его лап по полу, выложенному старинной плиткой.

Мне стало не по себе. А вдруг тут привидения? Ведь это всё же классическое английское поместье, даже если тут не настоящая Англия! А в старинных домах всегда водятся призраки, гремящие цепью по ночам!

Громкий лай Клауса, его визг и скулёж напугали меня. Оттолкнув Нокса с дороги, я бросилась вперёд, в темноту коридора…

И наткнулась на какое-то препятствие. Сама завизжала, но меня тут же схватили за плечи сзади, прошептали горячо:

— Леди Маргарет, тише!

Нокс!

Я тут же замолчала, закрыв рот ладонью. Дворецкий ощупал невидимое препятствие и фыркнул себе под нос:

— Неумно, очень неумно!

— Что это? — спросила шёпотом, отняв руку. Нокс оглянулся на меня с улыбкой:

— А вы не знаете, миледи?

— Понятия не имею, — сказала я и испугалась. А вдруг это что-то страшное? Нокс хмыкнул и вытащил из кармана маленький голыш размером с рубль, ткнул камешком в барьер, отделявший нас от Клауса, который был в конце коридора. Я ждала, что проход освободится, что пелена спадёт и я смогу идти дальше. Но не ожидала, что всё случится так странно.

Невидимая преграда вдруг стала видимой — как будто сетка рыболовная появилась из ниоткуда. И эта сетка набросилась на Нокса, обхватила его со всех сторон и начала кутать, как в кокон. Я воскликнула:

— Вам нужна помощь?

— Нет, идите дальше, миледи, я справлюсь! — абсолютно спокойным голосом ответил Нокс.

Ну, ладно, раз справится… Надо бежать на помощь Клаусу!

Я подхватила свечу и бросилась в темноту коридора, выхватывая светлым кругом то пол, то стены. Крикнула:

— Клаус!

Но пёс молчал.

А коридор всё не заканчивался!

И Нокс пыхтел сзади слишком отчаянно…

А у меня только свечка в руке. Правда, подсвечник тяжёлый, но я слабая женщина! А там, впереди, неизвестно кто. Или что…

О том, как невидимую преграду можно открыть простым камешком, я подумаю после. Когда спасу Клауса.

В конце коридора оказалась маленькая комната без окон и с одной дверью. В комнате лежал чёрной грудой мой бедный Клаус, из пасти которого торчал клочок ткани, а рядом с собакой лежало тело женщины средних лет. Той самой, которую звали Берта.

И из её груди торчал нож.

Я бросилась к Берте, упала на колени перед ней и попыталась нащупать жилку на шее. Пульс был! Живая! Да, она дышит — рвано, хрипло, но дышит. Надо врача… Скорую… Господи, какую скорую?! Я и забыла на несколько секунд, где я и в чьём теле!

— Берта, Берта! — я встряхнула её осторожно, и женщина открыла глаза. Схватилась за мою руку, слабо стиснула запястье:

— Гад, гад…

— Кто? Фалкинс?

— Гад… мой муж!

— Это он вас ножом?

— Да…

— Где он? Куда убежал?

Она мотнула головой, закашлялась, заскребла пальцами по груди:

— Уберите это… Уберите!

— Нельзя вытаскивать нож, нельзя, — я попыталась помешать Берте, но женщина с хриплым стоном вцепилась в рукоять ножа и вырвала его из груди.

Я отшатнулась, потом принялась зажимать рану ладонями, надавливая, как нас учили на курсах спасателей, но было поздно. Меня обдало фонтаном крови, а Берта обмякла, выдохнула и, дёрнувшись несколько раз, умерла.

Плюхнувшись на каменный пол, я судорожно отползла к Клаусу, глядя на свои окровавленные руки. Да что ж такое? Зачем она это сделала? Ведь я сказала, что нельзя…

— Миледи? Зачем вы зарезали Берту?

Спокойный голос Нокса заставил меня вздрогнуть и посмотреть на него диким взглядом.

— Это не я! — ответила. Голос мой дрожал, понятно почему. Я никогда ещё не видела даже холодный труп, а тут человек умер прямо у меня на глазах! И Клаус… Клауса убили… Моего Клауса!

Готовая зарыдать, я повернулась к собаке и затормошила её. Но Клаус не отозвался, не вскочил и даже не пошевелился. Я протянула тоскливо:

— Они убили Клауса!

Нокс деликатно кашлянул:

— Ваша собака спит.

— Спит? — присмотрелась к Клаусу и заметила, как ровно он дышит. — Как можно усыпить собаку без снотворного?

— Вероятно, в коллекции артефактов миледи был сонный камень, — усмехнулся Нокс. — Но вы, разумеется, этого не знали.

— Я знала, — поспешно возразила. — Но забыла! Я не могу упомнить все камни из моей коллекции!

— Как миледи будет угодно, — с лёгким поклоном сказал Нокс, но я была уверена, что он при этом скрыл улыбку. Ох, мне надо прекратить ляпать всякую фигню, иначе я быстро проколюсь! А Нокс указал на бездыханное тело:

— Если это не вы ударили Берту ножом, то кто это был?

— Я не знаю. Я нашла её с ножом в груди! Но она была ещё жива!

— Значит, кто-то проткнул её и сбежал. А нож вытащили вы?

— Нет! Я же знаю, что нельзя, иначе человек истечёт кровью… Я говорила ей, но она не послушала меня, сама вырвала нож из раны! Боже… И кровь как брызнула на меня! Кошмар…

Я закрыла лицо руками. Сейчас меня стошнит прямо на труп Берты! Как вспомню…

— Миледи, вставайте.

Мне протянули руку, я заметила её сквозь пальцы и взялась за ладонь Нокса. Какая сильная рука! А так и не скажешь. С виду субтильный и худощавый, на поверку мой дворецкий оказался очень даже тренированным мужчиной. Поэтому я без труда поднялась на ноги и оглядела своё чёрное платье, забрызганное чёрной же субстанцией. Так с виду и не скажешь, но всё равно это кровь.

— Я хочу отсюда уйти.

— Обязательно, миледи, как только мы поговорим с полицейскими.

— Я не хочу говорить с полицией! — испугалась. — Я не виновата!

— Я знаю, — мягко ответил он. — Но нужны будут ваши показания, леди Маргарет.

— Слава богу, вы мне верите, — пробормотала.

Он сжал мои пальцы, которые так и не выпустил из руки, и сказал совсем тихо:

— Мы обязательно найдём, кто убил Берту.

— Фалкинс, — выдохнула я. — Хотя… Берта сказала, что это её муж.

— Подозрение всегда падает на супруга покойного. А Берта была замужем?

— Откуда мне знать?! — раздражённо ответила я вопросом. — Я её только сегодня…

Осеклась.

Блин, язык мой — враг мой.

Но Нокс словно не заметил. Он сказал спокойно:

— Я понимаю вас, миледи. Я буду свидетельствовать в вашу пользу перед полицией. Берту убил сообщник, это ясно как белый день.

— Но кто он? Фалкинс? Он был её мужем?

— Чтобы узнать это, нам необходимо телеграфировать в Ландрекс, в Скотленд-Раунд.

Я вздохнула. Да, всё надо искать в столице. Но…

— Мистер Нокс, вы не рассматриваете версию, что убийца ещё в поместье? Ведь отсюда не уехать так быстро! Надо прошерстить окрестности! И ведь Лейстрейд… то есть, этот полицейский начальник обещал устроить тут засаду на ту ужасную рожу, которую я видела в окне!

— Рожу? — цепко ухватился за мой взгляд глазами Нокс. Я кивнула:

— Да, в окно лезла…

— Разберёмся.

— Я хочу уйти отсюда, — сказала тихо.

— Понимаю, — ответил Нокс. Огляделся и нажал на маленький выступ в стене. Открылся узкий проход в стене, и на нас пахнуло пылью, воском, плесенью. Откуда дворецкий узнал про проход?

— Нокс… Откуда вы…

— Помолчите, миледи, — сказал он отрывисто. — Дайте руку, на лестнице темно.

— Собака! Заберите мою собаку!

— Как вам будет угодно, — ответил дворецкий сквозь зубы и вернулся за Клаусом. Сгрёб его в охапку, прошёл мимо меня в проход, бросил: — Держитесь за меня, чтобы не упасть.

Я охотно ухватилась за фалду его смокинга, нащупывая ногами крутые ступеньки. Мы оба пыхтели, преодолевая их, а потом, где-то на середине этажа, я спросила:

— Куда ведёт этот проход?

— В спальню его светлости графа Берти, — ответил Нокс рассеянно и пояснил: — Покойного графа Берти, вашего свёкра.

— Но откуда…

— Не спрашивайте, миледи, просто следуйте за мной.

Я заткнулась. Ступеньки действительно были высокими, и мне пришлось высоко задирать ноги после того, как споткнулась пару раз. Нокс фыркал всякий раз. А я злилась на него. Вообще, что он о себе возомнил?

Из спальни графа Берти, которая была за две комнаты от моей, я быстро прошла к себе. Нокс внёс в спальню Клауса и положил его на кровать, потом обернулся ко мне:

— Миледи, я пришлю вам горничную, чтобы помогла вам переодеться.

— НЕТ!

Он даже вздрогнул от моего возгласа. И сказал медленно:

— Хорошо, миледи, как скажете.

Я дрожала с того момента, как вошла в спальню. Нокс критически оглядел меня и направился к камину:

— Холодно здесь, затоплю.

Обняв руками плечи, я смотрела, как дворецкий аккуратно укладывает полешки, как чиркает спичкой, как загораживает камин экраном. Когда Нокс закончил, я попросила нервно:

— Помогите мне расстегнуть чёртово платье. Его надо сжечь.

— Миледи, позвольте мне прислать вам…

— Пожалуйста, мистер Нокс, — жалобно протянула я. — Не хочу, чтобы кто-то в доме знал про… всё это!

Он тяжко вздохнул, но подошёл ко мне, склонил голову:

— Хорошо, леди Маргарет. Я заберу ваше платье и сожгу его на заднем дворе. После. Скоро прибудет полиция…

Он говорил что-то ещё, но я уже не слушала. Боже, полиция! Надеюсь, меня не обвинят в убийстве! Нокс засвидетельствует, что я ни при чём, он мне верит, но нельзя полагаться на тонкий ум инспектора, ибо ум там отсутствует начисто…

Между тем пальцы Нокса ловко орудовали у меня за спиной, расстёгивая пуговички, развязывая завязки. У моего нового дворецкого большой опыт по части женской одежды, и слава богу! Хоть бы он не оказался таким же ловеласом, как Фалкинс… Иначе мой мир рухнет.

— Миледи, — пробормотал «ловелас», — вы же понимаете, как это выглядит неприлично и двусмысленно.

Озноб снова охватил меня, несмотря на то, что в комнате стало заметно теплее. Я стащила платье с плеч и позволила ему упасть на пол, сказала, стуча зубами:

— Мне сейчас не до приличий. Мне нужна рюмка чего-нибудь сосудорасширяющего… В доме есть коньяк?

— Я принесу. Что найду.

Он поклонился, старательно избегая смотреть на мою нижнюю рубашку, и подал мне настоящий халат вместо домашнего платья. Закуавшись в тёмную шерсть, я подошла ближе к камину, злясь на себя, на Берту, на ту гадину, которая забросила меня в это тело. Нокс неслышно удалился, а мне только сейчас пришло в голову, что я могла скомпрометировать хорошего человека.

Хотя я и вдова.

Озноб не проходил.

Я обняла плечи руками — снова. Потёрла ладонями кожу, злясь на себя. Чего я дрожу, как малолетка? Я же сильная женщина, и всегда такой была! Всё пройдёт, я во всём разберусь. С помощью или вопреки помощи полиции… Надо обдумать все факты и разложить их по полочкам, а потом выбрать самое разумное объяснение.

Но не сейчас.

Сейчас мне совершенно необходимо согреться. Камин — это очень хорошо, но пятьдесят граммов коньяка — гораздо эффективнее.

Как по заказу в дверь снова просочился Нокс. Я даже не услышала его — ощутила кожей затылка! Обернулась. Он держал в руках бутылку и два узких бокала, похожих на современные лонгдринки. Совсем растеряв свои дворецкие замашки, протянул мне один бокал и откупорил бутылку, в которой было почти три четверти янтарной жидкости.

— Это коньяк? — спросила я подозрительно. — Что-то непохоже.

— Это валлита. Дамский напиток, — ответил Нокс. — Но я, пожалуй, тоже приму дозу в лекарственных целях.

— А это не будет двусмысленно? — нервно хмыкнула я, принимая бокал, наполненный на два пальца. Нокс скупо улыбнулся:

— Слуги внизу, некому шпионить. А у меня есть фиорит против запаха, чтобы у полиции не возникло вопросов.

— Камни против всего… — пробормотала я и сделала глоток. Если это и был алкоголь, то очень слабенький, почти пиво, но со вкусом миндаля. Как будто разбавленное… Да, тут пятидесяти граммов будет мало!

— Миледи, вы обронили, что Берта была ещё жива. Что она вам точно сказала?

Я поёжилась, вспомнив старшую горничную с ножом в груди, задыхающуюся, агонизирующую… Глотнула ещё и ответила:

— Она сказала, что муж гад, и это он её…

— Муж, — задумчиво пробормотал Нокс, принюхиваясь к валлите, потом проглотил содержимое своего бокала и сказал спокойным голосом: — Фалкинс муж Берты.

— Откуда такой вывод? — удивилась я и шагнула ближе к дворецкому. Он пожал плечами:

— Фалкинс украл драгоценности и артефакты, Фалкинс сбежал, Берта была его сообщницей, он её убил, она сказала, что убил муж. Сведите все факты вместе, получите вывод, что Фалкинс был её мужем.

— Логично, ага, — я допила свои пятьдесят граммов и вернула бокал Ноксу. — А что, если мы ошиблись, и это не Фалкинс украл драгоценности и артефакты?

— Согласен, тогда стройная композиция пошатнётся. Но у кого была возможность попасть в ваши покои?

— У Лили Брайтон.

Дамский напиток внезапно помог. Внутри стало тепло и даже немножечко спокойно. Фалкинс, Берта, Лили — все слегка отступили, и остался лишь Нокс, который смотрел пытливо и цепко. Да, Нокс хорош… Но если он тоже замешан в краже? Ведь я ничего о нём не знаю!

— Кто вы, Нокс? — спросила, не подумав. Наверное, под действием валлиты! Нет, больше не буду пробовать никаких здешних напитков…

Он с усмешкой открыл было рот, чтобы ответить, но с первого этажа раздался требовательный звон дверного колокольчика. Дворецкий сразу превратился в дворецкого и с поклоном сказал совсем не по теме:

— Мне нужно открыть. Полагаю, это полиция.

— Я с вами, — живо отозвалась я. — Я должна знать, что они скажут!

— Миледи, возможно, вам не стоит…

— Идите! — рявкнула я, злясь. Достали уже со своими «стоит-не стоит»… Честное слово, как будто дело не меня касается! — Стойте! Что вы сделали с моим платьем?

Нокс закатил глаза и ответил:

— Спрятал у себя в комнате. Её обыскивать точно не будут.

— Отлично, — похвалила я его и запахнула чёрный халат под самое горло. Теперь можно и полицию встретить.