Глава 6. Под подозрением
Спустившись по лестнице в холл, Нокс степенно прошествовал к входной двери. Я держалась на расстоянии, повторяя про себя: «Всё будет хорошо, всё будет хорошо». Это такая мантра. Если её повторять постоянно, то, наверное, когда-нибудь хорошо всё и будет. Но это не точно.
За дверью томился жизнерадостный Лейстрейд. Увидев Нокса, он заговорил:
— Прибыл по вызову леди Маргарет, что у вас произошло?
С ним снова вошёл констебль, невозмутимо пялясь перед собой. Нокс ответил сдержанно:
— Дело в том, что я, согласно должности, обследуя различные помещения поместья, обнаружил бездыханное тело старшей горничной. Рядом с ней обнаружил нож, которым её зарезали.
Обернувшись ко мне, мимолётным взглядом попросил подтверждения. Я кивнула с чувством собственного достоинства:
— Да, разберитесь, пожалуйста, инспектор!
Благодарность к Ноксу душила изнутри. Надо выписать ему премию… Или как там это делается в данный момент Викторианской эпохи? Ладно, вот Лили вернётся из тюрьмы, у неё спрошу. Нет, не спрошу, а то она опять начнёт смотреть косо. Лучше прочитаю пособие для юной хозяйки. Там наверняка есть про поощрение слуг…
Лейстрейд потёр лапки и с довольным видом кивнул Ноксу:
— Что ж, проводите меня к месту, любезный, — а потом велел констеблю: — Перкинс, зови Эммера, понесёте тело в экипаж!
Констебль отсалютовал и скрылся за дверью. А Нокс повёл инспектора в коридор под лестницей. Я же огляделась и поманила пальцем спрятавшуюся за портьерой входа в столовую горничную Лизбет. Она смущённо присела в книксене и подошла. Я спросила:
— Лизбет, вы знали, что Берта замужем?
— Нет, миледи, — она округлила глаза, и я поняла: не врёт. Наморщила лоб. Спросила:
— А где вторая горничная… Как её зовут?
— Энни? Я сейчас её позову, миледи!
— Зови.
Запахнув халат поплотнее, я проследила за Лизбет, которая юркнула в дверь и убежала куда-то. Снова вернулся озноб. Господи, как я могла вляпаться в такую историю?! Убийство, кража, чужое тело, какие-то чужие люди… И Клауса моего усыпили, а я даже не знаю, проснётся он или нет…
Поёжилась. Всё из-за раковины этой идиотской, куда засосало мячик. Если бы не это, никогда бы мы сюда не попали… Какой-то странный портал — раковина. Почему? Не было ничего другого под рукой?
Кто были эти люди, чьи голоса я слышала в забытье, когда провалилась в раковину вслед за Клаусом?
Зачем меня засунули в это тело? И где теперь настоящая его хозяйка?
Одни вопросы без ответов…
Я думала, что быстро пойму, но пока ничего путного не вырисовывалось. Чужой мир, чужие люди вокруг, чужая эпоха. И я — игрушка в руках кукольника, который хочет, чтобы я делала то, что ему надо.
А вот фигу.
Я буду делать то, что сама захочу. Сломаю матрицу, сделаю так, чтобы кукольник разозлился и отправил меня обратно!
Если, конечно, ему не проще будет меня убить…
Нет, не думаю. Всё же процесс переноса сознание в другое тело должен быть слишком сложным, чтобы разбрасываться попаданками направо и налево. Я им, этим кукольникам, нужна живая и здоровая. Впрочем, исключать нельзя ни одной версии. Пока.
Вернулась Лизбет, подталкивая перед собой другую младшую горничную — чуть постарше и чуть потолще. Энни была некрасивой и негармоничной. У неё на лице сидел большой мясистый нос, а губы под ним то и дело сжимались в тонкую полоску. Румянец на щеках выдавал в девушке деревенскую жительницу, обветренные красные руки подтверждали этот факт. Энни присела неуклюже, а Лизбет сказала:
— Вот, миледи, привела.
— Энни, скажите мне, пожалуйста, вы знали, что Берта была замужем?
Девушка наморщила лоб, отчего её брови сошлись на переносице, и выпятила нижнюю губу. Ответила грубоватым голосом:
— Точно чтоб — не знаю. А вот однажды Берта обмолвилась, что муж-пьяница лучше, чем муж-картёжник, да что она не понаслышке знает об этом. Значит, уж точно была замужем, и муж её проматывал деньги в карты.
Логично.
Я кивнула ей, сказала:
— Спасибо. Можете идти обе.
Лизбет помялась и спросила:
— Миледи, простите, пока нет мисс Брайтон, быть может, я могу вам помочь?
— В чём? — удивилась я. Поквохтать и посуетиться надо мной?
— Ну как же, снять корсет, расчесать волосы… Я умею, вы не сомневайтесь!
— Корсет, — пробормотала я. — Да, корсет… Конечно, да, помогите мне, Лизбет.
— С удовольствием, — просияла она. — Миледи позвонит, и я прибегу тотчас!
— Хорошо, хорошо, идите, — криво улыбнулась я.
Корсет! Как я могла забыть об этом орудии пыток? Да и не чувствовала совсем на себе. Но это от памяти тела, оно-то привыкло с детства к корсету, поэтому теперь… А что теперь? А теперь я, свободная женщина, отказываюсь носить корсет.
Вот так вот.
С завтрашнего дня займусь шитьём. Сошью себе трусы и лифчик, потому что ходить в панталонах с разрезом на попе мне совсем не нравится.
А между тем вернулись Лейстрейд с Ноксом, причём инспектор снова с довольным видом потирал руки и приговаривал:
— Так-так… Всё понятно, всё понятно!
Я глянула на Нокса. Он закатил глаза. Стало понятно, что понятно Лестрейду.
— Вы знаете, кто убил мою бедную горничную? — спросила я дрожащим голосом. Лейстрейд подбоченился и выдал:
— Разумеется, леди Маргарет, место преступления для меня — открытая книга, которую я прочитал без труда. Берта Эванс украла драгоценности и решила скрыться с ними через потайной ход, а на выходе её ждал бандит, рожу которого вы изволили видеть в окне! Он ударил женщину ножом и выхватил сумку с краденым, после чего скрылся. А Берта Эванс упала обратно в потайной ход и умерла от потери крови.
— И кто же этот бандит? — спросила я, удивлённая такими выводами. Инспектор слегка замялся, но вполне жизнерадостно продолжил:
— Я телеграфирую в Ландрен коллегам из Айриш-Ярда, они начнут шерстить продавцов артефактов и ломбарды, так что мы очень быстро схватим этого выродка, поверьте моему опыту, леди Маргарет!
— Что ж, — пробормотала я. — Благодарю вас за то, что раскрыли преступление…
— Рад служить вам, леди Маргарет, и, разумеется, королеве!
— Виктории, — добавила я, а Лейстрейд вылупился на меня своими круглыми глазами:
— Вы оговорились, леди Маргарет! Элизабет!
— Да, да, конечно, — поспешно согласилась я. Чёрт бы побрал этот мир! Теперь и эпоха не викторианская, а элизабетинская?
Лейстрейд подождал, пока два констебля унесут тело Берты из тайного хода в экипаж, и раскланялся. Я ответила ему лёгким кивком, потому что не должна графиня тепло прощаться с простым инспектором полиции.
А когда за ним закрылась входная дверь, я осела на ближайший диванчик, благо мебели в холле хватало. Мне резко стало дурно. Нокс бросился ко мне и принялся обмахивать чем-то, вроде газетой. Я отмахнулась от опахала и сказала сердито:
— Да уберите вы это! — потом спросила тревожно: — Что он ещё сказал?
— Ничего особенного, кроме своих теорий, — откликнулся невозмутимый Нокс. — Всё в порядке, миледи, вы вне подозрений.
— Слава богу, — пробормотала. — Всё, я больше не могу. Сплошные переживания целый день!
— Вам нужно лечь, леди Маргарет.
Вот сейчас я была с ним совершенно согласна. Мне абсолютно необходимо лечь. И поспать. И поесть нормально. И чтобы больше никаких потрясений!
— Да, я пойду наверх, — слабо сказала я и встала. Но ноги отчего-то стали ватными, и я повалилась обратно на диванчик. Нокс вздохнул и протянул мне руку:
— Я вас провожу, миледи.
С облегчением я оперлась на его сильное предплечье и снова поднялась. С поддержкой стало легче идти, даже если ноги слушались примерно процентов на тридцать. Но мы кое-как преодолели ступеньки до второго этажа, и Нокс хотел было отпустить меня. Я вцепилась в его руку, взмолившись:
— Нет, доведите меня до кровати, пожалуйста!
— Миледи, вы не боитесь, что меня увидят в вашей спальне? — деликатно кашлянул дворецкий, и я фыркнула — уже почти из последних сил:
— Я вдова, а не невинная девушка!
— Вот именно поэтому… — начал было он, потом заткнулся и открыл дверь в мою комнату, пропустил меня и закрыл за собой.
Клаус всё так же дрых посередине кровати, и Нокс поспешил к нему, хотел взять на руки, чтобы положить, наверное, на пол, но я запротестовала:
— Пусть тут лежит! Он привык со мной спать.
— Леди Маргарет, собака должна жить на псарне, — осторожно сказал Нокс, и я его даже чуточку разлюбила в этот момент. Подошла к кровати поближе к Клаусу и ответила вредным голосом:
— Пусть на псарне живёт тот, кто хочет, а мой Клаус будет жить рядом со мной.
— Как будет угодно миледи, — произнёс Нокс, и мне показалось, что он усмехнулся. Какие-то вольные нравы у этого дворецкого! Что ж, значит, он не откажет мне в последней на сегодня просьбе.
— Миледи будет угодно, чтобы вы, мистер Нокс, помогли мне расшнуровать корсет.
Он выпрямился, будто ему швабру за пиджак засунули, красивые густые брови подпрыгнули на лоб, а в глазах словно искры засветились. Я наклонила голову, прищурившись. Нокс выдохнул:
— Не лучше ли, чтобы этим занялась горничная?
— Не лучше! — отрезала я.
Словно деревянный, он шагнул ко мне со спины и снял с плеч халат. Я поёжилась. Совсем другие ощущения: на мне всё ещё надёжная броня — рубашка и корсет, ха-ха!
Нокс взялся за узел шнуровки — я чувствовала это, не видя его. Жалко, что не могу наблюдать за лицом дворецкого. Но могу слышать его дыхание, и оно говорит о том, что… О чём? Прерывистое дыхание. Может быть, узел слишком тугой?
Но Нокс справился. Слегка потянул завязки влево, вправо. Я вдохнула свободнее — корсет ослабил свои объятья. Да-а-а, действительно пыточное приспособление! Без него мне будет намного лучше…
Чуткие пальцы скользнули по моим плечам, будто расправляя складки рубашки, но Нокс затаил дыхание, и во мне тоже всё затрепетало. Словно в первый раз. Мой идеал мужчины совсем рядом, так близко, что я чувствую тепло его тела кожей…
— Благодарю вас, мистер Нокс, — сказала вдруг, отходя на шаг. — Вы можете прислать мне Лизбет, она доделает начатое.
Дура!
Нет, не просто дура! Идиотка. Но так надо. Он прошёл проверку — ещё одну — на вшивость. Нельзя забывать, что я графиня, а Нокс слуга. В моём мире я бы наплевала на все условности, а здесь не могу — именно потому, что он сам будет относиться ко мне совершенно по-другому.
— Хорошо, миледи.
Его голос, будто неживой, заставил моё сердце радостно сжаться. Нокс чувствует то же самое, что и я? Или это просто плотское? Да неважно! Но пусть идёт поскорее, потому что я ведь могу и передумать.
Шаги.
Скрип двери.
Он ушёл. А я обняла руками полуголые плечи и вспомнила, как дышать.
Нет!
Я не буду соблазнять и соблазняться!
Мне не до этого. Пока что у меня должна быть только одна цель: выбраться из этого тела, из этого мира, из этого бреда сумасшедшей. Желательно без потерь и с Клаусом. А для достижения этой цели нужно а) не выдать себя местным жителям, б) найти ту гадину, которая меня сюда притянула, в) каким-то образом узнать заклинание, которое я слышала, когда лежала в полу-беспамятстве.
Вот сейчас придёт Лизбет, освободит меня от пыточного приспособления, и я лягу в кровать с настольной книгой юной леди и с надеждой, что тут нет клопов и прочих тараканов… Прочитаю от корки до корки, чтобы знать, как себя вести… А там и Лили вернётся, будет наставлять меня и вести по тропе аристократического этикета.
Я замёрзла и прошла поближе к камину. В дверь постучали, и я откликнулась:
— Войдите!
В комнате появилась Лизбет. В книксене она спросила:
— Раздеть, миледи?
— Да.
Девушка подошла, проворно расплела шнуровку корсета и сняла его. Я вздохнула свободно, но… Поняла, что телу не легче. Оно привыкло к давлению на рёбра и талию и даже не радовалось так же сильно, как я. Ладно, пустое. Привыкнет и к полной свободе.
Лизбет вытащила из-под кровати фарфоровый горшок с ручкой и крышкой, сообщила:
— Я принесла грелку, миледи, желаете в ноги или…
— В ноги, — кивнула я, ошарашенная горшком. Что это? А как же… А туалет? Неужели в таком красивом поместье нет туалетов? Мне придётся вот в это вот, сюда садиться и… Нет, я не согласна!
Усилием воли я заставила себя заткнуться и не протестовать вслух. Надо, значит, надо. Пописаю в горшок. Или вообще… Потерплю.
Молчи, Тося, молчи!
Я легла в кровать, посетовав на отсутствие ортопедического матраса, который купила в первые месяцы работы. Вот как только деньги лишние появились — так и купила. Спасение для спины! А тут… Перина. Мягкая, чересчур мягкая, обманчиво мягкая. На такой кровати приятно поваляться минут двадцать — утонуть в перине, как в облаке, поворочаться, принять разные позы, чтобы тебя обволокло и понежило, но потом… Если пролежать тут целую ночь, позвоночник напомнит о себе днём и не самым лучшим образом. А если спать в этой кровати из ночи в ночь, то искривление гарантировано. Недаром врачи-ортопеды рекомендуют спать на твёрдом!
Ладно, от одной ночи ничего с моей спиной не случится, а завтра я велю убрать перину и постелить на основание доски, на которые найду матрас потвёрже. Да хотя бы сложенные одно на другое одеяла…
Клаус всхрапнул. Лизбет, которая ещё возилась в комнате, испуганно спросила:
— Кто это?
— Собака, — сонно сказала я. — Нет, не тушите свечу. Я хочу почитать.
— Миледи, разумно ли…
— Лизбет, идите, но сначала подайте мне книгу, которая лежит на подоконнике.
Исполнив приказ, девушка присела и удалилась. Я вздохнула шумно. Что за денёк! Украли, запихнули в чужое тело, чуть ли не обвинили в убийстве… Как жить, что делать?
Повернувшись на бок, я обняла Клауса, который сонно лизнул меня в нос, и закрыла глаза. Сейчас полежу немножко вот так, а потом почитаю…
Ага.
Два раза.
Я оказалась в странном подземелье, где были каменные стены, с которых капала вода. И было очень страшно, и холодно, и вся атмосфера орала об опасности. Но я понимала, что всё это сон. Только лишь сон. Я уснула в обнимку с псом и теперь нахожусь в выдуманном месте.
А потом я услышала голоса.
Те же самые.
Это сон, конечно же, но такого я не могла выдумать! Почему я слышу их голоса?
«Я не могу вам заплатить ещё! Надо подождать!»
«Сколько ждать?»
«Я же говорила: от двух до шести месяцев».
«Долго!»
«Так надо».
«Я не согласен».
«Засуньте своё мнение себе в…».
«Вы леди или…»
«Маг, послушайте! Я не могу вам заплатить, потому что какой-то слабоумный украл мои драгоценности. Но, как только младший лорд Берти вступит в наследство, я заплачу сполна!»
Ага, вот так даже? Интересно! Я беззвучно шагнула вперёд — ведь во сне мы можем делать всё, что угодно — и вдруг упала, запнувшись…
Проснулась.
Выругалась.
На самом интересном месте! Ещё немного — и я бы их увидела!
Ещё немного — и я узнала бы, кто этот чёртов маг!
Эх… И чуда не случилось, я всё ещё в поместье Уирчистер с его тридцатью двумя комнатами, в кровати с балдахином, в ночной сорочке из чистого льна и с полным мочевым пузырём. Но без Клауса.
И где он шляется, этот предатель?
Помявшись и пожавшись, я всё же сползла с кровати и присела на горшок. Сделав свои грязные делишки, брезгливым жестом задвинула его под кровать. Подумала и прикрыла крышкой. Интересный вопрос возник по ходу дела: изобрели тут уже водопровод и канализационную систему или пока не додумались? Если не додумались, я сама изобрету. Я богатая женщина или нет? В крайнем случае продам что-нибудь.
Всё время, пока прибежавшая по звонку колокольчика Лизбет одевала меня в дневную рубашку, пока затягивала корсет и застёгивала пуговички на спине чёрного шерстяного платья, я обдумывала изменения, которые сделаю в Уирчистер-холле. Водопровод и канализацию обязательно! А потом электричество и газ… Кстати, газ уже добывают? Эдисон уже явил миру лампочку? Надо почитать прессу, вдруг там мелькнёт упоминание, раз уж тут спросить не у кого…
Лизбет причесала меня, как умела. Наверное, настоящая леди Маргарет пришла бы в ужас, но мне было всё равно. Я изъявила желание спуститься поискать Клауса, и горничная объявила, что завтрак уже сервирован в маленькой столовой. Что ж, в поместье с собакой ничего не случится, а подкрепиться не мешает перед великими свершениями!
Когда я спустилась в холл, ко мне прискакал чрезвычайно довольный Клаус. Бросился лапами на грудь, вызвав визг Лизбет, и облизал в лицо, а потом залаял, приглашая скорее позавтракать. Нокс выступил из-за двери столовой и наклонил голову:
— Я выпустил пса погулять, миледи.
— Отлично! А теперь мы голодны.
Колокольчик дёрнулся над входной дверью и заплясал, раздражая мой слух. Я поморщилась:
— Кого это ещё принесло?
Нокс принял свой обычный чопорный вид и пошёл открывать. Вошли двое полицейских чинов, но не Лестрейд и Ко, незнакомые. Один из них поклонился и спросил:
— Леди Маргарет Берти?
Я кивнула, удивлённая. Может, нашли мои драгоценности?
— Мы вынуждены арестовать вас.
— За что?! — возмутилась я. — Вообще-то я жертва в этой истории!
— За убийство вашего супруга, графа Берти.