Глава 8

С «похода по гостям» вернулись далеко не все, а только Мальцев с Новаком. Ну как говорят – баба с возу…мне легче, а то в моём маленьком доме не протолкнуться от такой оравы.

– Вы оказывается ещё больший смутьян, чем я думал – говорит усмехающийся Мальцев.

– Помилуйте, Иван Акимович, с чего вы сделали такой вывод? – опешил я.

– А зачем разбойников-инородцев привечали? – тут же получаю ответ.

– Вообще, я планировал торговый караван в Крым сводить и считаю, что они вполне надежны – это раньше я думал, что с Сибирью всё гладко и там одни просторы. Сейчас-то я убедился, что её покоряли огнём и мечом. А многие народности, если были не покорены, были уничтожены или откачивали в Манчжурию.

Мальцев долго смотрел на меня, явно не веря мне ни на грош, а потом произнёс совсем не то, что я от него ожидал.

– Анджей Радомирович, а ты знаешь, какую он штуку сделал. Нет? Душ.

– Да я уже видел его в Людиново – махнул рукой Новак.

– Нет, такого ты не видел. Пошли, покажу. А то вот я подумываю… может и мне поставить такой у себя – и парочка, чуть ли не под руку проследовала в мою спальню.

Ух, гроза миновала или отложена. Вот же умудрился мне Мальцев внушить почтение к себе, прямо как к отцу. Всё-таки что-то и осталось у меня от юного Мальцева. Чувствую себя как нашкодивший пацан.

Потом они вымылись, расселись в гостиной, попивая отвар с мёдом, который им понравился, и позвали меня. Чай-то не захотели. Опять я чувствую, будут расспросы.

– Так, во сколько тебе такой домик обошёлся? – спросил Мальцев.

– Ну, точно я сказать не могу, тем более часть металлических вещей была заранее сделана. Но где-то, в общем, в полторы тысячи рублей ассигнациями – несколько, на всякий случай прибавил я.

– Дорого. Очень дорого, да и домик совсем не велик – говорит Новак.

– Совсем не велик. Дорого – констатирует Мальцев. – А в Москве такую печь, чтобы на угле работала, поставить можно?

– Не знаю, смотреть надо – несколько рассеялся я от такого вопроса.

– Вот и посмотри и составь план – говорит мне Мальцев, тоном, не требующим возражения.

– Но – вяло пытаюсь сопротивляться я.

– Неужто много с нас запросишь, а Анджей Радомирович? – Мальцев посмотрел на Новака и похоже подмигнул ему.

– Да тут не в этом дело – вздыхаю, понимая, что хочешь, не хочешь, а и этим мне придётся заниматься.

– А в чём? – теперь уже удивлен он.

– Мне даже дом не на кого оставить. С кухаркой не знаю, что делать? Она мещанка. Ходит туда-сюда, что мне не нравится. Фёдора одного на всё не хватает. Людей нет, приходится и самому ездить везде – подвожу неутешительный итог сегодняшний своей деятельности.

– А как же с охраной? – спрашивает Новак.

– А – машу рукой – плохо, но пока бог миловал, но это ненадолго. Скоро полезут. Ворья сейчас в Туле хватает.

– Ворья везде хватает. А кухарку оформи в услужение на долгий срок, без права расторжения. Троих дворовых из служивых я тебе подберу и перепишу, хватит? – спрашивает повеселевший Мальцев.

Я не знаю и не понимаю причин веселья Мальцева. Нужно как-то у Новака выпытать.

– Ну, тогда и Фёдора навсегда – наглею я. – Привык я к нему. А-то пока другим объяснишь, что нужно, так быстрее рак на горе свистнет.

– Согласен – улыбнулся Мальцев.

Потом все пошли спать. А я подумал и спрятал раскладушки в погреб. Во-первых, они все равно недоделанные. А во-вторых, неохота опять объясняться с Мальцевым, почему они предназначены не ему. Вот же ручки у него загребущие.

Когда утром ели горячий суп, приехал Фёдор и привёз колбы. Он уже перекинулся парой слов со слугами, тем более, что многих из них знал.

– Ну, собирай свою лампу – говорит Мальцев – посмотрим, что это.

Сборка прошла, не без огрехов, но успешно. Для полноты эксперимента пришлось закрыть ставни, чтобы посмотреть работу.

– Так, сколько ты говоришь, она будет гореть при одной заправке – влез Новак.

– Ну, надеюсь около двух суток при полной заправке и среднем пламени – вырвалось у меня.

– Это равно пяти-шести хорошим свечам. Дороговато, я надеялся, что будет дешевле – быстро посчитал Мальцев.

– Это если керосин привозной покупать. Но нефти много и болотной и в других местах. А значит, со временем лампы вытеснят свечи. Да и светят они лучше. А это значит, что в большом помещении будет экономия – отстаиваю свое «изобретение» зная, как пойдёт история.

– Да знаю я твою нефть. Её ещё греки тысячи лет назад разделяли на части, и греческий огонь с неё делали. А у нас Лайтман в Москве в Берг-Коллегии ещё в 1748 с ней работал. Что-то там вычитал в царской библиотеке и её полностью разделил. И давай хвастаться перед всеми. Вот только, что с этим делать? Как денег заработать? Так и не придумал. А на свои «опыты», шельмец, потратил две тысячи рублей золотом. Ох, тогда Елизавета Петровна и разгневалась. Шуму-у то было. Вот и не хотят ей заниматься.

– Что, правда? – вырвалось у меня. Вот же чудеса…на виражах.

– Так, ты правильно посчитал, что мне не стоит этим заниматься самому? – вернулся к теме ламп Иван Акимович.

– Правильно. Лучше, стеклом к ним, и можно и разные формы делать – кручу пальцами руки.

Да сколько же тут подводных камней? Причём где-то так густо, а где-то совсем пусто. Англичане просто первые додумались всё описать и под себя подгрести, пока другие «клювом» щёлкали. Хотя не только это. Они не стеснялись вкладывать деньги в разные проекты…и науку. Их заморская торговля позволяла содержать много разных учёных, инженеров, изобретателей и т. д. И главное «не опускали руки», если результат или результатов сразу нет. Нашим бы так поучиться.

– Ну что же посылаем к Добрынину. Он ещё обижается, что ты его так и не пригласил в гости, хотя обещал – командует Мальцев.

Твою ж дивизию…и правда обещал…и забыл. Придётся исправлять…

Начали прибывать спутники Мальцева, а за ними Добрынин с адъютантом, который нёс небольшой самовар. Ну вот, похоже, не зря я не покупал самовар, есть мне подарок от главы города на новоселье. Сразу стало тесно и сутолочно, и опять стол пришлось накрывать. Но на этот раз только лёгкими закусками, можно сказать бутербродами обошлись. После гостей, всё больше на напитки налегали, чем на еду. Надо им шведский стол ввести с маленькими канапушками мелькнула мысль. Гости выставили водку и коньяк. После пары рюмок и здравиц небольшого застолья, теперь уже Добрынин крутился возле печи.

– А я-то думал, зачем вам уголь, когда мне докладывали? Это же какая экономия? – говорит Николай Николаевич. – А тепло во всём доме, я прямо упарился. А мне сделать можно? А сколько стоит? – посыпались от него вопросы через некоторое время.

– Для больших зданий, надо заказывать термометры, манометры и часы – вздыхаю я. Ну всё, теперь я так просто точно не отделаюсь. Хоть больше никого не приглашай.

– Закажем, вы только скажите какие? – отвечает мне Добрынин.

Тьфу. Я-то, думал отделаться, сославшись на отсутствие приборов, а они тут оказывается, во всю уже используются. Тьфу, опять. Опять туплю, паровые машины работают кругом, уже бог знает сколько лет, так что всё есть. Всё есть…чёрт возьми.

– Сначала в моём доме в Москве – поднимает палец Мальцев. – Я вам подарок привёз – и отдает распоряжение. Слуга тут же притаскивает огромную коробку.

– Конечно, конечно уважаемый, Иван Акимович. Я думаю, Дмитрий Иванович у вас быстро справится. Это же не дом строить, правда? – наступает Добрынин, а сам рассматривает подарок. Большую красивую стеклянную вазу, переливающуюся своими гранёными сторонами.

Может мне им тут всю Русь перестроить? Я им что, Пётр Первый? Да ещё на халяву…Эх, а куда я денусь с подводной лодки? И чуйка говорит, что этим двоим мне придётся всё на халяву и строить.

– А вот вы посмотрите на этот чудесный прибор. Уважаемый Николай Николаевич – Мальцев указывает на лампу, корпус которой спрятан в коробке.

– Новая Аргандова лампа – градоначальник, подходит и принюхивается – а чем вы её заправили, что не так смердит?

– Нет, это совсем другой прибор, и мы хотим наладить производство в Туле. Как вы на это смотрите? – напирает Мальцев.

– Очень положительно, но как вы предполагаете это осуществить? – хитрит Добрынин, не давая ответа на вопрос.

Вот же жук. Это типа вам надо, а раз надо – платите. Но Мальцев – это не я, тут его на мякине не проведёшь.

– Мы пришли к мнению, что ваши мастера по самоварам с этим лучше справятся. А стекло будут выпускать у меня в Дятьково – отвечает Иван Акимович.

– Так какую тогда вам помощь нужно от меня? – спрашивает, несколько удивлённый Николай Николаевич.

– Мы хотим продать привилегию на торгах. А вам, уважаемый Николай Николаевич, десять процентов за помощь в их проведении – отвечает Мальцев. – Ну и пригласить владельцев мастерских.

Все нюансы, оборачивая в словесную шелуху, обговаривали ещё долго. Причём Добрынин настаивал на увеличении своей доли. Но тут Мальцев в мягкой форме, вот же умеет, учиться мне ещё и учиться, напомнил, что и счёт за печь может вырасти до…дофига в общем. Договорились через день во второй половине дня провести аукцион и сразу закрепить договором. Потом просто сидели за столом. Опробовали самовар, поговорили обо всём, но я отмалчивался. Отвечал односложно под тем предлогом, что мол «молодому человеку с уважаемыми мужами и так большая честь сидеть за одним столом, и мудрости внимать надо, а не говорить»…

Через день собрались у Добрынина некоторые именитые купцы города. Все в огромных шубах и шапках, развалились на диване и стульях. Как их только Добрынин сумел в такой короткий срок собрать? А скорее всего они пришли посмотреть и познакомиться с Мальцевым. Узнать, зачем знаменитый магнат пожаловал к ним, и не будет ли угрожать это их торговым делам.

После многочисленных раскланиваний и приветствий, которые так любят здесь и которые так бесят меня, расселись. Перезнакомился со всеми – среди них Лисицын, Морозов, Попов, Медведев, Ломов, братья Баташевы и другие. Приступили к обсуждению лампы. Сначала всё думали, что это Аргандова лампа, она стояла в углу в окружении других, я так попросил.

Я перенёс и поставил её на стол перед собой. Просунул руку под коробку и увеличил пламя, а, значит, и освещённость. Шепотки смолкли. Все бородатики и усатики уставились на меня и лампу. Самое интересное, что полностью бритыми были только мы с Мальцевым. Увидев такой контраст, когда пятнадцать бородатых и усатых мужиков, окружили двух безбородых, перед которыми ярко светит керосиновая лампа, а по углам полумрак, я чуть в истерику от смеха не зашёлся. Тоже мне Данко Горького нашёлся. Свет людям принёс. Ну, хорошо хоть не огонь, Прометей я не доделанный. Неимоверным усилием заставил себя настроиться на серьёзный лад.

– Я хочу продать привилегию на выпуск вот такого осветительного прибора – начал я. – Он работает совсем на другом принципе, чем Аргандова лампа. И, как видите, и светит намного лучше и почти не воняет, в отличие от Аргандовой. Одна заправка ёмкости полуштоф даёт возможность светить 40 часов. Начальная цена три тысячи рублей ассигнациями – произнёс я перед ними.

Цену на первый раз я решил не задирать, но и дарить лампу не собирался. Чёрт его знает, как тут у них это делается? А я даже не поинтересовался заранее, олух. Делать нечего, решил сделать так, пусть привыкают. Одним слухом обо мне больше или меньше, мою репутацию уже не спасут. Да и спасать не надо. Тем более с таким «тяжеловесом» рядом.

– А почему господин Мальцев не хочет это сам выпускать? – через некоторое время, проведённого в тишине, спросил Ломов, переглянувшись с остальными.

– Буду, но только стёкла к ней – спокойно отвечает Мальцев.

– Ну а почему не полностью? – один из братьев Баташевых.

– Как вы знаете, я недавно наладил выпуск оконного стекла – спокойно начал Мальцев и замолчал.

Знаем, видели, почём, знатное, послышались и другие реплики купцов.

– Но вы не знаете, что царь повелел построить мне ещё один завод. А денег в казне нет. Всё то, что мы можем выпустить, идёт за границу. Процесс очень сложный. Требует много хороших мастеров. – Вот же красиво лапшу на уши вешает, не знал бы, сам купился бы. А между тем Мальцев продолжил. – От холеры за два года я многих хороших мастеров лишился, и взять других мне пока неоткуда. Может вы, дадите или продадите?

Купцы от этих слов сердито зашипели. У кого мастера тоже умерли, а некоторые просто испугались такой действительности. Мальцев сделал соответствующую паузу.

– А теперь мне надо налаживать ещё и производства стекла для ламп. Опять мастера нужны…и деньги. Но там часть лампы медная. Поэтому подумав, решили продать привилегию вам. Но, с условием, что стекло будете брать только у меня.

– Так может цена…будет слишком большая – сомневается Морозов.

– Нет. Иначе вы с заграницы или ещё, откуда покупать будете – отвечает Мальцев. Вот этот пункт мы с ним долго обсуждали. Я убеждал его не жадничать. Брать массовостью и делать разного качества. И покупать, наконец, паровые машины для производства.

Купцы-дельцы задумались, а потом начался торг, но больше трёх тысяч пятьсот давать не хотели, что не устраивало уже меня.

– Предлагаю полсуммы, чтобы заплатили сейчас. Потом по пятьсот в месяц до окончания – вношу предложения.

Цена торга достигла четыре тысячи за Ломовым.

– Купцы, а давайте так. Вас – двенадцать купцов, все скидываетесь по пятьсот рублей и вы все выпускаете – опять вношу предложение.

Спорили, мы спорили. Но я их убедил только тем, что вот мол, самовары они выпускают все и всё что-то продают. Пусть и с лампами так будет. А иначе иностранцы перехватят, станут много и дешево выпускать, и что им тогда останется? Опять заспорили о минимальной цене.

– Да поймите же вы. Такой продукции надо выпускать много и по разной цене. Она должна быть доступна не только дворянам и купцам – убеждаю я. – А-то получится как с самоварами, что и деревенские кустари вас обставят.

С меня семь потов сошло, хотя у Добрынина в особняке было холодно, все сидели в шубах. А вот ноги у меня замёрзли. Опять что-то придумывать надо. Но договор подписали. Договорились, что первые лампы будут по двадцать рублей без украшений, а потом и чуть дешевле. Но это уже по результатом торгов смотреть будут. Другие, на свой вкус и цену, но не ниже. Потом я рассказывал и демонстрировал устройство и заодно рассказал про «летучую мышь». Удивительно, но поняли почти сразу. Удивились, что сами не смогли додуматься до такой простой вещи. Потом своеобразный банкет, где каждый напрашивался в гости под тем или иным предлогом…

– Я думал, заработаю больше – говорю немного разочарованно, садясь в возок Мальцева.

– А я думал, намного меньше – передразнил меня Мальцев. – Ты когда деньги считать научишься? Или ты думаешь, сейчас купцы миллионами наличных денег ворочают? С деньгами совсем плохо, сплошной обмен товаров. Поэтому и стремимся продать за границу за «живые» деньги.

Ещё через день прибыли сани из Сукремля, и я достаточно быстро поменял печки в возках. А то Мальцев и так ходил недовольный, что тут так долго задерживается и не может выехать.

– А эти решётки для чего? – рассматривая установленную чуть выше, чем он привык, печь.

– Эти… чтобы не обожглись ненароком. А вот сюда можно чайник повесить металлический. Такой, как у вас выпускают – показываю и рассказываю всё досконально. Из-за того что печь стала более вертикальной, место в и так в небольшом возке немного увеличилось. Что уже порадовало Мальцева.

– Хотел тихо, тихо заехать посмотреть, что у тебя, и ехать по своим делам. А застрял надолго. Да и ещё приходится по этим визитам ездить. Как я тебя понимаю…что не хочешь ездить. А у многих ещё холодно – жаловался мне Иван Акимович.

Перед расставанием я набрался смелости и спросил у него – а почему вы мне поверили? Дали возможность показать себя и заработать, а потом уже вам.

– Молодой, наглый, с горящими глазами, но чётко отвечающий на мои вопросы. Да ещё технически грамотный, почему не попробовать? – засмеялся Мальцев.

– А имение мне, зачем купили? – спросил я, постоянно мучивший меня вопрос.

– А кто ты был раньше? – видя мое смущение – правильно, никто. А сейчас ты среднепоместный дворянин со своим имением. И это ещё не раз тебе пригодится. Просто поверь, хотя я представляю что там после подавления бунта осталось.

– Ну, а сейчас почему помогаете? Я же понимаю, что без Вашей помощи, хорошо, если бы половину добился? – пытаюсь понять мотивы магната и не могу.

– Понимаешь…это хорошо… Почему…да сам не знаю… Интересно с тобой… всё у тебя не так – с последними словами сел в тёплую карету на полозьях и покатил в Дятьково налаживать выпуск стекла для ламп и ёлочные игрушки.

Наконец все гости уехали, а я начал разбираться с кучей подарков, оставленных мне Мальцевым. В основном из вещей было стекло, но было и несколько рулончиков качественной ткани, метров по восемь. Был мех на шубы и пару целых телячьих хорошей выделки кусков кожи. Был ковёр и много другой разной мелочи. Из продуктов осталось восемь бутылок водки, пару бутылок коньяка, остальное выпили. Было много сала, масло, мука, крупы, по коробке чая и кофе, мешок сахара и бочонок селёдки и солёной икры. И почему-то мешочек сухарей, сильно развеселивший меня. Соль и многое другое, что нужное в хозяйстве. В общем – изрядно. И даже очень.

Остались ещё у меня и три печи «недоделки» с трубами. Но зато с красивыми завитушками и украшениями. А так же две новых, но их продавать я их не буду. Старые печи ещё можно. Пока зима надо их куда-то пристроить, пока в цене…

Сейчас я лежу, наконец-то, на своей кровати и пытаюсь распланировать почти шесть тысяч рублей. Злюсь на Добрынина, которому, на мой взгляд, ни за что, перепало шестьсот рублей. Но тут это почти официальная такса – десять процентов. Больше может быть, но не меньше. Злюсь на…весь 19 век, в котором большую часть времени, мне приходится решать чисто бытовые проблемы. Тут нет «Метро» или «Ашана», где можно пойти и купить почти всё, что тебе необходимо. Приходится проявлять всю свою смекалку и вспоминать, где-что-когда видел или слышал. При этом приходится платить огромные деньги за их эксклюзивное изготовление.

Злюсь на дворян, которые тратят безумно деньги в балах и праздниках. Даже сюда в Тулу везут французское вино, коньяки, мебель и даже рояли. Производством из них почти никто заниматься не хочет. Но надо признаться, это геморрой ещё тот. Злюсь на расхлябанность дворян и их неточность. Их воровство и хамство. Зато умудряются третировать мастеров и другое население. Какой пример, они подают другим? Они в своей спеси обнаглели до крайности. Особенно военные дворяне в средних чинах. С генералами я пока не сталкивался, да и желания никакого не имею. У меня уже было пара недоразумений, но моя фамилия и имя защищали меня пока лучше бронежилета.

Ох, не прост Иван Акимович, ох, и не прост. Но это пока я не нарвался на более родовитого или отморозка. Хотя я и стараюсь быть предельно осторожным. Достали попы, тянущие всё и вся на себя и лезущие везде со своими советами. Зачастую сбивающие с нормальной жизни горожан и развитие города. Нужны они, конечно, но зачем их тут столько, я так и не понял. Мне тоже пришлось повесить пару икон у себя. Но я схитрил, купил старые шестнадцатого века и лампадку. Может когда и пригодится, как антиквариат. Сам к ней подходил при необходимости, но в церковь по воскресеньям иногда ходил. Как же тут без этого, я и так тут «большая белая ворона».