Глава 9

Злись не злись, а пришлось на следующий день ехать к Добрынину. Пока нет людей от Мальцева, времени терять не стану. Начинаю лазить по его особняку, составлять план здания для отопления и пугаю его жителей. Да, внутри ещё работы и работы по обустройству здания. И денег на отделку…энное количество. На это Добрынину надо большой мешок и маленькую тележку в придачу.

После разметки расстояния метром, руки отогревал над Аргандовой вонючей лампой, которую за мной таскал слуга. Раза четыре падал, сломал пару перьев. Были, конечно, уже и железные из-за границы, но стоили очень дорого. Пролил чернила, матюгнулся, сразу вспомнил про чернильные ручки и чернильницы-непроливайки, которыми довелось пользоваться в далёком детстве. Плохо, что не вспоминал об этом раньше, когда у меня гостил Мальцев. А вспомнил только сейчас, когда падал и спотыкался в тёмных помещениях этого домищи. Дома уже составлял общий чертёж особняка, переделка выходила капитальная.

Последнее время донимал кашель. Надо с этим что-то делать.

– Николай Николаевич, предлагаю сделать временную печь из железа, потом обложить её кирпичом. Выведем трубы в несколько комнат, где будет тепло. Остальное уже только летом и лучше договоритесь сразу с Иваном Акимовичем о покупке у него нормального стекла. С такой масштабной переделкой лучше делать всё сразу.

– А вы что скажите Василий Федосеевич? – вздыхая, обратился к архитектору Федосееву Добрынин.

– Я с этим… совсем не знаком, поэтому…сказать что-либо не могу – отвечает важно Федосеев. Архитектор сейчас одна из самых уважаемых профессий. Мало их…совсем.

– Жаль – недовольно Добрынин. – Пусть будет так. Заказывайте, что нужно, и мне бумаги, я сам оплачу.

Надо решать с моей оплатой сейчас, потом поздно будет. Знаю я этих чинуш. Не уверен, что Добрынин и мастерам заплатит за работу.

– А нельзя ли мне получить участок в городе. За хлебным рынком в конце района Подьяческой улицы, около реки Упы. Тем более место там есть.

– А что вы хотите там строить? – спрашивает глава.

– Чтобы строить свой дом по-новому, хочу попробовать построить гостиный двор – почему нет. А то нормальной гостиницы в городе нет. Богатые люди, как правило, живут у знакомых. А за оружием нет – нет, да приезжают. Пусть лучше они у меня живут…и денежки несут.

– Гостиный двор?…Необычно…Почему такой странный выбор? – удивлен глава.

– Иначе эти попытки бесцельных визитов ко мне всяких любопытных никогда не кончатся. А мне, право, некогда всех принимать. Хотят смотреть, пусть снимают номер в гостинице и смотрят – добавляю я. Хотя это только одна из причин и далеко не главная.

– Да, Дмитрий Иванович, ну и характер же у вас… Я подумаю, что и как можно сделать. Но и вы мне общий план и вид предоставьте. Уж будьте любезны – говорит Добрынин, озадачив меня.

Ну, ничего. План я сделаю один, а строить можно и по-другому. Вернее достраивать, ссылаясь на какую-нибудь причину. Обычно так все тут и делали…у кого есть деньги разуметься.

Зашёл на почту и отправил родителям Мальцева Дмитрия Ивановича сто рублей. Думаю, им сейчас очень пригодится деньги в такой трудный год, хотя я и не знаю их материальное состояние. Но познакомившись с реалиями, думаю что не сильно хорошее.

Дальше я ходил по знакомым мастерским. Заказывал медные трубы и отопительные батареи. Их решил попробовать сделать в мастерской у мастеров купцов Гольтяковых. Мой выбор пал на них и потому, что они делали неплохое оружие. Плюс у братьев было очень современное оборудование по нынешним временам. Так как платить не мне, то я одного из братьев сразу настроил на выпуск по передовой технологии. С гаечной резьбой, лерками, метчиками и ключами. Потом это мне всё и останется.

– Что вы опять такое придумали, Дмитрий Иванович? И когда Вы пригласите в гости? Вы же обещали? – стал меня «пытать» Николай Иванович.

– Хорошо Николай Иванович, приезжайте в воскресенье после церкви. У меня уже и полуштоф припасён – и отправился домой. Прихватил и чеканную бронзовую джезву, заказанную ранее у него.

Заходя домой перекинулся парой слов с дедом Иваном, который был на страже, и потрепал Рема. Снимая куртку, бросил взгляд на часы, которые только недавно купил. С ними была интересная история. Я заказывал одни, а привезли мне другие. Эти были больше, красивее и… дороже. Пришлось попросить купца об одолжении. Сошлись, что часы повисят у купца в лавке недели две в рекламных целях. За это время я найду денег.

Приличный такой резной «скворечник», внутри часы-тарелка с маятником и небольшой стеклянной дверкой. Сделано в Швейцарии, Г. Мозер, между прочим. Заплатил шестьдесят восемь рублей, хотя изначально я заказывал часы рублей в пятьдесят. Буду в Москве, обязательно посещу часовой салон. Надо прикупить и простых качественных карманных часов. И себе часы подобрать «нормальные». А то мою «луковицу» доставать в компании купцов, просто уже стыдно.

– Ну, наконец-то – воскликнул я. Сейчас сделаем бюзе и с нормальным кофе. Да я же о таком давно мечтал! Еле дождался приготовленного бюзе и только принялся за приготовление кофе, как пожаловал гость. А вернее гостья, Анна Ильинична. Вот же нюх на…сладкое.

– Я вот ехала мимо, дай, думаю, проведаю Дмитрия Ивановича. Согреюсь – прищуриваясь и дразня меня купчиха, величественно выступает у меня в зале.

– Правильно сделали, Анна Ильинична, заодно и сладенького… попробуете – несколько двусмысленно намекаю я. Раз ты со мной так, то и я с тобой так. Да и на улице температура думаю градусов – семь-десять будет, а ночью ещё холоднее. Как тут народ зимует, нормальный человек в двадцать первом веке вообразить просто не сможет. Богатым намного легче: камины и очаги с трубами, есть и жаровни. А простые люди набиваются, как селедки в бочку, все в одну комнату, там располагаются вокруг камина-очага. Да у меня сейчас кони в конюшне с печкой лучше себя чувствуют, чем многие жители. За конями внимательно смотрят Ванюша с Фёдором, чтобы не замёрзли.

– Вы знаете, так холодно, так холодно и это только ноябрь – заворковала Антонова.

– Кофе будете. С сахаром и французскими сладостями – и поперхиваюсь кашлем. Вот будь он не ладен. И кашель…и Добрынин со своими просьбами, в душе матюгаюсь я.

– Бедненький. Заболели. И некому за вами и поухаживать – сюсюкает гостья, хлопая ресницами.

– Особенно вечером. Придёшь, намерзнешься…и некому согреть – тонкий намёк, на толстые обстоятельства. Улыбаюсь, закрываюсь чашкой и пью кофе.

– И не говорите, Дмитрий Иванович – как ни в чём не бывало, отвечает Антонова. Тоже видать, получая удовольствие от словестной пикировки.

Продолжалась пикировка долго, но я вынужден признаться, что победа мне не досталась…а жаль. Надо думать. Антонова уехала, дразня меня, с моими двусмысленными словами.

– Вы уж не мёрзните там у себя, Анна Ильинична, приезжайте. Согрею – пытаюсь оставить последнее слово за собой.

А наутро я свалился окончательно. Температура, кашель и вся прелесть простуды. Мария поила меня горячим молоком с мёдом, а Фёдор давал барсучий жир и им же растирал. Я его еле глотал. У меня он лез из горла назад. Но я мужественно старался себя пересилить, понимая, что это лучшее, что тут сейчас есть. Его-то и всего нужно по чайной ложечке, но заглотить его у меня почему-то получалось с большим трудом. Целых две недели я мучился и боролся с простудой, и только новый молодой организм помог справиться с болезнью.

Из этого я сделал вывод, что надо существеннее утеплять свою одежду. Дома нормально, но мне часто приходится бывать в нетопленных помещениях. Стояние в церкви по воскресеньям в обычных сапогах, хоть я и не часто это делаю, это вообще смерти подобно. Куртку надо сменить на шубу или утеплить капитально. Пошить тёплые брюки с утеплением, скопировав их с зимней современной лётной формы и разобраться с валенками. Их везли из Ярославской губернии, как и войлок. Были они достаточно дорогими в районе двух рублей.

Наконец приехали люди от Мальцева. Два мужика и парень лет четырнадцати, сын одного из присланных. Знакомлюсь, Степан хмурый мужик лет тридцати с огромным шрамом на всё лицо. Начинается шрам со лба, через левый глаз и потом по всей щеке, уродуя его лицо. Видит ли он левым глазом, я в первый же день знакомства спросить постеснялся. Второй – Леонид. С таким выражением на лице, что напоминает оскал у волка, который сейчас бросится на тебя. И его сын Гриша. Парень с удивительно синими и большими глазами.

Я даже не видел, кто их и привёз. Когда, наконец, я вышел из своей комнаты, они предстали передо мной. Мужики поклонились без особого почтения с каким-то угрюмым выражением лиц. При их «украшениях» это создавало совсем уж жуткую картину. Прочитал послание от Зотова, который по распоряжению Мальцева и отправил мне этих служивых людей. После прочитал дарственную на людей от Мальцева. Рассмотрел их внимательнее. Хоть бы одели нормально, зима, как-никак. Опять мне эту проблему решать.

– Не курите? – спрашиваю. Я специально обговаривал с Мальцевым этот вопрос. Нет, мотают головами. Уже хорошо.

– Так, а что такие угрюмые Кулик и Ремизовы – любопытно мне.

– Так это барин…жинки там остались – отвечает мне Кулик и выразительно смотрит на меня.

– Как так? Я же просил служивых и желательно одиноких? – удивляюсь теперь уже я.

– Так этож… кто нам разрешит? Мы и не венчаны, так жили. Но… – старший из Ремезов.

– Понятно – что ничего не понятно. Ругаясь про себя добавляю я. – Значит так, будете службу справно вести – к осени, возможно, и заберете – перебиваю я.

Злюсь. Тут только с Фёдором и Марией разобрался, опять проблема. Мексиканский сериал какой-то. И мне все эти проблемы как-то решить надо. Может мне вообще детей брать? Вон, таких, как Ванюша. Хороший малый, в отличие от Насти.

– У нас тут порядок и чистота. Кто не соблюдает того дед Иван, имеет право бить…розгами. Понятно? – улыбаюсь, но в ответ вижу угрюмые кивки.

После этого мне Фёдор зачитал приглашение от дворян и желающих нанести мне визит. В Туле в данный момент проживало около трехсот дворянских семей. После визита Мальцева ко мне, треть из них вдруг пожелала увидеться со мной. Подумаем. Совсем уж всех дворян игнорировать тоже нельзя.

– Фёдор, давай их распределяй в среднюю комнату. Ванюшу – к деду, пусть вытащит раскладушки из подвала. Настю…куда же её деть? Позовёшь плотников с Лукой, пусть в ближней комнате стенку поставят – после десяти минут перебора вариантов приказываю. Мне это не нравится, но и деваться некуда.

– В одну половину Настю, в другую Марию. И пусть двух ярусную кровать с лестницей делают. А ты собирайся к Стрельникову, отдашь записку. Дождёшься, что тебе дадут, и принесёшь сюда. Возьми с собой Гришу, пусть привыкает ходить по поручениям, а потом в помощь Ванюши. Ванюша пока старший.

Отдал ещё несколько распоряжений. Потом поел бульон, почему-то очень устал и пошёл спать…

Со следующего дня сразу затянула самая обычная текучка. Пришлось нанести часть визитов. Пожаловался на плохое своё самочувствие, а хозяева сами уже разнесут это по городу. Заехал к Добрынину. Он заверил, что печь с водяным котлом уже делают на казённом заводе. Заехал к Гольтякову. Извинился и пригласил ещё раз в гости. Проверил, как у него идут дела с производством батарей. Дела шли не очень и медленно.

– Надо паровые машины ставить и другие механические станки – попенял ему, смотря сколько времени, рабочие делают то, что машину могут сделать за минуту.

– Так то оно так, но они стоят денег. Да и не всегда их из Англии и Германии дождаться можно – видя моё раздражение, отвечает Николай Иванович.

– А вы не ждите, свои стройте. Чего на одних самоварах сидеть? А вот сделаете, и будут и у вас наши купцы покупать – парировал я. – Вот, что вы это за трубы делаете? – смотрю, как рабочие ловко изгибают медный лист в трубу диаметром сантиметров в пятнадцать. Затем загибают и заворачивают края.

– А вы не обратили разве внимание на улице. Сейчас и трубы, и решетки-колосники, и варочные плиты с кругами самый ходовой товар. За ними уже приезжают и из соседних городов. Вы случайно не знаете почему? – хитро так купец подначил меня.

– Понятие не имею – «отморозился» я. А ведь точно. Печные трубы начали расти как грибы. Это для меня вроде так и должно быть, а для местных это событие. Ну и хорошо, меньше леса сожгут. Меньше замерзать будут, а значить болеть и умирать. Выходит не зря у меня мастера возле печи толкались.

Чтобы пошить одежду и обувь, мне пришлось опять разбираться с сапожником и с моей обворожительной портнихой. Вернее с их рабочими местами. У сапожника Давыдова пришлось ставить свою печь, из оставшуюся от первого заказа. Обложили её кирпичом. Заодно развалили находящийся в доме очаг. Медную трубу выставили в стену, при этом стамесками прорубили стену дома. Столкнулся с тем, что нет обычных свёрл, так привычных мне. Вот что за дела? А я думал, что их ещё в Древнем Риме изобрели. Ручная дрель-коловорот была, как не странно, но до современных образцов явно не дотягивала. А сегодняшними перьями-свёрлами можно разве что небольшое отверстие в тонкой доске сделать. Качество металла отвратительное.

Пришлось опять садиться за написание целого сочинения по производству свёрл и нормального коловорота. Добавить туда просьбу сделать увеличенные печи с трубами. После этого уже отправлять Фёдора и Степана в Сукремль, с просьбой всё изготовить и по возможности быстрее. Но с наказом, что сначала привезти пару печей. Печи им уже знакомы. Чуть размер сделают больше и нормально. Попросил прислать и стоимость. Не хочу быть должным Мальцеву. Только потом поеду в Москву.

– Анна Ильинична – попивая горячий чай – печь я вам новую поставлю, но это полумера. Надо вам новый дом строить и по-новому, как у меня.

– Я заметила. Какой он у вас тёплый и светлый, но он маленький – отвечает хозяйка улыбаясь.

– Постройте большой – а вот мне сегодня не до улыбок. Просто устал…да и чувствуется ещё слабость после болезни.

– Что вы, что вы. А где я денег на такой дом возьму. Он ведь не одну тысячу стоить будет – замахала руками хозяйка.

– Этот продадите. Зачем вам два? – кривлюсь.

Потом чёрт меня дёрнул, не знаю, за какое место, рассказать о конвейерном производстве одежды. Вот что странно, но у Антоновой были уже две швейные машинки Томаса из Англии. Конечно, эти, уродцы не шли ни в какое сравнение с современными изделиями двадцать первого века. Они очень медленно, но все-таки шили. Я её убеждал, что надо увеличивать производство. Наладить и самой выпуск ткани, например шерстяной. Ниток продаётся достаточно много, правда я не уверен что они подойдут к станкам по производству ткани.

– Вот ещё шить для мещан и крестьян – фыркнула Анна Ильинична – да ко мне потом ни один порядочный заказчик не придёт. А денег это вообще не принесёт. Они сами себе и ткут и шьют.

– Вам-то, зачем шить самой? Наймёте людей и будете только руководить – удивился я. – Вон, голландцы с англичанами выпускают и не говорят, что не выгодно.

– А денег вы тоже дадите, а, Дмитрий Иванович? – хитро улыбнулась мне хозяйка.

– Денег у меня нет – вздыхаю я. Кто бы мне дал. – Но вы подумайте, подумайте. Не вы, так кто-то другой построит.

Дома возникла другая проблема. Сосед Трофим через деда Ивана уломал меня пристроить его корову с телёнком в нашу конюшню на зиму. За молоко, конечно. Он будет следить, чистить за всей живностью, и через день отдавать надой молока. Корова, на которую я посмотрел, ростом чуть выше хорошей собаки двадцать первого века. А молока давала, как наша коза. Но этим дело не кончилось, прибежали ещё два соседа. Я разрешил. Вроде выгодно, а больше места уже и не было. Там ещё Звёздочка с Рыжим. Лохматый мерин пятилетка, которого я прикупил. На нём Ванюша воду возит, а Фёдор со мной ездит. Назвать Рыжего строевым конём язык не повернётся, но и ладно. Кони не очень обрадовались такому соседству, и пришлось делать переборки. А потом я понял, какую сделал глупость. Пришлось прикупить и ставить рядом дом-сруб и с мастерами лепить туда печь.

Заставлять соседей мыться и хорошо чистить коров под угрозой, если поймаю, что плохо будут чистить, выгоню сразу вместе со скотиной. Пошить им фартуки с нарукавниками, сделать тачку и многое другое. Они искренне недоумевали, почему такие жёсткие требования к ним. Ну и деваться им было некуда.

– А потому, что так надо – рявкнул я. Тут я ещё просветительством соседей на добровольной основе не занимался. И так времени нет. – Дед Иван, Фёдор – спуску не давать.

И это всё это из-за моей глупой жадности и бестолковости. Понадеялся молока на халяву получить. Выигрыш на пять копеек, траты на рубль. Привело это к ругани с соседями, жёсткому диктату и моим большим незапланированным финансовым тратам…которые в данное время мне совсем не к чему.

Наконец пришли печи с Мальцевского завода. Установил одну Антоновой, взял оплату, причём только за саму печь и доставку.

– Вы же мне делаете скидки, Анна Ильинична. А я лично за свои услуги с вас тоже ничего не беру – забирая оплату, и смотрю ей прямо в глаза. Мы уже давно фланировали на грани фола. Никак не решаюсь переступить опасную черту. Опасаюсь сделать решительный шаг, боясь ошибиться.

Но надо собираться в Москву и выполнять обещание Мальцеву. А вот того на чём ехать у меня нет. Что делать? Мёрзнуть в дороге, я категорически не хочу. Температура падает под минус десять-пятнадцать днём и минус пятнадцать-восемнадцать ночью.

– Проходите, Николай Иванович, не стесняйтесь – большинство с кем я постоянно общаюсь, уже привыкли. Я говорю «рублёными» фразами для этого времени. Без всяких «с» и тому подобной ерунды для меня. Купцы находили это экстравагантным. Дворяне, моим плохим воспитанием и обзывали деревенщиной. Мало того я ещё и не говорил по-французски, что в их понимании ставило меня на уровень «полнейшей деревенщины». Но не сказать, что прямо все знали французский язык, но в открытую сознаваться, как я не желали. В вслух мне в лицо пока тоже «деревенщиной» оскорблять не желали. Я с ними и так избегал общаться. А наживать врагом по пустякам клан Мальцевых никто не желал.

У многих поместья из сегодняшних дворян были заложены и перезаложены у ростовщиков, зачастую под будущий урожай. Я как-то обмолвился, что дуэлей не будет, а будет выкуп поместий и полнейшее разорение. Официально дуэли не поощрялись и даже наказывались, а неофициально были. Но, как правило, это больше в больших столичных городах. Я не был военным и не стоял на государственной службе, и мне было плевать на эти условности…да и на всё остальное. За этот спич, местные служивые дворяне меня стали презирать, но угроза подействовала, а большего мне и не надо было. А на их тусовки, балы и охоты я и так не ездил. Да меня практически и не приглашали. Слух что я смог «раздеть» местных купцов на шесть тысяч рублей разнесся по Туле, и оброс какими-то совсем невероятными и дурацкими слухами…

Купец снял шубу, не зная, куда её деть. Гардеробного слуги, как в богатых домах, у меня не было. Но для гостей стояла напольная вешалка.

– Бросайте сверху на вешалку – и показываю руками куда именно.

– Не зря говорят, что стоит побывать у вас в гостях – говорит, рассматривая всё в гостиной, Гольтяков. Я поставил его корзинку, с которой приехал гость на лавку. Там были разные вкусности и бутылка. Обычно зимой так в гости сейчас и ездили.

– Да полно вам, Николай Иванович. Посмотрите, подумаете и весной сделаете себе нормальный дом – улыбаюсь я. Всё же похвала от такого человека дорого стоит.

– А может вы, построите мне дом? – усмехнулся купец, придирчиво рассматривая всё вокруг. – Только уж в два этажа, пожалуйста.

– Вы это, в каком смысле? – опешил я.

– Ну как… архитектор – отвечает довольный Гольтяков.

– Подождите, а чем вас Федосеев не устраивает? – чего то я всё же не понимаю. С чего вдруг такое предложение.

– Я думаю у вас… лучше получится – смеётся купец, видя моё полное изумление. Я даже ещё не придумал, как на него реагировать.

Очень неожиданное предложение. Хотя почему бы и нет. Заодно попробую, перед тем как свой дом строить. Попробую соорудить кое-что и за чужой счёт. С черепицей поэкспериментировать…но мастер всё равно нужен.

– Я подумаю. Но предупреждаю, это может быть…э… неожиданным – развожу руками. Завлекательно конечно. Сам же вроде хотел устроить тут архитектурный взрыв. Тут главное с Добрыниным разобраться.

– Я согласен. Но если мне не понравится, я его просто продам. Без обид? – говорит Николай Иванович.

– Согласен. Но с условием, что мне летом придётся отлучиться. Но общий план я передам – подвожу итог. Хух. Уже легче. С другой стороны пока в Туле дома в цене, и Гольтяков его всегда сможет его продать…или сдавать. Так кстати тоже многие делают. А может он как раз это и хочет? Подумаем.

Но наконец-то мне стали доверять. Хотя он единственный человек, который сразу согласился построить дом, без всяких условий. Практически с ходу определив, насколько мой дом отличается от остальных тут. Дальше мы с ним приятно посидели почти до поздней ночи за столом. Распив почти полуштоф, разговаривая обо всём. Купец поразил меня абсолютным прагматизмом и передовыми взглядами на жизнь в целом. Мало того оказался и русофилом, и крайне не любил иностранцев, которые всё сильнее вытесняли его с рынка своими дешёвыми товарами.

– Скажите Николай Иванович, а не одолжите мне свой возок для поездки в Москву? – набрался я нахальности.

– Отчего нет. Говорят вы у Мальцева, в возках хорошие печи установили? – купец. – Может, и мне установите?

– Я подумаю, Николай Иванович – отвечаю осторожно.