Эпилог

Спустя две недели

Я распахнула дверь и поджала губы. Прищурилась, осматривая просторный кабинет нашего уютного нового особняка, что мои мужчины не так давно приобрели в столице, ведь все они остались без своих домов, а жить в моем спа-отеле, в котором, кстати, наконец-то закончился ремонт и тот открыл двери для новых посетителей, не хотели. Да это и понятно. Нам нужно было что-то основательное, что-то свое, что-то, где впоследствии будут бегать и смеяться наши дети.

Но пока еще, конечно, рано говорить об этом. Мои мужчины сказали, что сущность волчицы пока еще не до конца прижилась в моем теле, а вот через годик можно будет и подумать о детях. Да и сейчас шел громкий процесс облечения виноватых. Дело гремело на всю империю. Кто знает, может, и в других королевствах существует подобное. Графа Штольца лишила имения, титула и отправили на рудник. Всех женщин — аристократок, как и говорил Раймонд, закрыли в их отдаленных поместьях, лишили всяческой светской жизни, связи с внешним миром. Только лишь их мужья и дети могли контактировать с ними. Ванессы это тоже касалось. А поскольку жизнь волчиц в этом мире весьма долгая, то будет достаточно десятилетий на то, что бы понять, как ужасно они поступали. По понятным причинам теперь наследники сторонились своих матерей. И это мягко сказано. Мужей женщин, что были уличены в связи с Орденом, понижали в занимаемых должностях и отлучали от руководящих постов, да те и сами смиренно принимали все это. Некоторые мужчины даже разводились, если не были связаны истинными узами. Молодое поколение приходило на место отцов. Устанавливались те деяния, что Орден проворачивал через жен, приближенных к императору. Сирим и других настоятельниц, что были в курсе куда отправляются их воспитанницы, отправили в монастырь на острове.

Всего пару дней назад была задержана та, что и организовала все и сама же лично занималась разработкой зелий, заменяющих настоящую связь на искусственную. На допросе было выяснено, что подобные лжеистинные должны были всегда «держать руку на пульсе». Не отпускать далеко от себя мужей и везде сопровождать на случай внезапной встречи с настоящей истинной. Но это только впервые года, потому как потом волк становился полностью зависимым от запаха своей лжеволчицы и уже не мог отличить настоящий истинный аромат от другого. Такие браки были расторгнуты. А мужчинам, попавшим под такое воздействие, оставалось только надеяться, что им удастся избавиться от той дряни в венах, очиститься и все же почувствовать настоящую пару.

Девочки, которых растили специально для своих целей Орден, были и своего рода шпионками. Мне было жаль их. Ведь некоторых из них ставили в безвыходное положение. Те, что раскаялись и прошли через допросы главы тайной канцелярии и признавались неопасными, высылались на окраину империи. Им давали небольшой капитал и разрешали начать новую нормальную жизнь. Конечно же, за ними планировалось следить время от времени. На перед скажу, что многие пользовались подобным шансом и уже не были замечены в деяниях против империи. Они даже встретили свою пару. Некоторых же пришлось сослать в монастырь на остров. Потому как те сражались за свое до последнего и угрожали империи.

Потрясением для императора было узнать, кто организовали подобный Орден и на чьих талантах тот зиждился. Десять лет назад наш император встретил пару, расставшись со своей любовницей, что более пятнадцати лет была с ним рядом. Она не смирилась с тем, что он сделал, но мстить прямо было чревато. «Гораздо лучше подорвать его власть и растоптать так, как он растоптал ее. Отнять у него самое дорогое, что было. Его империю». Найти Анрелию, так звали любовницу императора, не составило труда. А ведь Вил и Джер когда-то говорили мне, что их женщины не такие, как человеческие и понимают, что вступая в связь с неистинной парой оборотня легко могут покинуть того, когда Луна связывает волка нерушимыми узами с другой. Черта с два! Женщины есть женщины. И все равно человек она или же оборотница. Вот что бывает, когда отвергнутая женщина хочет мести. Размах это самой мести поистине поражает! Совет Ордена вместе с главой был казнен. Но империя еще долго будет сотрясаться от последствий неразделенной любви.

— Вильям, — я прищурилась и осмотрела диван и два кресла. Они были пусты. Других моих супругов не наблюдалось. Эти заговорщики, как мне кажется, прятались от меня в последнее время. Они что-то задумали, и я буду не я, если не выясню, что с ними происходит. Мои мужчины, к сожалению, научились прятать от меня свои мысли. Мне такое умение откроется только спустя год, когда связь с волчицей станет завершена.

Гарольда я уже предупредила, что на сегодня мы с Вилом заняты как и с другими мужьями, если те все же пожалуют домой. Он как раз отпустил наших слуг, что переехали из особняка Раймонда в наш новый дом.

Я окинула плотоядным взглядом Вила, от которого вряд ли ему стоило ожидать чего-то хорошего. Попался!

— Ты куда-то торопишься? — спросила я, пылая праведным гневом. Еще бы ведь неделя игнорирования довели меня до ручки.

— Н-да. У меня допрос, — тот что-то бросил в верхний ящик стола и захлопнул его поспешно. Слишком я бы сказала. Я приподняла бровь и сложила руки на груди.

— Допрос. Это очень хорошо. Джереми справится, я уверена.

— Он занят и не сможет.

— И чем же таким занят правая рука главы тайной канцелярии?

— Ты злишься, и я понимаю это. Но Вика, мне и вправду нужно ехать, — Вил улыбнулся, но глаза его выдавали, а через нашу связь доносились отголоски досады! Досады, блин! Оттого, что я его застала дома! Убью мохнатого! Волчица зарычала, агрессивно настроенная на то, чтобы потрепать этого кобеля!

— Ну а где Раймонд?

— Он скоро придет.

— Так скоро, что я усну, не дождавшись его? И с чего бы мне так сладко спать без вас? Не знаешь?

— Вика. Давай поговорим позже? Честное слово, сегодня — завтра все уже решится и наладится.

— Ни хрена не наладится! Я сейчас готова убивать! Раздевайся!

Вил моргнул, поднял руки вверх и начал обходить меня стороной. Собирался смыться, подлец! Ну вот как так! Трое мужей. Нужен глаз да глаз! Разбегаются словно тараканы, не поймать. Еще и непонятная сонливость, что накатывает на меня каждый раз после ужина, не дает покоя. Неделя странностей сведет меня с ума!

Но тут резко все изменилось, у Вильяма засигналил артефакт связи. Я услышала голос Раймонда, что лучился довольством. Но Вил отрубил его и что-то быстро набрал. Довольный голос Райма вывел из себя.

— Напиши ему, что ему конец. И пусть его волк не подкатывает к моей волчице, — прошипела, забывая, что я не змея.

Но Вил меня не слушал. Он с таким облегчением выдохнул, прочитав то, что Раймонд ему написал, что, развернувшись ко мне, напугал той сдерживаемой страстью, что загорелась на дне его глаз.

Я даже сделала шаг назад. Потом сглотнула и решила устроить свой игнор для мужей! Развернулась, чтобы уйти, но меня в мгновение ока перехватили за талию. Аккуратно сжимая, словно я хрустальная ваза.

Вид развернул к себе и впился жестким поцелуем в губы. Я укусила того за губу, но тот лишь сильнее вцепился в меня. Я плюнула на обиду и начала отвечать. От воздержания и воя волчицы по ее волкам сносило крышу. Конечно, наша кровать всегда пахла мужьями и понятно, что те ночевали со мной, но этого было мало!

Я не отставала от Вильяма в его шальном напоре. Муж развернул меня спиной к своему столу, подался вперед, я же слегка отступила. Пара небольших шагов назад и два вправо, словно в танце, мы искали подходящую горизонтальную поверхность, и все это, не размыкая страстного поцелуя. И тут я почувствовала, как Вильям подался вперед и практически лег на меня, прогибая в спине, но только чтобы сбросить что-то со стола, находящегося за моей спиной. Стук, грохот и каскад разлетевшихся бумаг я отмечала лишь краем сознания, как и то, что Вил споткнулся о гостевое кресло, зашипев мне в рот, пнул его ногой. Оно грохнулось спинкой вперед, полностью освобождая пространство для наших маневров.

Я не удержалась и лизнула его верхнюю губу, повела себя как кошка, которая хотела пожалеть незадачливого хозяина. А потом снова куснула за губу, потому что моя волчица хотела реванша и крови за неделю игнорирования. Он расстегнул мое платье, и оно растеклось шелковой лужицей у моих ног, оставляя меня в нижнем белье. Вил, с маниакальным блеском глаз, огладил мое тело, задерживаясь на животе, выписывая там узоры. Пришлось даже напомнить, что как бы пора идти и дальше. Но Вильям, похоже, было не в себе. Пришлось самой его раздеть и высвободить возбужденную плоть. Совершенно не прилагая никаких усилий, он рывком оторвал меня от пола и усадил на стол…

— Ауч-ш-ш, — зашипела я.

— Что, Вика? — резко отпрянул от меня Вильям с таким лицом, что впору было ему оказывать помощь. Да что вообще с ними происходит?

— Ты проткнул меня, — протянула я и снова зашипела.

— Вика. Вика. Я слишком большой для тебя. Я сейчас за лекарем сбегаю!

— И чем же он поможет нам? Уменьшит твой размер? Вил? Ты меня пугаешь, честное слово, — хохотнул я и тут же скривилась. — Приподними меня! Со стола лучше смахивать надо! Половой гигант! — сморщила нос и постаралась приподняться, чтобы убрать этот злосчастный острый предмет, посягнувший на мое женское мягкое совершенство.

Вильям быстро сориентировался и, приподняв меня одной рукой, сдернул на пол, потом резко крутанул вокруг своей оси, словно я ничего не вешу, и надавил на поясницу, чтобы прогнуть меня. Ощущала себя куклой в его руках. Хорошо, что придержал за плечи и мягко опустил меня грудью на рабочую столешницу. Отстранился и, тихо хмыкнув, избавил-таки меня от острого предмета, которым оказалась простая скрепка. Будь она не ладна! Облегченно выдохнула. Услышала, что Вильям куда-то ее отбросил, и тут же ощутила, мягкие поглаживания на ягодицах.

Я хотела приподняться и развернуться, потому как тоже намеревалась принимать активное участие в нашем безобразии, но этот любитель покомандовать не дал мне и шанса, громко хлопнув по ягодице своей пятерней, тут же другой рукой прижал меня животом к столу. Но не успела я возмутиться, как меня тут же в извиняющемся жесте нежно погладили, а то место, которое ныло острой болью от случайного вторженца, даже поцеловали, и ка-а-к поцеловали. Стон удовольствия сорвался с губ. Вильям оглаживал мое тело и все выше поднимался поцелуями-укусами по моему телу. Не знала, что на моей спине столько эрогенных зон: ямочки на пояснице, ребра. Он пересчитал своим языком все мои выпуклые косточки на позвоночнике, до безобразия медленно поднимаясь. Я изнывала от этой неспешности, меня потряхивало от возбуждения и предвкушения того, что же он со мной сделает, а его власть надо мной, когда он не давал мне даже подняться над столом, кружила голову.

Но когда он дошел до моей шеи, у самого основания роста волос, я задрожала от нахлынувших остро-нежных мурашек, распространившихся и быстро побежавших по моему доведенному до точки кипения телу. Я тяжело дышала, налившаяся грудь больно терлась возбужденными сосками о поверхность стола. Я тихо стонала, мои ногти царапали столешницу. И когда я думала, что уже вот-вот подойду к грани, почувствовала как рука Вильяма, которая хозяйничала у меня внизу как у себя дома, покинула меня. Я гортанно и разочарованно простонала, но тут же почувствовала, как Вильям развернул меня к себе лицом, снова подсадил на стол и наконец-то вошел. Только вместо безудержной страсти я ощутила неспешный ритм проникновения. Недоуменно посмотрела на Вильяма. Но по его серьезному лицу поняла, что спорить с ним бесполезно. И почему мы вдруг решили сдерживаться?

Тот купал меня в щемящей нежности и медленно разгорающейся кульминации. Всего десятка движений хватило мне, чтобы забиться ленивом тягучем оргазме. Супруг откинулся лбом мне в плечо и последовал за мной. Он переводил дыхание.

— Какого черта со всеми вами происходит в последнее время? — хрипло произнесла я.

А потом дверь кабинета распахнулась и к нам ворвались еще двое моих блудных мужчин. Вил, не поворачиваясь, снял меня со стола. Поправил мое белье, которое мы так и не сняли, а лишь отодвинули в сторону. Заправил свои штаны. Отыскал мое платье, надел его на меня. И только потом повернулся.

— Мы сказали тебе задержать ее? А ты не дождался? — хохотнул Джереми.

— Это было выше моих сил? Неделя воздержания — это перебор, — покачала головой Вильям. И они начали наступать на меня.

— Зря ты ее одел… — проговорил Джер и начал обходить меня с правой стороны.

— А мне нравится ее раздевать, — Раймонд усмехнулся своей самой сексуальной улыбочкой и пошел в наступление с левой стороны. Вил отступил и разместился за своим рабочие столом, вальяжно и сыто откинулся на сидении. Приготовился к фильму для взрослых, сидя в первом ряду.

— Я на вас обижена! — я вжалась спиной в стол.

— Мы загладим свою вину, — обольстительно протянул Джер. Раймонд лишь нагло улыбался, обещая мне всем своим видом сотню пузырьков удовольствия и наслаждения. Ну просто белый воздушный шоколад!

— Вот уж нет! Я жду объяснений!

— Мы так соскучились, что расскажем тебе сразу же как… поцелуем, — прошептал Райм, и первым впился в мои уста, Джер оторвал меня от него и тоже взял губы в захват.

— Причина должна быть очень веской для вашего отвратительного поведения, мальчики, — прищурилась я, когда смогла оторваться от губ Джереми. А потом сама же начала расстегивать их рубашки, хорошо, что от пиджаков те сами избавились.

— Поверь нам… — начал было Джер, как дверь кабинета снова распахнулась и ударилась о стену. Мне захотелось заорать! Но вместо этого мы замерли. Взлохмаченные и взбудораженные.

— Матушка! — воскликнула я, глядя на светившуюся радостью леди Карину. Даже куриная попка из ее губ, что привычно сложилась при моем обращении к ней, не портила женщину. Но вот ее горящие энтузиазмом глаза напугали.

— Поздравляю, Виктория. Знала, что с тебя будет толк! И кстати, мы переезжаем в столицу. Мои супруги как раз присматривают нам домик по соседству, — у меня, кажется, нервно дернулся глаз. Я сглотнула.

— Мама! Ты не вовремя!

— Вот еще! С вас станется родить и не позвать меня! Так что теперь я все беру в свои руки!

— Но я не рожаю. Да и мы обязательно пригласили бы вас обрадовать, но пока что нечему, — я пригладила волосы на голове. А потом замерла, понимая кое-что. И странное поведение моих мужчин в последнюю неделю и их странные речи и даже слова леди Карины, наконец, сложились в единую картину.

— Я вас сейчас убью! — растерянно прошептала я.

Мужчины обняли меня со всех сторон и, улыбаясь, произнесли то, о чем я только что догадалась.

— Ты беременна. И станешь мамой.

— А я самой замечательно бабушкой… — раздалось у двери, но мы уже не слышали.

— Разве не я должна была это сказать? — растерялась я. — Откуда вы знаете?

— Мы отцы. И сразу чувствуем подобное.

— И когда же вы узнали?

— Неделю назад. Но мы боялись, что можем навредить тебе. И вот сегодня мы поговорили со Старейшинами, и они сказали, что бывают случаи, когда пара беременеет раньше через год после оборота и это лишь значит, что ты очень быстро свыкаешься со своей сущностью. Да и лекарь недавно был у тебя. Результаты процедур тоже только сегодня нам передали.

— Так поэтому вы меня избегали?

— Да.

— В следующий раз я вас покусаю! Все вокруг знают, что я в положении, кроме меня! — моему возмущению не было предела. — И уже тише добавила. — Откуда леди Карина узнала об этом?

— У меня свои информаторы, дорогая, — слух волчицы был острым.

— А вы не хотите леди Карина устроиться к нам в ведомство? — развеселился Вильям. Он стал позади меня, прижимая к себе и положив подбородок на плечо. Райм и Джер стояли рядом.

— Пф. У меня и так работы непочатый край. Тройняшки на носу!

— О, мамочка моя! — воскликнула я, закрывая рот рукой.

— Да. Лучше называй меня так, — покровительственно проговорила леди Карина. — Так! Даю вам время привести себя в порядок. Я пока организую пышный семейный ужин! А то с вас станется забыть про праздник и даже чаю не подать, — та весело хлопнула в ладоши и вышла из кабинета, шурша пышной юбкой темно-зеленого цвета. И только Джер потянулся ко мне, как та вернулась.

— И помните у меня хороший слух.

— Мама! Это наш дом! И в нем хороший слух может быть только у нас! — возмутился Раймонд и сложил руки на груди.

— Это дом моих внуков и у них тоже будет хороший слух! — та подняла указательный палец вверх. — А вот когда те немножко подрастут, годков до двух, вы можете порадовать свою мамочку еще раз.

Я лишь простонала на это. Покой нам может только сниться. Так я думала, но забегая вперед, скажу, что бабушка наша была самой лучшей и заботливой. Даже меня повысили до «лучшей невестки в мире, на которую можно только равняться. Не то, что бестолковые и глупые курицы аристократки». Ну а мне быть волчицей нравилось больше, чем курицей. Потому мы вчетвером нисколько не препятствовали, когда наш маленький детский сад уходил гулять с ней и дедушками.

Меня обняли мои мужчины и принялись целовать наперебой. Я весело рассмеялась, ведь в этом мире обрела свое огромное счастье, безусловную любовь и большую семью.

— Мы любим тебя, — прошептали наперебой мужчины, прижимаясь ко мне.

— А я люблю вас.

И не было никого счастливее меня в этом мире…

Хотя вру. Была. Леди Карина, раздающая внизу, как заправский командир, приказы.