Глава 29

Стася Неделю спустя… – Данное соглашение закрепляет права людей и оборотней. Даёт им право на справедливый суд. И вы, и мы обязуемся хранить тайну нашего мира, не посвящая в неё простых людей, если они тем или иным образом не будут задействованы в… Влад зачитывает документ, затем ставит подпись. Рядом с ним два молодых охотника. Петю освободили из тюрьмы по личному запросу нового Верховного охотника. Его судьбу будет решать новый суд. Всю неделю мы составляли соглашение, проговаривали детали. Все стаи участвовали, это было реально круто! Но у меня к Владу есть еще один вопрос… так что вызываюсь проводить его к машине. – Это было впечатляюще, – говорю, когда мы спускаемся на нашем любимом лифте на первый этаж, – слушай. О моём отце… Со всеми этими хлопотами я отложила личные дела. Но раз Влад здесь, хочу решить этот вопрос раз и навсегда. – Давай в кафешку сходим, пообедаем? – подмигивает мне. – Разговор будет долгий. – Хорошо! Мы направляемся в уютное местечко напротив башен, через дорогу буквально. Пишу сообщение Лёве, что с Владом обедаю. А то мои волки начинают нервничать, когда я из их поля зрения пропадаю и могут пострадать невинные. – Большой стейк самой слабой прожарки, а лучше два… или три! Да, три! – улыбаюсь офигевающей официантке. – И смузи, пожалуйста. Тот, что с сельдереем и огурчиками. – Мне кофе, – Влад еле сдерживает смех. Когда девушка уходит, практически в ужасе убегает, охотник продолжает весело лыбиться. – Что смешного? – не понимаю. – У тебя клыки, как у вампира. И ты ешь почти сырое мясо. Думаю, она словила шок. Ой! Улыбка быстро спадает. Я и забыла, что мой сыночек всячески меняет моё тело. – Ну так… ты хотел поговорить о моём настоящем отце? – в нетерпении ерзаю на стуле. – Да. Я знаю, где он. Но сразу хочу тебя предупредить… это будет непросто, Стась. – Куда уж сложнее, Влад. Не томи, пожалуйста, – умоляюще смотрю на мужчину. – Он в больнице для душевнобольных. – Что… – Когда Иван узнал о связи своей жены и того волка, она уже была на восьмом месяце. Иван сразу хотел убить оборотня, но я настоял, что её истинный умереть не может. Потому что с большой долей вероятности она сойдет с ума. – Но умерла мама… И он… – отвожу взгляд. – Не сразу. Я использовал связи, чтобы поместить этого оборотня в психушку, пока решал, как освободить твою мать от истинности. Но в итоге твой отец узнал, что ты не от него… – И убил её. А волк был в больнице и ничего не мог сделать… – Да. Это место непростое… у нас был паритет на тот момент. И оборотни предоставили палату, усиленную серебром. Твой отец бился, выл, и его еле сдержали. От его рассказа моё сердце сжимается. – Но сдержали. И он… – Постепенно превратился в тень, – Влад кладёт пару ложек сахара в кофе, затем задумчиво мешает, – он со дня её смерти ни слова не произнес. Начал стареть. Стася, я всё это тебе рассказываю, потому что счастливого воссоединения не будет. Подумай, пожалуйста, нужен ли тебе и сыну такой стресс. – Я должна его увидеть. Он ведь… не знает, что я жива, Влад! А вдруг… – Стася! – он накрывает ладонью мою руку. – Он считай мертвец. Без истинной пары оборотни теряют человеческий облик. – Я не дам ему там умереть! Хотя бы попробую спасти… Мне приносят мясо. Бросаюсь на него, словно год не ела. Нежное, вкусное, буквально тает во рту. Расправившись со стейками, откидываюсь на стуле, кладу руки на живот и глажу. Мой малыш любит, когда я так делаю. Пусть он еще совсем крошечный. – Напиши адрес клиники и палату, пожалуйста. Влад вздыхает, затем достает мобильный. – Пришлю сообщением. Ты ведь не отступишься? – За то короткое время, что я провела с оборотнями, научилась тому, что нужно верить чутью. А оно говорит, что я нужна отцу. Мой взгляд падает на стоянку перед башнями. И там я вижу Яра. Замираю. Он серьезно смотрит, прямо на меня. Стоит, не двигается. – Ладно, Влад, спасибо тебе! – достаю карточку, которую мне дали мои мужья. – Я плачу, – улыбается охотник, – надеюсь, это не последняя наша встреча. – И я, – обнимаю его, – ты всегда был мне ближе всех, Влад. И я рада, что мы наконец-то нашли общий язык. – Я тоже. Беги. Малыша береги. – Обязательно! Мы расходимся, я на всех парах несусь туда, где стоит рыжий волк. Наше знакомство с ним не задалось, но сейчас я чувствую: он меня принял. – Что ты тут делаешь? – подхожу к оборотню. – Пришёл сдаваться на твой суд, – тихо говорит он. От былого гонора нет и следа. Он выглядит потерянным, разбитым. Смотрит на меня, как нашкодивший пёс. Мне становится очень жаль Яра. – Почему ты пришел в дом медведей? – строго спрашиваю. – Откуда узнал, что я там? – От Верховного охотника. Мы работали на него вместе с сестрой, – говорит волк. – Ясно. То есть ты предал альф, как и Аслан… – Аслан был лишь марионеткой. Охотник догадывался о предательстве в своих кругах, и мы с сестрой работали лишь с ним. Были идиотами, которых он одурачил. – Твоя сестра Гелла… мне жаль, что так вышло… – Как? – СТАСЯ! – вопль Льва раздается с крыльца. – Отойди от него! Сейчас же! Но Яр лишь улыбается. Не двигается. Лёва подходит, прячет меня за спиной. – Ты уже в курсе, альфа? – тихо спрашивает Яр. – Да. Нам сообщили… – О чем? – верчу головой. – Что такое? – Этот оборотень, – Вересов кивает на рыжего, – только что был в больнице и убил свою сестру. – Что… зачем? – Она не сошла с ума, – сдавленно шепчет волк, – это всё был план Верховного. Гелла должна была проникнуть в психушку и убить особого пациента. – Что за пациент? – сурово спрашивает Лёва, пока волки его стаи окружают Яра. – Старый сумасшедший волк. Уже десятки лет не произнёсший ни слова. Безумец, которого никто никогда не навещал. Как думаете, зачем охотнику понадобился простой бродяга? Моё сердце замирает. Папа… он был целью Геллы. Охотник всё просчитал. Даже после смерти он не простил… – Она выполнила задачу, Яр? Ответом мне становится лишь пустой взгляд… – Вы поступите с ним справедливо? – спрашиваю, когда мы с альфами едем в клинику, где страдает мой отец. – Яр не предатель. Он оступился. – Откуда ты знаешь, мышка? – хмыкает Лёва. – Он всегда тебя ненавидел. Напал даже. – Сомневаешься в мудрости своего сына? – прищуриваюсь. – Сень, она бьет ниже пояса! – жалуется оборотень. – Моими же словами прям хреначит! – Интересно, у кого же она этого нахваталась? – Ярцев смотрит на друга. – Ничего я не нахваталась! Он шел за сестрой, Гелла была инициатором. Я всего лишь прошу для него справедливости. – Суд для всех един, малышка. Как бы ты не просила, мы не можем проявлять снисхождение к предателю. – Я понимаю, – вздыхаю. – Приехали, – говорит Лёва. Мы въезжаем на территорию больницы. Не знай я, что это психиатрическая клиника, решила бы, что мы в санаторий приехали. Вокруг полно деревьев, стены здания окрашены в приятный светло-зеленый цвет. Но мне вдруг становится страшно. Что я увижу там, за дверью палаты, из которой мой отец не выходил десятилетия? – Боишься? – шепчет Сеня, целуя меня в висок. – Немного, – признаюсь, – я так хотела его увидеть. Но он может и не узнать… страшно! – Узнает. Тебя точно узнает. Не знаю, сказал он это, чтобы меня успокоить, или реально так думает, но слова истинного отозвались в сердце. Пока мы идём к нужной палате, заваливаю альф вопросами. – И вы правда не знали, что здесь лечится такой оборотень? – Откуда, мышка? – пожимает плечами Лев. – Сестра Агнессы открыла эту больницу для помощи тем, кто пару потерял. Как видишь, здесь нет мягких стен. – Но есть палаты с серебром… – Потому что многие волки агрессивны. Мы долго изучали природу истинности. Можно ли помочь тем, кто потерял самого близкого? Но пока ни один оборотень не излечился. – Наверное, эта связь навсегда, да? – перед нужной палатой останавливаюсь, затем разворачиваюсь. – И разорвать её – значит убить обоих? – Верно. Какое-то время топчусь, не решаясь войти. Альфы ждут, дают мне собраться и прийти в себя. Я всегда была решительной. Но сейчас правда страшно. Спустя пару долгих, мучительных минут открываю дверь. Делаю робкий шаг за порог. В нос врывается свежий летний аромат. Палата очень светлая. Так и не скажешь, что это психушка. Еще шаг. У окна, полубоком ко мне, сидит мужчина. Моя кровь начинает бежать быстрее. Папа… Но этот оборотень даже не реагирует. Лишь отрешенно смотрит в окно. Задумчиво, словно его разум запечатан внутри этого тяжелого взгляда. – Егор! К тебе пришли, – говорит медсестра, – кто-то очень важный для тебя. Но он не реагирует. Волчица вздыхает. – Я сама, можно? – тихо спрашиваю. – Конечно. Подхожу ближе. Жадно рассматриваю того, кто дал мне жизнь. Худой, но плечи по-прежнему широкие и мощные. На лице глубокие морщины. Губы тонкие, а глаза… От тоски, что они источают, мне хочется убежать и спрятаться подальше. Но я стою. И внезапно оборотень медленно поворачивает голову. Смотрит на меня. И его взгляд приобретает осмысленность. – Катя… – шепчет, его голос сухой, словно скрип ветки, долго лишенной живительной влаги. Он встаёт. Медленно. Высоченный и когда-то очень красивый. Мои альфы дёргаются, но я даю им знак остановиться. – Ты не Катя… – в его голосе нескрываемое разочарование, – её больше нет. – Папа… – тихо говорю, – это я… Он с интересом смотрит на меня. – Ты… – Стася. Я твоя и… – сглатываю, – её дочь. – Дочь… – он словно забыл, что это значит. Я запоминаю этот немного неловкий момент во всех деталях. Он мимолетен. Мгновение, секунда. Трепетная и наполненная смыслом. Свет Ликары тянется к этому волку. Сила отзывается на моё отчаянное желание подарить ему второй шанс. Пожалуйста! – Что ты делаешь… – тихо говорит отец, – ты… кто? – Стася, – повторяю своё имя, – папа… больше ты не будешь один. И его глаза… они становятся жёлтыми! Поволока, застилающая их, рассеивается. Я беру руку этого оборотня в свою, поглаживаю. Он такой большой, сильный волк. Кажется, я понимаю, почему он приглянулся маме. А еще на тыльной стороне его руки метка. Уже почти стершаяся. Едва заметная. Истинность, которую он потерял. – Стася… – тихо говорит оборотень, жадно рассматривая моё лицо, – ты так на неё похожа. – ПАПА! – бросаюсь ему на шею. – Егор, – мои альфы подходят к нам, – мы рады, что вы в порядке. – Вожаки? – он принюхивается. – Сразу двое? – Это долгая история, пап. Но я всё расскажу, – шепчу, – всё-всё! – Этот свет, что исходит от тебя, – вижу, как сложно ему даётся каждое слово и движение, – он исцеляет… – У тебя ещё есть дела, – улыбаюсь, – я хочу, чтобы ты был со мной. Уверена, она бы тоже этого хотела. Мы какое-то время говорим. Но долгие десятилетия полу анабиоза дают о себе знать, и мой отец быстро устаёт. Ему предстоит долгий путь. Но мы пройдём его вместе. Он, я, мои возлюбленные мужья и наш малыш. Луна, спасибо тебе за этот чудесный подарок! Обещаю, что распоряжусь им с умом.