Эпилог

Говорят, каждая девушка мечтает о свадьбе. Пышная церемония с множеством красиво одетых гостей? Фотосессия на берегу моря и сказочный медовый месяц за границей? Мне вот, даже ехать никуда не надо. Куда уже заграничнее, чем в другом мире?

Но дата приближалась, и вместо предвкушения на меня накатывали волны предсвадебного мандража. Главное, и понять не могла от чего. Даже взяла отпуск на неделю, потому что выпечка получалась из рук вон плохо. Рогалики — подгорали, пирожки выходили слишком уж жирными. А фамильяр только знай себе — хихикал и подначивал.

За пять дней до назначенной даты, близнецы подлили масла в огонь упомянув о приезде их матери на торжество.

— Она тебя не съест, обещаю, — веселился Артэм, глядя на побледневшую меня, — мама — обычная богиня третьего ранга, не синх. Твоя кровь ей безразлична. Ты же сама недавно говорила, что столь чудесные мужчины не могли быть воспитаны монстром или неадекватной особой!

— Говорила, — согласилась я, сидя в кресле с поджатыми коленями. — Но поймите, для меня это очень странно! На Земле не знакомятся с родителями супругов во время церемонии! Хотя, всякое, конечно, случается, — я вспомнила одну девчонку из университета, которая именно так и вышла замуж. И со свекровью встретилась уже вообще после медового месяца. Может, и мне такое провернуть?

— Подумай еще раз, — Артэм придвинулся и взял мою ладонь горячими пальцами. — Наша мать — самостоятельная богиня. У нее резиденция находится высоко в горах, почти рядом с облаками, где она может развернуться со своим даром по полной. Мы видимся раз в полгода, иногда обмениваемся письмами. Иллирре лан Дэр прекрасно известно о наличии невесты у сыновей, однако, мы уже взрослые мальчики, как ты могла заметить, и прекрасно справляемся со своими жизнями. Ты переживаешь из-за ее реакции? Но разве она так важна? Важнее мы и наши чувства.

— Конечно, Артэм, ты прав. И всё же… это как с отношениями… У нас в России не принято иметь больше одно мужа, однако меня ожидает это счастье. Так и со свекровью, есть определенный стереотип…

— И я прекрасно о нем осведомлён, не забывай, что один из твоих женихов бывал на Земле.

Упс. И правда. Со свадебными хлопотами даже этот факт из головы испарился!

— Заверяю, переживать нет смысла, — он поднес мои холодные от нервозности ладони к губам и нежно коснулся кончиков пальцев. От них побежала теплая волна с примесью магии бога разврата. Отвлекает как умеет называется!

— Ты снова жульничаешь, брат, — заметил сидящий на диване Дэрэм. Беловолосый синх невозмутимо наблюдал за нервными метаниями невесты. — Уверен, Альбина в состоянии сама взвесить всё и успокоится.

За один щелчок он оказался у моих ног, на ковре. Каким-то образом мы интуитивно придерживались такого размещения длинными вечерами сидя в гостиной. Я в кресле, сбоку стоит Артэм, и Дэрэм внизу — рассказывает о работе или просто поглаживает мне щиколотки. Стоит признать, за прошедший месяц близнецы открылись мне с новых сторон. Например, я узнала, что черноволосый Артэм по утрам занимается фехтованием и усердно тренируется на заднем дворе. Он попросил брата переместить все снаряды из своего особняка.

Второй мой жених, помимо всего прочего, оказывается имел странное хобби — коллекционирование насекомых. И в доме нашем нашлась, естественно, комната, специально оформленная под эту коллекцию. В перерывах между тренировками с братом (он порой составлял ему компанию) и работой в конторе, синх ползал по кустам с лупой в забавной шляпе. Честно сказать, сначала, это занятие выглядело для меня забавным, но узнавая все больше и больше про местную фауну, я втянулась, и часто разделяла с Дэрэмом его походы и перемещения в поисках новых видов бабочек или уникальных жучков.

И все же, день свадьбы неминуемо настал.

— По земной традиции, женихи не должны видеть невесту в свадебном платье до церемонии, — заявил Крендель, бесстыдно проникнув в нашу спальню.

— Альбина, ты должна что-то с ним сделать, — заспанно сказал Дэрэм, поднимаясь на локтях.

— Согласен. Мало того, что корицу всю перевёл, фамильяр чёртов, так еще и вламывается утром, когда мы… имели слегка другие планы.

Не знаю, какие планы были у Артэма, а мой план на этот день был прост — как-то его пережить.

— А я давно говорил: испеки мне пироженку. Ну такую, — тонкие ручки Кэрина обрисовали в воздухе силуэт, — чтоб с песочной корзинкой и белым кремом. Мягкую и податливую…

— Меня сейчас стошнит! — скривился Артэм, отворачиваясь. — Уйди, бублик, и не мешай спать!

— Как вы вообще можете спать в столь важный день? — пафосно воскликнул Крендель, разбежался и запрыгнул в постель, подобно коту, решившему поднять хозяина во что бы то ни стало.

— Эй! — я спихнула фамильяра с живота. — Не порть настроение, а то не видать тебе никакой пироженки!

Заметив искру страха в глазах Кэрина, я осмелела и продолжила провокацию:

— И даже никакой ромовой бабы!

— Пощади, хозяюшка, — он картинно упал на колени, и уткнулся лбом мне в грудь поверх одеяла, — я страдаю от одиночества, а глядя на вашу троицу, аж завидки берут! Кстати, госпожа Аннуар ждет в холле, вместе с помощницами и огромной коробкой, видимо, с платьем. А еще госпожа Инрир уже тоже на месте. Вооружилась щипцами и ожидает команды по приведению твой растрёпанной шевелюры в подобающий вид.

— И ты молчал, негодяй?! — я вскочила, как ошпаренная. Выскользнула из-под согретого теплом одеяла и умчалась в душ. Простите, дорогие мои женихи, но сегодня слишком много дел, требующих моего личного присутствия. Кроме того, зарыться в дела — хороший способ позабыть о волнении.

Надежды не оправдались. Сидя на стуле, я смотрела в отражение на работу госпожи Инрир с моими соломенными прядями, что прямо на глаза превращались в блестящие медовые волны, я не могла не нервничать.

— Всесильный никогда не одобряет венчание, если участники сего события к нему не готовы. А твои рогалики явно доказали обратное, да и дар Ему тоже не простой был? — хитро спросила пожилая женщина, наматывая медовую прядь на щипцы. Здесь не обошлось без магии богини волос, как она себя звала. Но и услуги госпожи Инрир стоили не мало.

Но время тело неумолимо, отдав меня в другие умелые ручки модистки.

— Женихов уже принарядили, — отчиталась хозяйка салона. — Чудесная прическа, между прочим. Отлично дополнит наш образ. — Тут она коварно рассмеялась и открыла коробку показав бесконечное кружевное полотно, и голубоватый шелк.

— Это…

— Да! Мой величайший шедевр, насчитывающий более трехсот сорока различных крючков на спине и руках, сто тридцать потайных пуговиц на узком подъюбнике и один маленький хитрый шнурок, спрятанный с особым тщанием, о расположении которого будешь знать только ты. Он создан буквально на случай непредвиденных обстоятельств. Если дёрнуть — юбка легко упадет к твоим ножкам! Смотри!

Следующие полчаса были посвящены облачению в невероятно красивое свадебное платье. Модистка щелкала пальцами, заставляя ткань лежать нужным образом, а крючки — закрываться.

Подол оказался не до самых пят, а до середины щиколоток. Верх представлял собой жестким корсетом, спрятавшим мои складочки на животике, и выгодно приподнявшим грудь. Госпожа Аннуар превзошла саму себя. Когда, заметно умаявшись мы обе, наконец, вздохнули спокойно, из зеркала на меня смотрела прекрасная незнакомка с яркими голубыми глазами, медовыми волнами волос, стекающими по белому, но при определенном угле зрения — почти синему платью. Вот такой хамелеон, с россыпью прозрачных кристаллов по лифу. Кстати, говоря о нём, я мысленно вздыхала. Ну нельзя женихам видеть меня до свадьбы! И теперь, я отлично понимаю, почему.

Ведь если кто-то из них случайно зайдет в комнату и увидит эти полные полушария, словно рвущиеся на свободу из тесного лифа, то никакой свадьбы не будет! Меня просто не выпустят из особняка.

— Между прочим, я зачаровала платье. И когти синхов не смогут располосовать ткань. Придется сначала отгадать все загадки, а уж потом… — модистка хихикнула. — Напомню. Будь твердой. Братья не предупредили тебя, но на Парласе тоже есть своя свадебная традиция. Прелюдия длиною в три часа. Считается, что за это время пара либо окончательно решит провести вместе остаток жизни, либо передумает связываться друг с другом и расстанется, так и не оправдав благословение Всесильного.

Я облегченно выдохнула. Так значит, моя идея с наивным «наказанием» женихов за сокрытие секрета не единственная причина, почему госпожа Аннуар предложила мне такое платье..

* * *

— Госпожа Тиль Тар, к вам пришли, — в дверь поскреблась одна из рабынь. Линда осталась прислуживать в особняке даже после роспуска гарема. Собственно, как и ее подруга. — Господин лан Дэр сказал впустить гостью.

Я кивнула, неужели…

— Мамочка! — бросилась к женщине, вошедшей в спальню, где меня наряжали.

— Альбина?! Тебя совсем не узнать. Дорогая моя, — тесное объятие и поцелуи были тем, в чем я сейчас так нуждалась. — Доченька…

Мама сделала шаг назад, чтобы полностью рассмотреть открывшуюся ей картину.

— Вот это чудеса. Как ты расцвела. Сразу видно: влюбилась! — Лариса Григорьевна критично прошлась взглядом по платью, волосам, задержалась на лифе, приподняв бровь. — Изыски местной моды? Оригинально… Даже, я бы сказала, смело…

— У нас еще время до церемонии, мам. Расскажи, как на Земле дела. Хочу знать всё. — Я сжала её руки, стараясь не выдать волнения.

— Ну, присядем тогда, малышка? На Земле все хорошо. Конца света не случилось, новости пестрят страшными подробностями, как обычно. На работе твоей, я сказала, что ты уехала в другую страну и замуж выходишь. Почти не соврала, — тепло улыбнулась женщина. — Ох. Всё смотрю на дочку и поверить не могу, что это моя Альбинка. А волосы-то какие… жидкое золото…

— А мы попросим госпожу Инрир, у нее божественная специализация на волосах… и тебе такое же сделаем.

— Договорились! — узнаю свою мамочку. Всегда за любой кипишь, кроме голодовки. — Кстати, я тут видела твоих красавчиков. Они тоже при параде… глаз не отвести, какие мужчины. Плечи широкие, особенно у брюнета. Он — Артэм, да? А вот второй, хоть и не такой крупный, но зато гибкий. Сразу видно. И чувственный, наверное? — озорное подмигивание перешло в мой истерический смех. Не-е-ет… всё же нервозность скрыть не получилось.

— Госпожа Тиль Тар, — Линда снова проснулась в дверь. — Пора!

Ее своевременное предупреждение оказалось как нельзя кстати, потому что мой нервяк уже приобрел поистине вселенские масштабы, грозясь совсем затмить сам праздник. Я привстала, распрямилась, бросила в зеркало последний взгляд.

— Хватит любоваться! — Лариса Григорьевна бодро схватила меня за запястье и поволокла прочь из комнаты.

— Стойте, хозяин передал вам кое-что, — два амулета перемещения сверкнули зеленоватыми камнями на серебреных цепочках. — Воспользуйтесь, чтобы не утруждать себя поездками. — Рабыня поклонилась, и захлопнула дверь.

— И как этой штукой пользоваться? — мама во все глаза рассматривала непонятые кулоны.

— Просто сожми покрепче и нас перенесет в другое место. Давай. — я зажала в кулаке камень и за один миг оказалась в смутно знакомом месте.

Та самая гора со дня Преклонения. Могучая вершина, разгоняющая облака. Но, кажется, мы на ярус выше, на каком-то плато соседней, более высокой возвышенности. Дыхание перехватило, когда я взглянула вниз, на пологие склоны, зеленоватые, усыпанные цветами и травами. На долины и просторы, столь редкие в нашем урбанистическом мире. Нет. Я точно не буду скучать. Вдохнула свежий воздух полной грудью… красота. Чистый, пьянящий. Не то от высоты, не то от переполняющих меня эмоций.

— Идем, Альбинка, замуж пора, — рядом возникла мама. Лариса Сергеевна с любопытством пробежала глазами ряд белоснежных скамеек, едва ли заполненных хоть на половину. Приметила арку, увитую цветами. — Подними взгляд, доченька. Посмотри на своих избранников. Они-то, давно не отрывают от тебя горячих взглядов.

Сердце пропустило несколько ударов. Ладошки вспотели. Мне показалось, что я сейчас рухну, прямо на месте из-за подкосившихся ног, когда я все же задрала подбородок, смело смотря в лицо своему будущему.

— Подумаешь, двое… зато какие… — мама каким-то удивительным образом поняла мои сомнения.

Они стояли по обе стороны арки. Такие разные, как день и ночь, свет и тьма, и одновременно с этим, у них было нечто общее. Две одинаковых лица со столь различными деталями смотрели на невесту. И я могла бы засомневаться, на одно долгое мгновение, что эти взгляды не предназначены мне. Но наряду с яркими радужками, зажёгшимися сильнее, когда те поймали моё движение, на двух лбах загорелись руны. Клянусь! Синхронно!

Поджарое тело Артэма обтянул белоснежный костюм с темной каймой, а Дэрэм, наоборот, красовался в черном, отделанным серебряными нитями по краям. Они не двигались, однако на лицах прекрасно читалось то, что теперь не было смысла скрывать. Церемония — только начало, вовсе пустяковый шаг в долгой, счастливой жизни. Все волнение вдруг превратилось в бестолковый мыльный пузырь и лопнуло, испарившись в небытие.

— Умничка, — пропела рядом Лариса Сергеевна, отлично чувствуя настроение дочери.

Конечно! Как можно быть такой глупой и слепой! Синхи не сомневались, никогда. Одна я здесь исхожу непонятыми гормональными колебаниями! Погодите-ка… Но мысль не успела оформиться во что-то более осязаемое.

— Невеста, подойдите, — гаркнул Надсмотрщик, почему-то тоже стоящий в арке.

Весь фокус внимания был прикован к женихам, поэтому фигуру, замотанную в балахон я вовсе пропустила. Как говориться: «а слона-то и не заметили». Но слово Надсмотрщика на Парласе имеет вес. Он — глас закона, справедливости и порядка. И если что-то могло заставить ватные ноги наконец сдвинуться с места, так это именно этот глас, или голос, донельзя скрипучий, сиплый и ничуть не интересный. Но главное — приводящий в чувства.

На гостевых скамьях загомонили, заулюлюкали. Я узнала нескольких присутствующих. Госпожа Эдельвейс и Виола. Господин Виар с супругой, и все трое его рыжих, но таких разных близнецов. В первом ряду сидел Небесный Крендель, закинув ногу на ногу и дымя в воздух коричные палочки. Вот, собственно, и все гости.

Однако, стоило мне подойти к женихам, как мама отпустила мою руку и отошла к гостям. Буквально, сразу я почувствовало тепло других ладоней. Сильные пальцы сжали, согрели теплом и развеяли конечные сомнения.

— Ты прекрасна, — хрипло произнес Дэрэм. Я впервые видела его таким аккуратным. Две пряди собраны сзади приоткрывая высокий аристократичный лоб, бесцветные радужки сияют ярче самых ослепительных звёзд.

— Напомнишь мне сделать выговор госпоже Аннуар, потом… где-то через недельку. Когда картина тебя в этом умопомрачительном наряде слегка выветрится из головы, — заметил Артэм.

* * *

Где-то грянул гром. Небеса стремительно потемнели, и к гостям присоединилась очень красивая женщина. У нее были черные волосы и яркие, серые глаза. Мягкие черты лица озарила улыбка, так невероятно изменившая брюнетку. Серьезная богиня стала похожей на озорную девушку. Обаятельную и милую.

Да-да. Я определенно не представляла свекровь ТАКОЙ.

Женщина лишь махнула рукой сыновьям, мазнула по мне взглядом и села на скамью к остальным гостям.

— Ну вот, а ты боялась, — шепнул Артэм. — У вас еще будет возможность познакомиться. Поверь, она тебе понравится.

Черный балахон, стоящей в арке фигуры дернулся. И существо заговорило.

— Итак, — начал Надсмотрщик, — обручальные печати — имеются… свет от печатей, подтверждающий их истинность — имеется.

Из-под капюшона показалась клубящаяся Мгла, но быстро заползла на место. Словно кто-то хотел взглянуть на нас, передумав в последний момент.

— Желаете ли вы стать супругами перед лицом закона Парласа и с одобрения Всесильного? Прошу отвечать по очереди. Дэрэм лан Дэр?

— Согласен, — твердо произнес мой беловолосый бог.

— Артэм лан Дэр? — вопросительный тон Надсмотрщика не оставлял шансов промолчать.

— Согласен, — кивнул брюнет, сильнее сжав мои тонкие пальцы.

— Альбина Тиль Тар?

— Согласна, — сорвалось с губ и отсекло все возможности сбежать. Теперь обратного пути нет.

— Тогда подойдите к друг другу и соприкоснитесь лбами, — была дана следующая инструкция.

Близнецы просияли, потянули меня за руки. Справа оказался висок Артэма, прижавшийся к моему виску, слева — Дэрэм. Отпустил, но теснее притянул к себе, обвив талию теплой рукой. Я не видела, что происходит, но лоб вдруг обожгло краткой вспышкой нестерпимого, почти болезненного жара.

— Обряд завершен. Вам следует подкрепить его и телесной связью. Если до завтрашнего утра вы этого не сделаете, брак будет считаться аннулированным, — объявила фигура, стоящая в арке и просто растворилась в воздухе. Зрители взорвались аплодисментами. Со всех сторон посыпались поздравления. Женихам… То есть, уже мужьям, жали руки, похлопывали по плечу. Кто-то сунул мне букет красивейших ароматных цветов.

— Приглашаем вас на праздничное застолье в особняке! — зычно нарушил общий гомон Дэрэм, не отпуская меня. — Однако, мы с женой отправляемся в другое место. Просим понять и простить, — подмигнул бог перемещений и мановением руки отправил всех гостей праздновать нашу свадьбу. Без нас!

— Это у вас тоже в порядке вещей? — выдавила я, когда мы остались на вершине одни.

— Вообще-то, нет, — ответил Артэм, — но, согласись, сдерживать двух темпераментных синхов — плохая идея.

Представив последствия этого бедствия, я мысленно согласилась с богом разврата. Мысленно, потому что губы мои уже были заняты чужими губами, а четыре ладони шарили по телу в поиске застежки. И не находили!

— Булочка, это что за издевательство?! — Артэм возмутился, не веря своим глазам.

— Подожди, — Дэрэм опустился на колени, попытался поднять подол. И у него ничего не вышло! Как приклеенный, проклятый подъюбник цеплялся за ноги. — Кажется, я начинаю понимать… — прошипел беловолосый синх собирая вокруг белую Мглу.

— Госпожа Аннуар! — с поразительным для них единством зло выдохнули братья.

— Модистка поделилась со мной одним интересным фактом. Оказывается, на Парласе есть одна традиция… Прелюдия. Чем длиннее, тем лучше… — я наблюдала за мужьями. На скулах их заходили желваки, клыки и ногти удлинились.

— Альбина… — угрожающе начал Дэрэм. — Традиция-то есть, но это… невообразимо. Соблазн в чистом виде… Неужели, ты думала, что мы забудем о ней?

Мне вдруг стало стыдно. Ну вот… Сама испортила первую брачную ночь.

— К тому же, — добавил Артэм, — помнишь, как мы… тренировались?.. То, что тебя ожидает не делается без подготовки. С нахрапом и наскоком будут только травмы.

— Простите, — я всхлипнула, сделала несколько шагов и опустилась на скамейку. — Тут всего-то около трех сотен крючков и еще сотня пуговиц…

Братья обменялись взглядами. Я сморгнула слезу, а когда открыла глаза, осознала себя в незнакомом месте. Комната с приглушенным светом. Белоснежная широкая кровать, усыпанная лепестками цветов, ароматические свечи подрагивают, отбрасывая на стены танцующие тени. А мужей не было. Почему?…

Осмотрелась, пытаясь понять, что за игру они затеяли. На покрывале лежала черная лента и записка.

«Надень» — лишь одно слово. Похоже на повязку для глаз. Придется заглаживать свою вину перед близнецами и принять их правила. Я приложила шелковую ленту к глазам, и та, словно живая вдруг обвила голову и закрепилась сзади. Дернула, попытавшись снять, но ничего не вышло, она держалась намертво.

— Эй! — ослепнув, я потеряла ориентиры. Осталось только гладкое покрывало под пальцами. Оно немного холодило кожу, ставшую резко очень чувствительной. — Это что за повязка… — простонала я, не понимая, что происходит.

Соски натянули плотную ткань верха платья, неуютно царапнув ее, грудь налилась, а в трусиках стало влажно, горячо.

— Нравится? — шепчет голос с горчинкой на ухо. — Моё изобретение. С маленькой каплей магии. Твоё наказание… — язык Артэма чувствительно проходится по краю лифа. Он хочет добраться до острых вершинок, но платье… проклятое платье не сдается. Я слышу треск ткани и злое шипение.

— Бесполезно, брат. Ты не сможешь рассечь даже когтями. Придется помучить нашу девочку. В конце концов, наша женушка желала долгой прелюдии? Кто мы такие, чтобы ей отказывать?.. А теперь тш-ш… ни звука больше.

Я потерялась. Из-за повязки, каждый шорох вызывал острый всплеск чувств. Каждый вздох бил по нервам. Сердце принялось гонять кровь с удвоенной силой, резкими движениями колотясь в грудную клетку.

Иногда я слышала тихое рычание, когда кто-то из мужей находил очередной крючок и с остервенением его отстёгивал или срывал пуговицу прямо с кусочками ткани. Они не церемонились, а для меня… это стало сущим наказанием. Чувствовать, как меня глядят руки, но не иметь возможности ощутить их там, где хочется больше всего. Я могла только трогать их в ответ, но и здесь затаился сюрприз.

Боги были голыми. Тонкие пальцы исследуют упругие мышцы бёдер, ягодицы, плоские кубики пресса, задевают пупок. Я чувствую жар, исходящий от каждого из них. Губы распахнулись, выпустили наружу язык, чтобы облизать их. Нежная пересохшая кожа как пергамент. Жаждет прикосновений и влаги.

Еще крючок. Пытаюсь их считать и сбиваюсь со счета, подбородок сжимают чьи-то пальцы. Поцелуй. Долгий и томительный. Бесконечный. Чужой язык лишь кончиком касается моего, но это череда сильных взрывов, ударяющих по мозгам. Мне жарко. Хочется снять одежду как можно скорее, избавиться от преграды, отделяющей от них… Мужчины, как две половинки одного целого, но непостижимым образом они же — часть меня. Давно потерянные частицы души, наконец соединившиеся воедино.

Терпкий запах перца. Артэм. Я по наитию поворачиваю голову и натыкаюсь губами на бархатную головку. Не думая целую, облизываю, вбираю в рот и смакую, как награду. Конфетка для Булочки. Яркий леденец.

Слышу рычание, и как его руки быстрее мечутся по кружевам в поисках секретных крючков. Совместными усилиями, рукава все же с треском падают куда-то вниз. Но я лишь могу ласкать идеальный бугристый член и цепляться за накаченные бедра. Немного солоноватый орган двигается во рту поршневыми фрикциями, не глубоко, приятно. Он скорее дразнит. И это действует.

Я всхлипываю и сжимаю полушарие груди сквозь платье. Тереблю сосок, но ощущения не те. Полувздох-полустон разочарования разрывает тишину комнаты, и дребезжит в моей тьме.

Великолепный член Артэма вынуждает отвлечься. Нежный, но твердый, я обвожу языком рисунок выступающих вен, исследую длину, мысленно поражаясь, как он помещается во мне. Представив данную картину, ерзаю. Между бедер уже не просто влажно. Очень мокро и требовательно. ТАМ текут расплавленные серебряные реки, смачивают краешки свадебных чулок.

Кисти Дэрэма легко касаются щиколоток. Разминают, массируют мышцы, застывшие камнем из-за нервяка последних дней. Растирают кожу, расстёгивают бесконечные ряды пуговиц на подоле. Одну за одной. Медленно, но верно добираются до колен.

Они укладывают меня на кровать. Артэм по-прежнему наверху, сбоку. Я не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям — целая вечность. Если бы не огромный орган, отвлекающий на себя внимание, я бы давно уже разрыдалась от нетерпения, от этой неспешной затянувшейся пытки.

— Есть! — шипит бог разврата. Моя грудь вырывается из тугого плена, благодарно просится ее приласкать. Чьи-то пальцы легко выкручивают соски. Жестковато, но безумно приятно. Да. Именно это мне было нужно, чтобы…

Молния прошибает низ живота, пробегается теплым спазмом по всему телу, выворачивает кости и превращает их в желеобразную массу. Я готова поклясться, что чувствую лукавую улыбку на губах близнецов!

— Связь становится крепче, Альбина… — сообщает Дэрэм, целуя мое колено. С очередной пуговицей, подол поднимается чуть выше, но не дает добраться до сокровенного. Синх рычит и царапает клыками внутреннюю сторону щиколотки. Яркий вкус крови застывает на моих губах. Чистое, ничем не замутненное наслаждение переходит в сытость и возможность продержаться несколько минут, пока пальцы, подрагивающие от напряжения, нашаривают очередной белый кругляшок.

Я не вижу и вижу одновременно. Не своими глазами, а глазами мужей. Я смотрю сверху и слежу как Альбина посасывает мой вздыбленный член. Мне так хочется кончить, но годы практики позволяют отсрочить момент. Я слежу за ее розовыми, ставшими острыми сосками и как она содрогается от оргазма, когда я легко, но крепко даю ей то, чего она жаждет. Проклятое платье снято наполовину, пальцы на ощупь находят оставшиеся крючки. Я знаю, как сильно она хочет большего, как ей необходимо проникновение. Она все более жадно облизывает меня, иногда слегка прикусывает. В такие моменты я хочу кончить еще сильнее, выпускаю когти, зачем-то пытаясь растерзать чертову ткань, хотя прекрасно знаю, как это бесполезно.

Я целую ее щиколотки. Кожа нежная, бархатистая и податливая, жаль — затянута в чулочки. Она отлично отзывается на каждое прикосновение и давно пахнет горькой ванилью, впитывается и вплавляется своим ароматом в нас двоих, передает сквозь связь часть эмоций, и мой каменный стояк требует активных действий. Альбина делает нечто неожиданное.

Я тянусь ножкой к Дэрэму. Наполовину расстегнутый подол позволяет присогнуть колено, оттолкнуться от скользкой простыни и нашарить носочком нужное. Толстый стоячий член. Никогда не думала, что пальцы на ногах могут быть такими чувствительными и передавать столько информации. О его изгибах, о пульсации крови по венам и даже ощутить маленькую капельку выступившую на самой вершинке. Растянуть ее до уздечки… Кайфануть от того, как хорошо им… Снова забиться в конвульсиях, теряясь в пространстве и времени.

— Юбка… — отчаянный стон. Где этот проклятый шнурок на непредвиденный случай? Он настал! Если я сейчас же не почувствую их в себе — умру на месте от неудовлетворенной страсти! Со всхлипом шарю по поясу. От мужчин идет волна непонимания, которая тут же сменяется изумлением, когда зачарованная часть платья падает на покрывало, открывая ноги в чулочках с подвязками и полупрозрачные насквозь мокрые трусики.

— Альбина!.. — удивленно стонет Дэрэм, раздвигает мои ноги, легко проверяет пальцами складочки, отодвигая трусики в сторону. Они так сделаны, что прекрасно открывают ему доступ ко мне и, больше не медля, входит резким болезненным рывком. Растягивает до самого конца. Одно легкое движение и я сжимаю его, выгибаясь в пояснице как сумасшедшая хриплю и впиваюсь пальцами в простынь. Это длится несколько долгих секунд. Мощный оргазм меня обезоруживает, ослепляет и выдергивает из тела душу, вознося ее к вершинам местных облаков.

— Что ж. Пришло время для десерта, — Артэм очень чуток ко мне и слышет все реакции тела, которое пребывает сейчас в неге и расслабленности.

Мужья легко меняют позицию. Бедра Дэрэма дают опору, его толстый член снова входит на всю длину, я упираюсь руками в стальную напряженную грудь. Наклоняюсь и целую каждый сантиметр. Везде, где находят губы. Обовожу языком соски, когда натыкаюсь на них. Дую и прикусываю, поднимаюсь выше, к изгибу шеи, кадыку, губам и скулам. Везде оставляю пометку. Это — моё. Он пахнет мятой, лесом… какими-то цитрусовыми нотками. Упоительно…

Артэм льёт смазку на впадинку между ягодицами, щедро распределяет по коже, касается пальцем анального колечка. Но я примерно знаю, чего ждать, поэтому не боюсь. Под давлением, он легко входит внутрь. Тело немного сопротивляется, пытаясь вытолкнуть палец наружу. На самом же деле — только сильнее дразнит чувствительное место. Мне так хочется… хочется почувствовать их двоих во мне.

Насаживаю бедра на член Дэрэма, и развратно выпячиваю попку навстречу Артэму. Нам действительно не нужно слов. Палец выскальзывает и сменяется на крупную головку, мягкими тычками, постепенно входящую внутрь. Медленно, осторожно. Я так разгорячилась, что знаю — мое тело готово принять их и более того, получить от этого незабываемое удовольствие.

Тесно, но сладко… как же томительно. Артэм кусает меня в шею и вонзает клыки. Пьет кровь, каплями цедя ее, насыщенную гормонами счастья. Одновременно с этим полностью входит на всю длину. Они начинают двигаться. Темный близнец придерживает меня, легко помогая не соскользнуть навесу. Два идеальных поршня, два рычащих, обезумевших от страсти синха… Лоно ритмично сокращается в очередном спазме, но в этот раз мне не дают передышек, а только сильнее, грубее загоняют на вершину блаженства, почти насильно заставляя кончать снова и снова, кричать и кусать губы, до хрипоты срывать голос. Теряться в их руках, и находить себя в новой позе, на боку или сверху, сидящей уже на Артэме, только лицом к блондинку, который входит в меня и шепчет, бесконечно шепчет как меня любит, какая я тесная, долгожданная, принадлежащая только им… как он хочет, что я снова испытала высшее наслаждение. И я взрываюсь. Опять. Они летят в эту пропасть вслед за мной.

За окном первые рассветные лучи касаются ночной земли. Особняк Артэма омывает божественным светом. Благословение Всесильного подтверждает брак, навсегда сплавляет наши души. Впереди — долгая медовая неделя, обещанная богом разврата.

* * *

Со дня свадьбы минуло примерно полгода. Я окончательно освоилась на Парласе, и жизнь моя вошла в привычную колею. Утром — поймать два синхронных поцелуя справа и слева. Улыбнуться мечтательно, не переставая благодарить Судьбу, подсунувшую карамельку из коробочки.

Днем — работа в лавке. На интерьер обновленной резиденции ушла приличная сумма веры. Едва ли не все, что было накоплено перед днем Преклонения. Я даже подумала не для того ли Всесильный создал это условие?

На первом этаже я решила оставить своего рода чайную и прилавок со сладким и кухонькой. Выше же, удобный зал с диванчиками, для тех, кто решил задержаться на рынке подальше или передохнуть. Неподалёку от уютного зала — детская комната с различными вкусностями: здоровыми и не очень. Стены Руан выкрасил в розовый, и привёл богиню, специализующуся на росписи. Так, комната превратилась в сказочный замок из Земных книг.

Низкий столик посреди этой комнатушки предназначался для тихих настольных игр. Виола быстренько забрала на себя роль управляющей небольшим сладким королевством. Обаятельной девочке по плечу оказались не только разносы с пирожками.

— Ты сделаешь это сегодня? — родные руки обняли сзади, когда я стояла у окна на третьем этаже, который отвела под спальную комнату и покои для нас с мужьями.

— Да, — откинула голову на крепкое плечо Артэма, поддерживающего меня во всем. Когда Дэрэм мотался по командировкам, именно его брат не давал тоске по блондинку затопить сердце удушливой волной.

— Неужели, я наконец избавлюсь от этого надоедливого Кренделя? — спросил синх, прижимая меня к каменной груди как самое большое сокровище в мире.

— Угу. Не только ты. Он уже буквально протер мне ментальную дырку в голове, насверливая с каждым днем все упорнее и упорнее о своей пироженке. Сегодня ровно шесть месяцев с того дня как я попала на Парлас и познакомилась с Кэрином. Самое время сделать ему подарок. Особенно, если он сможет уберечь нас от внезапных побудок по утрам, — я рассмеялась, потирая ладони от предвкушения. Между пальцев скользило сильное тепло — верный признак, что пора браться за работу.

Кстати, помимо прочего, моя магия стала сильнее после свадьбы. Пояснение мужей слегка удивило, ведь я не ожидала подобного эффекта. По словам всезнающего Дэрэма, обретя связь, мы не только разделили годы жизни, но и божественную составляющую, текущую в венах любого истинного бога. Так что, наши дети точно будут полноценными богами. Если родятся мальчики — будут синхи, со способностью повелевать Мглой, а если девочки — просто богинями. Да-да. У синхов оказывается, дар передается только по мужской линии. Но кто бы меня предупреждал?

Впрочем, я не обижалась.

— Отпустишь меня? — тихонько спросила, хотя и уходить вовсе не хотелось. Теплое тело Артэма было очень манящим.

— Придется, — проворчал бог, — пойду тогда потренируюсь, — объятия разомкнулись.

— Заходи в лавку через пару часов, — я поцеловала мужа на прощание и быстро покинула комнату, чтобы не поддаться соблазну остаться. Прошла до выхода с этажа по узкому коридору и спустилась по винтовой лестнице ниже, на первый ярус, где пока было тихо.

— Все же, сегодня выходной, — буркнула себе под нос, даже немного радуясь. Никто не помешает мне в том, что я хочу провернуть. Вдохнуть жизнь в изначально неодушевленный предмет — это вам не раз плюнуть.

Песочное тесто слепилось без труда, заняло формочку и отправилось подпекаться в печь. Мне хотелось создать красивую подругу для Кэрина. Скромную девочку, которая сможет перевоспитать смесь гопника и кренделя, по недоразумению ставшего живым фамильяром. Взбитый ванильный крем и прослойка из джема с цитрусовым привкусом легли на донышко коричневатой корзиночки.

— Я надеюсь на тебя, малышка, — шептала, выдавливая крем в форму. Белая масса осела с красивой завитушкой наверху, напомнив прическу голливудских звёзд. Я быстро поставила ее в печь, чтоб крем схватился. Через пару минут достала и посыпала заранее приготовленной разноцветной сахарной крошкой. Вместо глазок пока пристроила две изюминки, просто для красоты. Конечно, сюда бы лучше подошел шоколад, но что есть, то есть.

Дэрэм привез мне из столицы Парласа инструкцию по созданию фамильяров. Я полистала книжку на досуге, мало что поняла. Но один момент запомнила четко — ключ к магии богов таится в желании. Автор инструкции даже посетовал, мол, а смысл писать их, если можно просто пожелать? Вот так элементарно. Правда, создать фамильяра можно было лишь одного в сто лет, и это действо требует множество сил. Но я вроде никуда не тороплюсь, поэтому…

Зажмурилась, представляя как пироженка, нежная и воздушная малышка, оживает. Как глазки-изюминки становятся осмысленными, обретают блеск и объем. Уплотняется тесто, ставясь пропитанной магией плотью, живой и подвижной, но другой. Не такой как у людей. У Пироженки тоже будет своя магия. Я долго думала над ней и решила, что как бублик управляется с тестом, так и она сможет легко поддерживать нужную температуру шоколада, делая из него просто непревзойденное лакомство.

Потом у Пироженки появляются ручки и ножки, похожие на те, что у Кренделя, но светлее, и изящнее. По моей задумке она — девочка, то есть милое, хрупкое создание с длинными ресницами и у приятным ароматом.

— Живи, — слово слетает с губ к заготовке, и я боюсь открыть глаза и увидеть, что ничего не вышло. Пальцы перестали зудеть, показывая, что очень много магии ушло на последний этап.

— Кто я? Где я? — слабый нежный голосочек вырывает меня из сомнений. Я распахнула веки и пристально осмотрела своё творение. Получилось даже слишком хорошо. Воздушная Пироженка тёрла глазёнки и осматривалась по сторонам.

— Сейчас я тебе все расскажу…

Но нас бесцеремонно прервали. В дверной проем залетел Небесный Крендель, с криками и улюлюканьем, он, не глядя, запрыгнул на стол, и принялся отплясывать джигу, разбрасывая по комнате коричный дух.

— Ты опять накурился, мерзавец! — я сделала угрожающий тон, и схватила кухонное полотенце, чтобы отходить им этого подлого кренделя.

— Господин, вы меня пугаете, — подала голос Пироженка, всё еще растерянно хлопая глазками-бусинками с длиннющими ресницами.

Надо было видеть лицо Кэрина. Он так и замер с занесенной над столешницей ногой в очередном танцевальном движении.

— Это… что?… — с надрывной интонацией спросил фамильяр.

— Ну-у. Ты просил пироженку, я сделала, — скрестила руки на груди и стала наблюдать за дальнейшим развитием событий.

— Я просил… — он снова обрисовал в воздухе контур желаемого, — а ты…

Тут в глазах Воздушной Пироженки зажегся воинственный огонёк.

— Я вас чем-то не устраиваю, господин? — звенящие холодные нотки прекрасно передавали настроение малышки.

— Альбина… — простонал Крендель, падая на колени. — За что?!..

Конец